Десять лет.

Зима кончилась поздно — снег лежал до середины апреля, чего не помнили даже старики. Холода выдались лютые: две козы околели у Борма, крыша амбара рухнула под снегом, а колодец промёрз так, что пришлось рубить лёд топором.

Эран помогал незаметно. Каждое утро — до рассвета — он выходил к колодцу и грел камни Эфиром. Изнутри, из глубины, так, чтобы лёд таял медленно, естественно. Деревенские удивлялись: «У всех промёрз, а у нас — нет.»

Списывали на глубину. На удачу. На Лиэнну.

Но весна пришла — и принесла не оттепель. Принесла страх.

Первые вести — с торговым обозом.

Три телеги, шестеро мужиков, десяток мулов. Они шли с севера — через перевал, через Крестовую, через Тальму — на юг, к барону Крэсту. Обычный маршрут.

Необычные лица.

Серые. Осунувшиеся. Испуганные.

Староста Борм вышел к ним — по привычке, по обязанности. Спросил: новости?

Торговцы переглянулись. Старший — бородатый мужик с перевязанной рукой — сказал:

— Вести плохие, староста. Северные деревни горят.

Борм побледнел.

— Варвары?

— Варвары. Но не как раньше. Раньше — приходили, грабили, уходили. Теперь — приходят и жгут. Дотла. Людей — кого убивают, кого уводят. Скот — угоняют.

Дома — в пепел.

— Далеко?

— Крестовая — ещё стоит. Пока. Но за ней — три деревни уже нет. Вырезаны.

Борм потёр лицо. Руки тряслись.

— Пограничная стража?

— Стража — отступает. Их мало. А варваров — много. И у них…

Торговец замолчал. Посмотрел на своих — те отвернулись.

— Что? — спросил Борм.

— Маги. У варваров — маги. Дикие. Без Ордена. Они жгут огнём, от которого камень трескается. Стража — что стража. Мечом против мага не пойдёшь.

Деревня слушала. Молча. Толпа у колодца — женщины, старики, дети — стояла и слушала. Никто не говорил. Все — понимали.

Эран стоял в задних рядах. Слушал. Запоминал. Анализировал.

Варвары — племена из-за северных гор. Он знал о них из рассказов: кочевники, охотники, воины. Раз в несколько лет — набеги на пограничные деревни. Обычно — мелкие, рассыпные. Банды по двадцать-тридцать человек. Пришли, украли, ушли.

Но маги — это новое. Дикие маги, без обучения Ордена, но с силой, достаточной, чтобы жечь деревни. Это меняло всё. Это значило — организация. Кто-то объединил племена. Кто-то дал им магов. Или — кто-то был магом и подчинил себе племена.

«Не набег. Вторжение.»

Он подумал о Дорне. Пограничная стража. Северная граница. Там, где сейчас — огонь.

Холод. Не Эфирный. Человеческий.

Через неделю — письмо.

Редкость невероятная. Почтовой службы в Тальме не существовало. Письма доходили случайно — с торговцами, путниками, солдатами. Это — принёс раненый стражник, ковылявший на юг с перевязанной ногой. Узнал, что в Тальме живёт семья Тэрна. Достал из-за пазухи мятый конверт.

— От десятника Дорна. Просил передать, если буду проходить.

Мара схватила письмо так, как хватают утопающего — обеими руками, до побелевших костяшек. Разорвала конверт. Развернула лист.

Она не умела читать.

Посмотрела на Эрана. Глаза — мокрые, отчаянные.

Эран взял письмо. Прочитал вслух. Спокойно. Медленно. Контролируя голос — потому что внутри всё сжималось.

«Мама, отец, братья. Я жив. Здоров. Получил звание десятника — десять человек под командой. Кормят хорошо, казарма тёплая. Не волнуйтесь.

На границе неспокойно. Варвары идут чаще, больше, злее. У них есть маги — дикие, без школы, но сильные. Они используют кровь. Свою и чужую. Огонь у них — не как у нормальных магов. Грязный. Чёрный. Воняет.

Наша застава держится. Мы потеряли четверых за зиму. Хороших ребят. Но мы держимся.

Это не набег, отец. Это — вторжение. Кто-то объединил племена. Их тысячи. И они идут на юг.

Я вернусь. Обещаю.

Дорн.»

Мара закрыла лицо руками. Тэрн стоял у стены. Неподвижный. Каменный. Только желваки на скулах ходили — туда-сюда, туда-сюда.

Кайл взял письмо. Перечитал сам — медленно, водя пальцем по строчкам, — он так и не научился читать бегло. Положил на стол. Посмотрел на жену. Альма, жена Кайла, прижала к себе дочку — маленькую, годовалую, рыжую, как Дорн.

— Он вернётся, — сказал Кайл.

Никто не ответил.

Месяц. Два. Вести приходили — обрывками, слухами, страхами.

Застава в ущелье Кольва — пала. Стража отступила на вторую линию. Варвары — продвигаются. Беженцы — потекли на юг.

Первые появились в Тальме в начале лета.

Семьи. Десятки семей. С телегами, скотом, детьми. Грязные, голодные, с пустыми глазами. Они шли через деревню — на юг, к барону, к городу, к кому-нибудь, кто даст стены и защиту.

Некоторые — останавливались. На ночь, на две. Деревенские делились едой — неохотно, со сжатыми зубами, потому что у самих немного. Но делились. Потому что — люди. Потому что — завтра они могут оказаться на месте беженцев.

Эран слушал их истории.

Женщина из деревни Корт — три дня пути на север: «Они пришли ночью.

Подожгли частокол. Мы бежали в лес — кто успел. Муж не успел.»

Старик из-за перевала: «Их маг стоял на холме и смотрел, как горит деревня.

Молодой. Молодой парень. Улыбался. У него руки были в крови — порезаны. Он резал себя и кидал огонь. Чёрный огонь. Дома — в пепел. Людей — в угли.»

Мальчик — лет двенадцати, один, без семьи, — сидел у колодца и не говорил.

Смотрел в одну точку. На его руке — ожог. Свежий. Бурый. От запястья до локтя.

Эран присел рядом. Молча. Не спрашивал. Просто — сидел.

Через десять минут мальчик повернулся. Посмотрел.

— Они убили маму, — сказал он. Ровно. Без слёз. — Она не хотела отдавать зерно. Маг — ударил. Огнём. Она горела. Я видел.

Эран молчал. Что сказать? «Всё будет хорошо»? Ложь. «Мне жаль»? Пусто. «Я отомщу»? Глупость.

Он положил руку мальчику на плечо. Тот не отдёрнулся.

Ночью — Эран ушёл в лес. На поляну. Сел. Закрыл глаза. Развернул сенсорику — на максимум.

Сто метров. Двести. Пятьсот. Километр. Два. Три. Лес — зелёный, живой, полный мелких точек жизни. Деревня — тёплый кластер, сорок душ. Дальше — поля.

Холмы. Ещё лес.

Он тянулся. Дальше. Ещё дальше. Каналы гудели от напряжения. Четыре километра. Пять.

На границе восприятия — север — что-то.

Не «что-то». Множество. Десятки точек. Сотни? Движение. Поток. Живые существа — люди? — движущиеся в одном направлении. На юг.

И среди них — несколько точек, которые горели. Не как обычные люди — тусклые, ровные. Эти — яркие. Пульсирующие. Горячие.

Маги.

Далеко. Дни пути. Может — неделя. Но — ближе, чем месяц назад.

Они шли.

Эран открыл глаза. Темнота. Звёзды. Тишина.

Он встал. Отряхнул колени. Пошёл домой.

Следующий день — караван.

Не беженцы — торговцы. Настоящий караван: десять телег, двадцать мулов, вооружённая охрана. Они шли с востока — из Кэлдора, пограничного города, — и направлялись на юг, объезжая зону боёв.

Караван остановился в Тальме на полдня — водопой, отдых, мелкая торговля.

Деревенские высыпали к телегам — посмотреть, купить, обменять.

Эран пришёл с конкретной целью.

Книготорговец. В каждом приличном караване — книготорговец. Или, по крайней мере, человек, у которого есть книги. Здесь — был. Худой, сутулый мужик с крючковатым носом и хитрыми глазами. Его телега — последняя в ряду — была завалена тюками. Среди тюков — ящик. В ящике — книги.

Эран подошёл. Посмотрел. Книг было немного — полтора десятка. Большинство — религиозные тексты, сборники законов, один — любовный роман (судя по обложке с полуголой женщиной и мужчиной в плаще). Два — полезные.

«Травник и зелья северного края» — толстая, в зелёном переплёте.

Практическое пособие: описание трав, грибов, минералов с магическими свойствами. Рецепты зелий — от лечебных до ядовитых. Рисунки — грубые, но узнаваемые.

«Записки странника: земли за горами» — тонкая, в потёртой обложке. Путевой дневник какого-то путешественника. Описания городов, дорог, народов, опасностей. География.

Цена — серебряная монета за обе. Серебряная монета — месячный заработок крестьянина.

У Эрана было три медных — скопленные за год помощи Хэлле в храме. Мелкая монета, ничтожная.

Он торговался. Долго, упорно, с вежливостью, которая обезоруживала.

Книготорговец — опытный, циничный — сначала смеялся. Потом — перестал.

Мальчик торговался как взрослый. Как человек, который знает цену.

Итог: «Травник» — две медных. «Записки» — одна медная плюс корзина ягод, которые Эран пообещал собрать к вечеру.

Он собрал. За час. С помощью сенсорики — чувствовал ягодные кусты за полкилометра.

Книги — его. Первые собственные книги в этом мире.

Он спрятал их в дупле старого дуба на краю поляны. Рядом с тетрадями Грэма — мысленно. Грэм пока не дал ему свои записи. Но даст. Скоро. Эран чувствовал.

Вечер того же дня. Караван собирался уходить. Эран стоял у колодца, смотрел.

И — почувствовал.

Не сенсорикой. Чем-то другим — тем самым, что сработало в три года, когда Искатель взял его за руку. Ощущение чужого Эфира. Близко. Очень близко.

Он повернул голову.

Охранник каравана. Мужчина лет тридцати пяти. Среднего роста, жилистый, с коротко стриженными волосами и шрамом на левой щеке. Одет — в кожаный доспех, потёртый, но добротный. На поясе — меч. На руке — браслет. Простой, медный. Но Эран чувствовал: от браслета — фон. Эфирный фон. Слабый, но ощутимый.

Артефакт. Мелкий, слабый, но — артефакт.

Охранник — маг.

Их взгляды встретились.

Охранник — Вейд, Эран услышал, как его окликнул старший каравана — смотрел на него. Не на ребёнка. Сквозь ребёнка. Его глаза — серые, холодные, профессиональные — сузились.

Секунда.

Эран активировал маскировку. Мгновенно, рефлекторно — как задерживают дыхание при нырке. Эфирный фон — сжался, спрятался, исчез.

Вейд моргнул. Нахмурился. Посмотрел ещё раз — внимательнее. Потом — отвернулся. Пошёл к лошади. Не оглядываясь.

Но Эран видел: его плечи — напряжены. И рука — правая, та, что с браслетом — сжалась и разжалась. Один раз.

Он что-то почувствовал.

Караван ушёл. Телеги скрипели. Мулы брели. Охрана — верхом, по бокам. Вейд — последний. Он ехал медленно, спиной к деревне.

Не обернулся.

Ночь. Хижина Грэма. Тесная, тёмная, пахнущая травами и старостью.

— Наёмник, — сказал Грэм, выслушав. — Бывший Ученик Ордена. Может — отчисленный. Может — ушёл сам. Браслет — стандартный Эфирный аккумулятор.

В Ордене их дают Ученикам для тренировок. Он забрал его с собой. Значит — ушёл не по-хорошему.

— Он что-то почувствовал.

— Возможно. Если у него сенсорика хоть на уровне слабого Ученика — мог уловить отголосок. На секунду. Как эхо. Но — не больше. Ты среагировал быстро.

— Он может сообщить в Орден?

Грэм покачал головой.

— Вряд ли. Отчисленные — не любят Орден. У них свои причины. Но — осторожнее. Техника маскировки — постоянно. Не только на тренировках.

Каждую секунду. Пока не станет как дыхание.

Он закашлялся. Долго. Страшно. Прижал тряпку ко рту. Убрал. Тёмное на белом — даже в полумраке хижины Эран видел.

— Грэм…

— Не сейчас. Потом.

— Когда — потом?

— Когда я решу.

Эран сжал зубы. Промолчал.

Вышел из хижины. Ночь. Звёзды. Лес — тёмный, шелестящий, живой.

Он стоял и думал.

Варвары — с севера. Маги — у варваров. Орден — где-то далеко. Наёмник, который что-то почувствовал — уехал на юг. Грэм — умирает. Дорн — на границе.

Мать — молится каждый вечер.

Мир сужался. Кольцо — сжималось. Тихая жизнь — заканчивалась.

Эран поднял голову. Посмотрел на звёзды — чужие, незнакомые, бесконечные.

«Мне десять лет. У меня — сила, которую я едва понимаю. Учитель, который скоро умрёт. Семья, которую я не могу защитить. И враги, которых я ещё не видел — но которые уже идут.»

Он опустил голову. Сжал кулаки.

«Времени мало. Нужно больше. Нужно быстрее. Нужно — всё.»

Он пошёл домой. Через лес. В темноте. Без страха. Без фонаря.

Он был магом. Темнота — не была ему врагом.

Но время — было.