25 сентября 3760 года. Четверг. Миранде Лунн 16 лет.

Я в шоке замираю на месте, кровь стынет в венах. Из коридора доносится ещё несколько громких выстрелов, эхо разлетается по складу, а потом внезапно наступает гнетущая мёртвая тишина.

Я поднимаю взгляд на Эйнара и вижу, что он уже успел отложить рунтер в сторону и сейчас сжимает в руке пистолет, твёрдо наведя его на входную дверь. Когда в коридоре раздаются тяжёлые медленные шаги, я тоже быстро достаю свой пистолет из кобуры на поясе, и навожу его на дверь.

Через мгновение шаги затихают прямо за порогом, дверь офиса резко распахивается, и внутрь неуклюже вваливается Джордж, в правой руке всё ещё зажат пистолет, а левый рукав его куртки насквозь пропитан кровью.

Мы с Эйнаром в последний момент опознали нашего напарника и успеваем удержаться от выстрелов. Джордж падает спиной прямо на косяк двери, прижимает ладонь, с зажатым в ней пистолетом, к испачканному кровью рукаву, тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы, дыхание его прерывистое, хриплое. Его лицо мгновенно бледнеет, даже губы становятся серыми, на подбородке и лбу выступает холодная липкая испарина.

— Летучие рыбы знают, что мы на складе, — хрипло произносит он. — Похоже, кто-то сдал нас. Я двоих положил, но третьего только ранил, и он смог уйти.

— Я сейчас помогу, — произносит Эйнар, вставая из-за стола и доставая из внутреннего кармана небольшой тёмный пузырёк из толстого стекла.

Подойдя к Джорджу, он откручивает крышку и вытряхивает на ладонь маленькую прозрачную пилюлю с голубоватым свечением внутри. Она подозрительно похожа на ту регенерационную, что мне давал в порту дядя Элины, когда она обожгла мне лицо.

— Открой рот, — просит Эйнар, и Джордж покорно открывает его, продолжая зажимать рану рукой.

Эйнар аккуратно кладёт пилюлю ему под язык, и Джордж сразу зажмуривается на несколько секунд, плечи его напряженно дрожат. Постепенно дыхание его выравнивается, кровь перестаёт так активно проступать на тёмной ткани куртки.

Я всё ещё держу пистолет наготове, не спуская глаз с распахнутой двери в коридор, вслушиваясь в каждый малейший шорох, сердце колотится в груди как сумасшедшее, отдаёт глухими ударами в висках. Потом я перевожу взгляд на приоткрытый сейф за своей спиной. Мы до сих пор не знаем, что находится внутри.

Я медленно опускаю пистолет обратно в кобуру под курткой, делаю пару тихих шагов к сейфу и медленно тяну тяжёлую дверцу на себя, напряжённо замирая в ожидании. Я даже не могу представить, что может оказаться внутри этого сейфа. Тяжёлая стальная дверца сейфа распахивается до конца, и перед моим взглядом предстают абсолютно пустые полки. Все до одной, только на самой нижней аккуратно лежит небольшая резная шкатулка из тёмного дерева.

Я осторожно просовываю руку внутрь, вытаскиваю её наружу, ставлю на край стола и уже протягиваю пальцы к крышке, чтобы открыть, но хриплый голос Джорджа останавливает меня:

— Нет времени разглядывать содержимое. Кидай шкатулку в рюкзак и уходим отсюда. Разглядывать будем, когда выберемся.

Я послушно закидываю шкатулку в рюкзак, поправляю лямку на плече, снова достаю пистолет из кобуры и поворачиваюсь к Джорджу. Регенерация уже сработала, его рана прекратила кровоточить и почти затянулась, он держится гораздо увереннее.

— И куда теперь мы пойдём? — с тревогой спрашиваю я. — Здесь только один выход, и там нас точно будут ждать.

Джордж поднимает голову, и в его серых глазах на мгновение мелькает совершенно несвойственная ему растерянность — раньше я никогда не видела его таким. Он медленно поворачивает голову к нашему хакеру, голос всё еще хриплый после потери крови:

— Эйнар, может отсюда можно как-то выбраться минуя основной выход?

Эйнар быстро склоняется над картой склада на светящемся экране рунтера, тычет пальцем в нижний угол схемы, лицо у него напряжённое, но совершенно спокойное, как всегда:

— Есть старый аварийный выход на противоположной стороне склада, им лет десять уже не пользуются. Охрана там никогда не стоит, даже камеры наблюдения давно отключены. Пойдём через него.

Эйнар первым шагает за порог офиса, держа пистолет наизготовку и прижимая рунтер к груди. Мы с Джорджем следуем за ним. Я на цыпочках иду по тихому коридору, вслушиваясь в каждый шорох, руки у меня слегка дрожат от напряжения, сердце стучится в груди так громко, что кажется, его стук слышно даже на другом конце склада.

Мы проходим мимо рядов закрытых контейнеров, свет наших фонариков скользит по холодному бетону и металлу, вокруг не доносится ни звука, кроме наших шагов и тяжёлого дыхания Джорджа. Я то и дело оглядываюсь назад — мне кажется, что кто-то невидимый идёт за нами по пятам, и вот-вот раздастся очередной выстрел.

Неожиданно сзади раздаётся какой-то шум, все мы замираем на месте. Джордж резко разворачивается, поднимает пистолет и тихо, но твёрдо произносит:

— Идите дальше, я прикрою. Поторопитесь, они уже почти настигли нас.

Я на мгновение замираю на месте, не решаясь оставить Джорджа одного раненого против нескольких преследователей, но Эйнар резко дёргает меня за рукав куртки и тянет дальше по коридору, не останавливаясь. За нашей спиной сразу раздаётся сухой треск выстрела, потом ещё один, эхо раскатывается между рядами контейнеров, и мы невольно ускоряем шаги.

Когда мы выбегаем на широкий перекрёсток, Эйнар останавливается всего на секунду, чтобы свериться с картой на светящемся экране рунтера, и резко указывает рукой направо. Я бегу за ним по пятам, в ушах ещё до сих пор звенит от выстрелов, ноги слегка подкашиваются от адреналина, который бурлит в крови. Я не могу перестать думать о Джордже, переживание сжимает грудь.

Внезапно выстрелы за спиной резко прекратились, и наступила гнетущая мёртвая тишина. У меня на душе сразу стало совсем неспокойно, холодок пробежал по спине. Что там сейчас с ним случилось? Почему так резко стало тихо? Из-за этого беспокойства я совсем не смотрю под ноги, спотыкаюсь о толстый пластиковый поддон, оставленный прямо посреди прохода, и лечу вперёд на холодный бетонный пол. Эйнар уже убежал далеко вперёд и не видит моего падения.

Я ударяюсь коленом о бетон, боль резко стреляет в ногу, я тихо стону и пытаюсь встать на ноги, оглядываюсь вокруг в поисках Эйнара. Он действительно убежал вперёд и не слышал моего падения. В тишине слышно только моё тяжёлое дыхание.

Я достаю пистолет из кобуры, поднимаюсь на ноги, хромая зажимаю ушибленное колено и быстро иду вперёд вслед за Эйнаром. В спину вдруг дует холодный сквозняк, и я чувствую, как кто-то медленно идёт за мной.

Я замираю на месте, кровь мгновенно стынет в моих жилах, я медленно поворачиваю голову через плечо, стараясь не делать резких движений. В густой тени между высокими контейнерами мелькает неясный тёмный силуэт, ствол пистолета слабо поблескивает в тусклом свете потолочных ламп. Это не Джордж! Мой палец сам нажимает на курок раньше, чем я успеваю хоть что-то подумать, палец дрожит, выстрелы грохочут эхом по проходу. Пули одна за одной устремляются в сторону тени, я изо всех сил сжимаю рукоять пистолета и только надеюсь, что хоть куда-то попаду, особенно учитывая, что я почти не умею стрелять.

Силуэт резко дёргается в сторону, раздаётся глухой стон, потом что-то тяжело падает на бетонный пол. Я всё ещё сжимаю пистолет, не решаясь подойти проверить, пальцы дрожат так сильно, что оружие чуть не вылетает из рук. Я стреляла в человека! И возможно даже его убила.

Я судорожно, дрожащими пальцами, перезаряжаю обойму в пистолете и потом медленно делаю шаг вперёд, всматриваясь в тёмный угол между контейнерами.

— Вот она, — раздаётся громкий крик из прохода, и вслед за ним сразу громыхают залпом выстрелы. Несколько пуль с пронзительным визгом впиваются в стальной бок контейнера прямо рядом с моим плечом, а ещё одна летит точно в меня. Но в тот же миг срабатывает мой защитный амулет, вокруг меня вспыхивает невидимый магический щит, и пуля застревает в нём, не долетев до тела.

Мне становится очень страшно, сердце уходит в пятки, я резко отшатываюсь в сторону и прижимаюсь спиной к холодному металлу контейнера, пытаясь полностью скрыться от преследователей. Пока я двигаюсь, ещё несколько пуль летят в меня, но все они гаснут в магическом щите, оставляя после себя только слабое синее мерцание.

Я краем глаза успеваю заметить, что стреляли по мне по меньшей мере трое мужчин в тёмной форме охраны Летучих рыб. Они медленно продвигаются вдоль прохода, водя фонариками по сторонам, и выкрикивают моё примерное местоположение друг другу.

Я прячусь за толстым стальным боком контейнера и стараюсь не дышать, прижимаю ладонь к рту, чтобы даже моего дыхания не было слышно. Пальцы дрожат, я машинально касаюсь ими защитного амулета на шее и не могу отпустить его. Ведь по его внешнему виду совершенно невозможно понять, сколько капель морского эфира ещё осталось в этом амулете, и сколько пуль он ещё сможет выдержать. Две? Десять? Или всего одну, и следующая попадёт прямо в меня? Остаётся только надеяться на лучшее и ждать.

Неожиданно раздаются шаги прямо рядом с контейнером, который сейчас является моим укрытием. Я твёрдо сжимаю рукоять пистолета, поднимаю его и замираю. Как только боевик выходит из-за угла, я стреляю прямо в упор, не целясь. Адреналин заполняет все вены, и я только сжимаю курок снова и снова.

Я не считаю выстрелы, только чувствую, как отдача бьёт в ладонь. Одна пуля прошла мимо заискрив на контейнере за боевиком Летучих рыб, но остальные летят точно в грудь мужчине. Он вздрагивает, вокруг него вспыхивает синее сияние защитного амулета, которое с треском гаснет под пулями.

Две, выпущенные последними, пули вонзаются прямо в тело, боевик громко вскрикивает, выронив свой пистолет, и тяжело падает на холодный бетонный пол, раскинув в стороны руки. Тело его дёргается пару раз, потом замирает, вокруг раны начинает растекаться тёмное пятно крови.

Я с ужасом смотрю на неподвижное тело, в груди всё холодеет — я убила живого человека! Мои руки дрожат так сильно, что пистолет почти вываливается из них. В себя меня приводит крик:

— Она за контейнером! — звучат выстрелы, и пули впиваются в сталь рядом со мной.

Я собираюсь с силами, глубоко выдыхаю и выскакиваю из-за укрытия, на ходу делая несколько выстрелов в ближайшего боевика. Сразу после этого я разворачиваюсь и бегу к следующему ряду контейнеров, даже не проверяя, попала ли в цель.

Я слышу за спиной громкий вскрик и сразу же новые выстрелы, пули свистят прямо над моей головой, а затем я чувствую резкую жгучую боль в голени. Нога подгибается, и я падаю прямо за ближайший контейнер, быстро проползаю глубже и прижимаюсь спиной к холодной стали, пытаясь выровнять прерывистое дыхание.

Боль разрастается по ноге горячей волной, я сжимаю зубы до скрипа, стараясь не издать ни стона. Я ранена — значит, защитный щит амулета всё-таки разрядился. Я просовываю руку под куртку, нащупываю старый амулет на шее и включаю, щёлкнув выключателем. Затем поднимаю пистолет, навожу его на проход между контейнерами, и как только в нём показывается силуэт боевика, резко нажимаю на курок. Но вместо выстрела раздаётся только сухой, противный щелчок — пули в обойме закончились.

Сердце на мгновение останавливается в груди, холодный ужас сковывает все мышцы, я не могу даже пошевелиться, только замираю за контейнером и сжимаю пальцами пустую рукоять пистолета до боли.

Боевик уже виден краем глаза, он медленно шагает в мою сторону, поднимая пистолет для выстрела. Я замечаю, что его рукав пропитан кровью, он кривится от боли при каждом шаге.

— Тед! Иди сюда! — громко зовёт он. — Гадина, пристрелившая Троя, здесь! Она и меня ранила.

Раздаются быстрые шаги по бетонному полу, и в проходе появляется второй боевик, крепко держа пистолет перед собой, водя стволом из стороны в сторону в поисках меня.

Я вжимаюсь спиной в холодный стальной бок контейнера, чувствую, как тёплая густая кровь медленно пропитывает плотную ткань штанины на раненой голени, пальцы всё ещё крепко сжимают пустую рукоять пистолета. Первый боевик уже подходит совсем близко, ствол его пистолета чётко наведён прямо на меня.

— Да это же девчонка! — хрипло произносит он, удивлённо моргая.

— Мартин говорил, что взломщиков будет трое. Двое мужчин и девчонка, — второй боевик совсем не выглядит удивлённым, его голос ровный, напряжённый. Он медленно продвигается вдоль контейнера, не отводя взгляда от меня.

— Что будем делать? — озадаченно спрашивает первый боевик, не опуская пистолет. — Нам же сказали брать их живыми, — его палец нервно подрагивает на курке, я вижу, как он не решается сделать следующий шаг.

Лицо второго боевика перекашивает от злости, скулы его напрягаются до белизны. Он поднимает пистолет ещё выше, не сводя с меня взгляда.

— Она убила Троя! — произносит он с яростью и нажимает на курок. Выстрел грохочет эхом между контейнерами.

Пуля летит прямо в меня, но за мгновение до столкновения вспыхивает яркое синее сияние. Мой второй амулет защитил меня. Пуля гаснет в щите, а боевики на мгновение замирают от неожиданности, не веря своим глазам.

Звучит ещё несколько выстрелов подряд, и оба боевика из банды Летучих рыб тяжело падают на бетонный пол склада. Сзади них появляется запыхавшийся Эйнар, пистолет всё ещё дымится в его руке. Его взгляд сразу зацепляется за мою раненую ногу, и он тут же склоняется рядом со мной.

— Ты как? — встревоженно спрашивает он, убирая оружие в кобуру и протягивая руку к моей штанине.

— Больно, — сквозь стиснутые зубы выдавливаю я, чувствуя, как жар от раны разливается по всей ноге.

— Сейчас станет легче, — говорит Эйнар, доставая из кармана ещё одну регенерационную пилюлю и кладя её мне под язык.

Пилюля медленно тает на языке, оставляя горьковатый мятный привкус, и через несколько секунд от раны разливается тёплая волна, жгучая боль начинает постепенно стихать. Эйнар помогает мне подняться на ноги, подхватывая меня под руку, чтобы я не упала.

Я опираюсь на его плечо, хромаю рядом с ним по тёмному проходу, мы медленно двигаемся дальше к аварийному выходу. Эйнар говорит, что уже взломал замок и вернулся за мной, когда услышал выстрелы.

— А Джордж где? — тихо спрашиваю я, и Эйнар резко отводит взгляд в сторону. Я сразу всё понимаю.

Горло сжимает тугой комок, я останавливаюсь на месте, не в силах сделать следующий шаг. В голове не укладывается, что Джорджа больше нет — он всегда был таким сильным, никогда не падал духом. Эйнар крепче сжимает мою руку и тихо тянет дальше.

— Нужно уходить сейчас. Позже мы попрощаемся с ним.

Мы доходим до тяжёлой железной двери аварийного выхода, Эйнар толкает её плечом, дверь со скрипом открывается. Свежий прохладный воздух ударяет в лицо, за дверью темнеет узкий переулок между старых складских зданий.

— Я сейчас осмотрюсь вокруг, а ты пока подожди здесь, — произносит Эйнар, приводит одежду в порядок, подхватывает свой чемоданчик и скрывается из вида.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене, медленно выдыхаю, все мышцы отпускает напряжение после погони и перестрелки. В голове гулко отдаёт пустота, руки всё ещё слегка дрожат, а на губах остаётся горьковатый привкус страха. Я машинально касаюсь шкатулки сквозь ткань рюкзака. Интересно, что в ней такое, из-за чего умерло столько людей?

Проходит двадцать минут, а Эйнар так и не возвращается. Я не свожу взгляда с часов на рунфоре. Не думаю, что он просто бросил бы меня и скорей всего что-то случилось по дороге. А теперь мне придётся самой выбираться отсюда.

Я медленно пробую пошевелить раненой ногой, и это получается почти без боли. Регенерационная пилюля сработала как надо, глубокая рана полностью затянулась, не осталось даже тонкого шрама. Я с облегчением выдыхаю — хорошо, что пуля прошла насквозь, и не пришлось вытаскивать её.

Я внимательно осматриваю штанину джинсов, ищу глазами повреждение. Дыра от пули и огромное тёмное пятно засохшей крови сразу бросаются в глаза — они точно привлекут внимание любого патруля.

Я достаю из рюкзака складной нож, быстро раскрываю лезвие и аккуратно вырезаю весь испорченный кусок ткани вместе с дырой и пятном. Края получаются рваными, не отличающимися от обычных модных разрезов. Чтобы смотрелось естественно, я делаю точно такую же рваную дырку на второй штанине, на том же уровне. Теперь это выглядит как намеренный дизайн, никто не догадается, что это маскировка от пулевого ранения.

Я достаю из рюкзака чистую тряпку, смачиваю её из бутылки с водой и тщательно вытираю остатки засохшей крови с кожи вокруг бывшей раны. Теперь ничто не выдаёт, что всего полчаса назад меня ранили.

Я привожу одежду в порядок, недовольно хмыкаю, заметив пыльные пятна от бетона на рукаве куртки. Но если не приглядываться, они почти незаметны. Я поправляю ремень рюкзака на плече, беру в руку стальной чемоданчик с инструментами и осторожно выглядываю из-за угла переулка.

Мой взгляд сразу натыкается на пару патрульных, они стоят рядом с раненым бойцом Летучих рыб, который что-то громко рассказывает им, размахивая руками и указывая в сторону складских ворот.

Я быстро отшатываюсь обратно за угол, прижимаюсь спиной к каменной стене переулка и затаиваю дыхание, стараясь не издать ни звука. Сердце снова начинает стучать в груди как сумасшедшее, оно готово выпрыгнуть из груди — если патрульные обыщут меня и найдут шкатулку, для меня всё будет кончено. Они не должны найти её ни в коем случае!

Я резким движением расстёгиваю клапан рюкзака, достаю маленькую резную шкатулку из чёрного дерева и долго смотрю на неё, пальцы чуть дрожат. Потом собираюсь с духом и нажимаю на крышку, чтобы открыть.

Крышка медленно отходит в сторону с тонким скрипом старого дерева. Внутри, на мягкой чёрной подложке, лежит маленькая полупрозрачная жемчужина, она слабо светится розовым светом, и от неё идёт едва заметное тепло, которое я чувствую даже сквозь подкладку шкатулки.

Я с удивлением рассматриваю её круглые гладкие бока — сложно поверить, что именно за этой маленькой безделушкой мы шли на такой огромный риск. Пальцы сами тянутся к ней, и когда я касаюсь кожи, тепло становится чуть сильнее. И чем же она так ценна? Но времени разбираться нет.

В голове мелькают мысли о патрульных, которые стоят всего в десяти шагах. Они не должны найти её. Я решаюсь, достаю жемчужину из шкатулки и глотаю её как пилюлю, быстро запивая небольшим глотком холодной воды из бутылки. Надеюсь я смогу её потом получить обратно.

Я выкидываю пустую шкатулку в мусорный бак за углом, поправляю куртку, делаю уверенное лицо и медленно выхожу из переулка. К моему удивлению, никто не обращает на меня внимания, и я спокойно прохожу мимо патрульных и раненого боевика.

Я выхожу на главную улицу, смешиваюсь с толпой прохожих и только тогда медленно выдыхаю. Жемчужина лежит где-то в желудке, и я всё ещё чувствую её едва заметное тепло. Нужно найти тихое место и понять, что делать дальше.

Я останавливаюсь у фонарного столба, достаю из кармана рунфор и набираю номер Вихря. В ответ безликий механический голос сообщает, что абонент не в сети. Я набираю ещё несколько раз, но ответ всё тот же, и я прячу аппарат обратно. Других номеров яне знаю, кроме Джорджа. Но его больше нет, и лучше не звонить по этому номеру.

Я решаю, что сейчас лучше всего вернуться домой, строю маршрут на рунфоре и медленно иду к ближайшей остановке поезда. Я сейчас на другом конце Глубинного Умбралла, дорога предстоит действительно долгая.

Полтора часа и три пересадки понадобились мне, чтобы наконец добраться до дома Марты. Я подхожу к двери, вытираю пыль с ботинок о коврик и дёргаю за ручку двери.

Дверь открывается почти бесшумно, я перешагиваю порог и сразу встречаюсь взглядом с обеспокоенной Мартой — она уже стоит в прихожей, скрестив руки на груди, и не сводит с меня напряжённого взгляда.

— Мира, что происходит, во что ты ввязалась? — встревоженно спрашивает она, делая шаг ко мне.

Я скидываю рюкзак на пол прихожей, пытаюсь сделать невозмутимое лицо и медленно стягиваю куртку с плеч, стараясь не встречаться с Мартой взглядом. Голос мой получается чуть дрожащим, я сама чувствую это:

— Ни во что я не ввязалась, — пытаюсь оправдаться я, но вижу по её лицу, что она мне совершенно не верит.

Марта делает шаг вперёд, протягивает руку и резко дёргает меня за запястье, разворачивая к себе. Её глаза полны тревоги, пальцы крепко сжимают мою руку, она не отводит взгляд.

— Не ври мне. Сегодня звонила Эльза из портовой регистрации и сообщила, что к ней приходили люди вместе с кем-то из городской администрации. Они искали шестнадцатилетнюю девушку с русыми волосами и тёмно-серыми глазами. Сейчас Эльза готовит для них информацию о всех подобных девушках за последние пятнадцать лет. И ты, Мира, попадаешь в их число. Мне почему-то, кажется, что ищут именно тебя.

Я замираю на месте, холодный страх разливается по всему телу от кончиков пальцев до самой шеи. Я вспоминаю, что те двое на складе говорили про Мартина — наш водитель мог легко описать меня Летучим рыбам, и поэтому они так быстро вышли на мой след. Я сглатываю ком в горле и пытаюсь спорить:

— Это наверное совпадение, ищут другую девушку, — дрожащим голосом произношу я.

Марта резко качает головой, не веря моим словам, и поднимает дрожащую руку к моему лицу. Пальцы чуть вздрагивают, когда она касается моей щеки, и в её глазах плещется невысказанный страх.

— Мира, кто те люди, что ищут тебя? Они могут быть опасными для нас с Рином?

Внезапно я понимаю, что не только сама влезла в опасные игры, но и втянула в них близких людей. Выход теперь только один — мне нужно уехать подальше, в идеале вообще покинуть Глубинный Умбралл, чтобы никто не смог найти меня.

Я беру себя в руки, поднимаю взгляд и смотрю Марте прямо в глаза, стараясь сделать голос твёрдым:

— Марта! Я сейчас соберу свои вещи и уеду отсюда, чтобы обезопасить вас, — я склоняюсь над рюкзаком, достаю кошелёк и выкладываю на стол стопку тускло блестящих золотых монет. — Здесь сто золотых, надеюсь, их хватит, чтобы Рин пожил некоторое время у тебя.

Марта резко отшатывается от меня, её глаза расширяются от негодования, она резко отодвигает стопку монет обратно ко мне и сжимает руки в кулаки, не отводя от меня взгляда.

— Ты что, с ума сошла? Я не возьму эти деньги. Куда ты собираешься уходить одна?

Я внезапно вспоминаю перестрелку на складе, мёртвых боевиков на бетонном полу, и нервная дрожь накрывает меня с головой. Я убила человека — и это не оправдывает даже то, что они были бандитами. Пальцы на моих руках мелко трясутся. А ещё мне этого точно не простят.

— Это опасные люди, мне лучше держаться от вас подальше, — я делаю паузу и добавляю тише — хотя бы некоторое время.

Я отворачиваюсь от Марты и направляюсь по лестнице на второй этаж в свою маленькую комнату. Поднимаюсь по скрипучей лестнице, держась за холодные перила. Ноги чуть подкашиваются от усталости и нахлынувшего нервного напряжения. Я дохожу до своей комнаты, толкаю дверь и включаю тусклую лампу над столом. Осматриваюсь и начинаю собирать свои немногочисленные вещи.

Я выкладываю на стол свой рюкзак и начинаю складывать туда все мои вещи: чистую одежду, заготовки, всё, чем успела обзавестись за недолгое время нахождения в этом подводном городе. Бережно прячу глубже записную книжку Кайдена с описанием сейфов, чувствую, что она ещё не раз пригодится.

Закончив упаковывать рюкзак, я подхожу к кровати и глажу на прощание трёхцветную кошку Янку, которая дремала на одеяле. Она поднимает голову, мурлычет и трётся головой о мою руку, не догадываясь, что я ухожу.

Я в последний раз окидываю взглядом эту маленькую комнату, которая недолго была моим убежищем. Стены пахнут краской и чаем из морских трав. Я закидываю на плечо рюкзак, беру в руку чемоданчик с инструментами и тихо выхожу за порог.

Я спускаюсь по скрипучим ступеням обратно в прихожую. Марта всё ещё стоит там, у стены, сложив руки на груди, и на её лице нет ни слёз, ни злости — только тихая, холодная решимость. Она не пытается больше меня отговорить, только смотрит.

Внезапно из гостиной выбегает Рин, в растянутой серой футболке, с растрёпанными волосами. Он подбегает ко мне, хватает меня за край куртки и поднимает на меня большие карие глаза.

— Ты не можешь уйти, правда? Мы же собирались в кафе на выходных. Ты обещала купить мне мороженое!

Я опускаюсь на корточки перед ним, чувствую, как ком подступает к горлу. Он прижимается к моей щеке тёплой ладошкой, и я не могу сдержать дрожи в голосе, когда отвечаю:

— Я обязательно вернусь, как только всё уладится. Обещаю, мы обязательно сходим в кафе, как только я приеду обратно.

Рин крепко обнимает меня за шею, прячет лицо у меня на плече и тихо всхлипывает. Я глажу его по растрёпанным волосам, чувствуя, как на моих глазах тоже наворачиваются слёзы, но я сдерживаюсь и не позволяю им упасть.

Марта отворачивается к окну, быстро вытирает слёзы уголком фартука, потом поворачивается и протягивает мне сложенный бумажный пакет.

— Тут бутерброды и горячий чай из трав, как ты любишь. Не вздумай голодать. И пиши… как только сможешь.

Я беру пакет, сжимаю её тёплую руку в своей и на секунду замираю. Хочется сказать что-то важное, но слова застревают в горле. Вместо этого я просто киваю.

За моей спиной тихо всхлипывает Рин. Я не оборачиваюсь — знаю, что если посмотрю на него сейчас, то не смогу уйти.

— Спасибо вам… за всё, — тихо говорю я и быстро выхожу за дверь.

Холодный воздух припортового района сразу ударяет в лицо. Я закрываю за собой дверь и на мгновение замираю на крыльце. Через окно вижу, как Марта стоит у стекла, обнимая Рина за плечи. Оба смотрят на меня.

Я поднимаю руку в прощальном жесте. Марта отвечает тем же. Рин прячет лицо у неё в боку.

Сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Я разворачиваюсь и иду по мокрой плитке улицы, крепко сжимая ручку чемоданчика. Рюкзак оттягивает плечи. Каждый шаг даётся тяжелее предыдущего.

Мне нельзя здесь оставаться. Я уже принесла опасность в этот дом. Если меня найдут — пострадают и они. Теперь у меня только один путь — нижние уровни. Туда, где патрульные почти не суются, где можно затеряться среди отбросов и теней Глубинного Умбралла.

Я ускоряю шаг, больше не оглядываясь.

Конец первого тома.