Иван Сергеевич Тургенев знал толк в еде. Ему было совсем не все равно, что ставили на стол. Еда была для него больше чем еда. Он был гурман, а также виртуоз гастрономической словесности.

Именно через еду он объяснял свои принципиальные расхождения со Львом Толстым: «Мы созданы противуположными полюсами. Если я ем суп и он мне нравится, я уже по одному этому наверное знаю, что Толстому он противен – et vice versa».

Иван Сергеевич много бывал в Германии. Встречи там были приятными, но в гастрономическом отношении эти поездки были пыткой. Свое отношение к немецкой кухне писатель прекрасно выразил в повести «Вешние воды»: «Кому не известно, что такое немецкий обед? Водянистый суп с шишковатыми клецками и корицей, разварная говядина, сухая, как пробка, с приросшим белым жиром, ослизлым картофелем, пухлой свеклой и жеваным хреном, посинелый угорь с капорцами и уксусом, жареное с вареньем и неизбежная „Mehlspeise“, нечто вроде пудинга, с кисловатой красной подливкой; зато вино и пиво хоть куда!».

Не был Иван Сергеевич в восторге и от знаменитой на весь мир французской кухни. Не удивительно, что навещая свою возлюбленную, французскую певицу Полину Виардо, Тургенев заранее предупреждал об этом. Чтобы повар Виардо успел для него приготовить что-нибудь съедобное. К примеру, «русскую шарлотку».

А в 1874 году в парижском «Кафе Риш» состоялся знаменитый «обед пяти», на котором собрались пять лучших «живых классиков» мира. Альфонс Доде описывал его: «Флоберу требовалось нормандское масло и откормленные руанские утки; Эдмон де Гонкур, человек утонченный, склонный к экзотике, заказывал варенье из имбиря; Золя ел морских ежей и устриц; Тургенев лакомился икрой».

Ему были доступны лучшие деликатесы мира. А он выбрал икру, которую в России мог поглощать с утра до вечера.