— Ну, так слушай. Комедиантов я догнал к вечеру. Они как раз встали лагерем и готовились трапезничать. И уж тут я даже порадовался. Жрать было охота хуже чем прибить их всех прямо там.

*****

Я нашёл их обоих. Они, как не в чем ни бывало готовились к ужину. Один из тех, тот, что покрепче, издал непонятный звук, сорвался зачем-то с места и побежал в сторону. Я точно зверь на охоте в два прыжка догнал его, ухватил за ворот и приложил головой о колесо телеги, с такой силой, что телега покачнулась, а колесо треснуло по ободу. Богатырь дернулся раз и затих. Девицы тотчас подняли вой. Я брезгливо повернул голову врага к себе носком сапога. Сильно ударил, не поговорить теперь. Жаль, но остался второй.

— Эй! — широкоплечий незнакомый мне молодец в тёплой, на меху, куртке, встал, расправил плечи. А второй мой искомый супостат громко сглотнул, уже почуяв, чем обернется их авантюра. Прозвучало, как призыв к действию. Девицы не умолкали. Остальные смотрели с ужасом и неверием. По всему встретить пешего, да ещё и гордарича в тех краях было в диковину.

— Что такое? — Хозяйка, широка в кости и мясе распрямилась во весь рост. — Чего тебе надо? Объяснись… Кто таков?

Я обратил взгляд на прочих комедиантов. Тот что похлипче, с лютней в заплечном мешке, вздрогнул, такая пропасть открылась меж нами, когда встретились мы взглядами. Но мне было безразлично. Я задержал взгляд на второй своей цели, успевшей уж заползти под телегу. Не обращая внимания на грозно наступавшего на меня широкоплечего молодца, пошел за своей новой жертвой. Охранитель же поднял для обороны огромный топор, встал между мной уползающим вором.

— Уйди с дороги, — бросил я, не сбавляя шага. Охранитель крепче сжал топор, поднял его для атаки. Мимоходом бросил взгляд на хозяйку, видит ли его рвение. Та уж, не зная, что делать беспомощно стояла и смотрела на все это действо. Девицы всхлипывали и причитали, вцепившись друг в друга.

Я меж тем нырнул под занесенный топор, оказавшись позади противника, одной рукой выкрутил кисть с топором, выдавливая оружие, другой пригнул незадачливого защитника к земле, и в довершение ударил свою жертву лицом о колено. Все произошло быстро, я даже скорости не сбавил, углядев свою жертву далеко впереди. Вор бежал по полю, утопая в снегу и надеясь, что я за ним в ту кашу не пойду. Но шаги его делались короче, да медленнее. Он вяз в сугробах.

— Что за напасть? — хозяйка кинулась вслед за мною с огромным поленом.

Я уж закончил со вторым, когда хозяйка нагнала меня и начала лупить по спине поленом. Я легко поймал пухлую руку, выкрутил, она своё орудие да и выпусти, закричав истошно. Я схватил хозяйку за добротное плечо, и поволок её назад. А она упиралась с криками.

Молодец мой знакомый в меховой куртке не справившись с арбалетом, что достал нвесть откуда, с проклятьем отшвырнул его от себя, посмотрел на меня в твердой решимости идти на бой с голыми руками. Но оценил длину сабли в кровяных каплях, что спокойно дремала в свободной руке, и силу с которой я без труда тащил их хозяйку по снегу. Прикинув шансы, по всему, решил, что невысоки, потому побежал в противоположную сторону, вскочил на единственного не стреноженного коня.

— Куда? — чернявая, как ночь дева, бросилась к нему, но тот уж тронулся с места, подняв в воздух кучу снежной пыли, его было не догнать. Дева в растерянности оглянулась на тощего с лютней. А тот вцепился в свой инструмент, словно единственный путь к спасению был только в нем. Я, меж тем, уже подтащил упирающуюся хозяйку к костру, отпустил её, и она, неловко дернувшись, грузно упала плашмя на снег.

Жнец отступил, покушав. А меня бросило в пот. Я вытер лицо рукой, оглядел оставшихся комедиантов. И лютник с ужасом понял, что из мужчин остался он один, и что следующая очередь выказывать свою доблесть — его.

— Чего тебе надо? — Всхлипнув, спросила хозяйка, отползая к своим дочерям. — Все бери, только не трогай.

Я с сожалением посмотрел вслед ускакавшему всаднику.

— Коней стало меньше, я смотрю, — сказал я. Голос осип и хрипел, как старое колесо. — Это плохо.

— Бери коней, — тотчас кивнула Матушка. — Только не трожь.

Я брезгливо посмотрел на близняшек, трясущихся под ненадёжной рукой.

— Не страшись, женщина, за убогих. Я за долгом пришел.

— Каким еще долгом? — Дрожа от пережитого, спросила черноокая дева.

Я не ответил, пошел к телегам, вытащил раненого из снега. За ворот, явив немалую силу, выволок его к костру. Лютник сжался, увидав окровавленные волосы, и явственно услышав хрип. После такого удара вор был еще жив. Мне к удаче.

Я присел на бревно рядом с певцом, ногой перевернул свою жертву лицом наверх. Он шевелил губами. Снег густо облепил бороду и брови, алые пятна быстро расцвели возле костра. Женщины молчали, со страхом следя за моими руками.

— Где мои деньги? — Спросил я. Супостат замычал что-то непонятное. Тогда я упер ногу раненому в плечо, подвинул голову своей жертвы к огню. Тот открыл глаза и дернулся.

— Гейне, Гейне… у него…- я кивнул, но продолжил давить. Почувствовав жар от огня на лице, тот закричал.

— Под доской в телеге! Там половина, вторая у Гейне, — и завыл, когда огонь мазнул его по волосам. Я оставил свою жертву, пошел к телегам. Комедианты тотчас вытащили несчастного из костра. А я прошарил половицы, нашёл тайник и вынул свои деньги назад. Жаль, Шептуна не вернуть более, думалось, за него я расстался бы и с деньгами. Да, видать, не судьба.

*****

— Кто это? — Всхлипнула Матушка. — Зачем он все это делает?

— Это вы виноваты! — Мерри зашипел на несчастного. — Ведь так?

Гибелин схватился за голову.

— Мы не знали. Это Гейне все. Заманим в топь, говорит. Оттуда не выберется. Чистое дело, говорит. — Причитал он всхлипывая. — Кто ж знал? Что все так…обернётся.

— У… ироды — Матушка прижала своих дочерей к груди.

*****

Я меж тем вышел, согнувшись, из телеги, у пояса теперь висел мой кошель. И думалось мне, что как-то неласково меня встретила новая Родина.

— Что ж, хозяюшка. Накормишь голодного путника? — Как ни в чем ни бывало спросил я, подсаживаясь к огню и поднимая миску, что кто-то выронил. Не спросясь, подобрал черпак и налил себе из котла.

— Пахнет вкусно…

Лютника едва не вытошнило от мысли о недавних событиях.

— Ты скальд? Певец? — Я обратил взгляд на него. Тот сглотнул сухой глоткой.

— Да… — Вышло шепотом, да еще и с хрипотцой.

— Хорошо. Со мной поедешь, — кивнул я.

*****

— На что он тебе? — удивился гость. — Только обуза в пути.

— Ты понимаешь, — хозяин пожал плечами, — я как вошёл в ту сторону, так и потерялся как будто. Снилось мне, что бежать надобно. И непременно на север. И знал я отчего то что там меня ждут. Не ведал только зачем и для какой надобности. Так то понятно, что Зов демонитский, но противиться ему как демону у меня не получалось. И решил я, что поддамся. Только на своих условиях.

— Так, а певец тебе зачем?

— Показалось, проще будет войти в крепость, — рассмеялся хозяин. — Не знаю, зачем, не допытывай. Тогда решение казалось правильным.

*****

— К-куда? — спросил побледневший лютник.

— На север, — отвечал я.

— Я не могу, — быстро проговорил тот, пряча глаза. Я не ответил. Закончив с одной миской, налил себе еще. Девицы всхлипывали, но больше не выли. Комедианты в страхе ждали решения своей участи. Я же доев, вытер рот рукой, посмотрел на притихшую хозяйку.

— Я возьму двух коней, — сказал я. — Твои люди, — тут я пнул отползшего от костра вора в зад. — Сгубили моего товарища. В уплату долга заберу ваших…

Комедианты молчали.

— Но, в нынешнем положении вам-то возиться с раненым не с руки… — Продолжал я, вынимая из сапога широкий нож. Схватив жертву свою за волосы, оттянул ему голову назад, и быстрым движением вскрыл горло. Лютник перекатился за бревно — там его вырвало.

— Потому, в расчете. Езжайте себе далее… — Я поднялся, взял за ворот истово блюющего скальда. — Этого я тоже заберу.

Скальд дернулся было, но я держал его крепко, оттаскивая к коням. Только безумный взгляд хозяйки провожал его. Чернявая дева без звука плакала, подобрав свои юбки. А девицы и вовсе грохнулись в обморок, как одна.

— Седлай… — Бросил я коротко, когда мы подошли к стреноженным лошадям. Кони начали беспокоиться. И это было скверно. Шептун бы меня принял, от коней можно было получить удар иль подлый укус в шею.

— Я? — растерялся лютник.

— Ну, я могу, но ты сделаешь лучше, — я пожал плечами, и посмотрел на своего пленника. От взгляда моего стало бедолаге понятно, что лучше быть полезным, чем разделить участь незадачливых воров.

— Сейчас…- он заторопился, подбирая упряжь. — Сейчас.

Ремни выскальзывали из рук, а застежки срывались из пальцев раскрытыми. Я стоял в стороне, терпеливо ожидая, пока лютник закончит начатое. Наконец, дело было сделано. И подумалось мне, что недурно было б сгладить впечатление о себе. А что пойдет лучше? Конечно монеты. Не видал ни одного человека, чтоб от денег отказывался.

— Поможешь мне, и я щедро оплачу твое беспокойство, — сказал я, словно не было бойни малое время назад.

— А если нет? — Собрав остатки мужества, спросил скальд.

— Нет такого варианта, — улыбнулся я одними губами. Лютник скользнул глазами по рукоятям мечей, опустил взгляд к сапогу, в котором дремал злополучный нож. Прикинул в своей голове, что ему выгодней. И решил, что жить здоровым и богатым всяко лучше, чем бедным и мёртвым.

На том и согласился сам с собою. Оттащил под внимательным взглядом свои пожитки к лошадям, снял, сдерживая рвотные позывы, с убитого его тяжелый медвежий плащ, отдал мне, как я сказал. Более ничего не взяли, хотя, лютник, наверняка, подумал, что я как следует обшарю телеги.

Уехали, оставив застывших от пережитого женщин у гаснущего костра. Лютник побоялся даже оглянуться. Чувствовал, что виноват, что должен был что-то сделать, но природная осторожность остановила. А, может, трусость. Так стоит назвать, своим именем.

*****

— Коль ты спросишь меня ещё раз, зачем мне был нужен скальд, я тебе не отвечу снова, — посмеялся хозяин. — Может, после того, как собеседниками мне были лишь «клинок» да животина бессловесная, захотелось общения. Ну, демон ещё, но он мне изрядно надоел. Я захотел к людям. А уж у лютника всяко язык подвешен.

*****

Скальда моего звали Мерри Соловей. Говорил, что знаменит тут, и даже к самому Доенвальду может войти в дом, не охнув. И смотрел на меня с ожиданием, что мол делать будешь, коль прознают, что такая важная птица в плену? На что я только пожал плечами. Что мне Соловушка? Кто такой Доенвальд я покамест не знал. Слыхал мельком, что владетель с претензией. Но мне то было пока не интересно. Меня заботило другое.

Мерри, в который раз уже, взялся за лютню. Пальцы мерзли и не сгибались, не смотря на разведенный костер. Я думал о своём будущем и о том, что стану делать, когда дойду до места. Не пойти к ним можно, но ведь изведут видениями. Так и умом можно тронуться. С одной стороны Жнец, с другой магики, будь они прокляты. Дело, как ты понял, было тухлое.

Молчали уже долгое время. Над костром шипел, испарялся съестным ароматом пойманный поутру кролик. Однако, привал сделали только к вечеру. Коней пришлось оставить, они наотрез отказались подниматься на Орлиный пик, куда я стремился с непонятным упорством. Гора засыпала нас снегом, отбрасывала назад порывистым ветром, но я был упрям. К тому же никак не хотел отпускать от себя Мерри. И постоянно молчал. Не отвечал на вопросы, не заговаривал первым.

Скажу тебе, мой скальд не очень-то стремился отстать от меня. По всему его мучило любопытство. Может, ему казалось, что вот-вот свершится нечто, о чём можно спеть в балладе при дворе владетеля. О чём он мне и сказал. Спросил, что мною движет, и чего ж я добиваюсь своим бараньим упрямством.

— Куда мы идем? — Спросил Мерри хрипло, прерывая наше молчание. Я поднял на него отстраненный взгляд. Я откашлялся, крепче запахнул медвежий плащ.

— Я и сам не знаю… — Признался я, чуть улыбнувшись. — Подальше от людей?

Мерри ответил мне кислой улыбкой.

— Откуда ты? — в который раз спросил он, трогая струны одну за одной.

— Я? Отовсюду…

Мерри спрятал руки под тёплый покров плаща. Услыхав от меня ответ, он взялся терзать меня вопросами.

— А имя свое не назовешь?

— Зачем тебе? — Я внимательно посмотрел на Мерри.

— Когда я буду в Ульварде, скажу вдове Гибелиновой, кто убил её мужа.

Я усмехнулся.

— Ей легче станет?

— Может и станет… — сказал скальд с неожиданной злобой. — Может, она заплатит йорманду и он придёт за тобой.

— Пусть приходит, — меланхолично ответствовал я. — Можешь звать меня Бесом… Так и скажи. Пущай ищут.

— Бес…- Фыркнул Мерри, перестав вдруг опасаться меня. — Что ты ищешь, Бес? Ты ведь не местный… Из Гордарии?

Я не ответил, втянул носом воздух, и выдохнул облако пара.

— Зачем тебе я? За меня не дадут выкуп… — Продолжил скальд. — Я не стану говорить о тебе, если хочешь. Отпусти… И мы разойдёмся.

Я долго смотрел на дрожащего от холода скальда, после того, как тот замолчал, с ожиданием уставившись на меня.

— Ты зайдешь в крепость для меня… — Наконец сказал я. — Откроешь мне ворота, коль они будут на засове.

Мерри удивленно поднял брови. Он, конечно, был в удивлении от своей роли. Но я решил, коль я подойду, а врата не откроются, скальд сделает всё добром да миром. А уж потом я сам.

— Крепость? Какую? Здесь водятся только снежные кошки да птицы живут. Вон, — Махнул рукой вверх, — На вершине.

— Правда? — Я вытер рукой рот от слюны, перевернул кролика на костре. — Посмотрим…

— Посмотрим, — проворчал Мерри, пододвигаясь ближе к огню. Погрел руки, втянул носом аромат жарящегося мяса. Не ели с утра, а теперь уж вечер. И по взгляду его я понял, что он посчитал меня одержимым и сумасшедшим.

Чтоб отвлечься от мыслей о еде, снова взял лютню, тронул струны. Я поднял голову на звук.

— Что это будет?

— Пока не знаю, — Мерри сыграл пару аккордов. — Думаю сочинить песнь о безымянном убийце…

Я повеселился.

— Не забудь упомянуть о трусливом скальде…

— Я никогда не убивал невиновных! — Вскипел Мерри.

— Кто тебе сказал, что они невиновны? — Невозмутимо возразил я. — Коль вина не очевидна, не значит, что они чисты.

— Неужели их деяния заслуживали смерти? — Не унимался лютник.

— Некоторые деяния заслуживают смерти… — Задумчиво сказал я, вспомнив предсмертный крик своего товарища.

— Не тебе решать!

— Почему? — Знаешь, он мне даже понравился. Было в нём что-то от Яргита.

Мерри смутился под пристальным взглядом.

— Не тебе! — Буркнул он под нос и уткнулся в свою лютню, перебирая струны.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Так и напиши в своей песне, в первой строке… — Я поднялся, потыкал в зайца ножом. Решил, что готово, и снял мясо с огня, положил на бревно рядом с собой.

— Тогда скажи мне, и я узнаю… — Мерри сглотнул слюну, провожая кролика взглядом.

— Ни к чему тебе знать. Живи вольной птахой, — я разрезал кролика пополам, протянул половину спутнику. — Не суй носа не в свое дело, и останешься жить.

— Незачем мне угрожать, я и так твой пленник, — проворчал Мерри, принимая мясо.

— Это не угроза, — я впился в мясо зубами. — Это добрый совет, — проговорил с набитым ртом.

Мерри решил не отвечать. Рот был занят, желудок ликовал, потому спор с утратил свой лоск.

Ели молча. Сумерки вокруг стали гуще, и где-то рядом завыли волки. Лютник вздрогнул.

— Не бойся, — усмехнулся гордарец. — Они не подойдут.

— Откуда знаешь?

— В этом лесу тебе безопаснее рядом со мной, поэтому не советую бежать ночью, — я облизал пальцы и с тоской посмотрел на обглоданные кости. — Замёрзнешь и накормишь волчью стаю.

— Очень самоуверенно, — заметил Мерри.

— Поверь мне на слово… — Я отшвырнул от себя кости, завернулся в плащ. — Спать буду первый. Тебя проводить до кустов?

Мерри фыркнул.

— Может, еще и поможешь?

— Надо?

Мерри готов был плюнуть в смеющиеся глаза, но сдержался и отошел от костра. Далеко идти побоялся, мало ли.

Когда вернулся, я уж спал, завернувшись с головой в свой толстый плащ.

*****

— Отчего ты ему доверял? — гость в сомнении покачал головой.

— А что он мне сделал бы? — хозхяин пожал плечами. — Ударил бы лютней? Думаю, свой инструмент он ценил больше моей башки. Нож он бы не вынул, чтоб меня не тревожить. Да и кишка у него тонковата для смертоубийства. Если вспомнить, ка он травил там, у стоянки… Нет, он бы мне ничего не сделал. А вот бежать посреди ночи мог бы. Но, думаю, разума у него поболе, чем у его товарищей. Потому к полуночи он меня разбудил.

*****

— Вставай, твое время, — я встал тотчас, словно и не спал вовсе.

Ночь, однако принесла мне только головную боль и холод. Вокруг танцевали серые тени, так похожие на хоровод из призрачных тел. Воздух пах тленом и падалью. Потому, когда с рассветом тени развеяло, я надумал больше не останавливаться, пока не достигну цели.

— Что случилось? — Мерри потянулся к огню. За ночь он успел еще раз вспотеть, и теперь чувствовал себя совсем неважно. Я безразлично посмотрел на него.

— Надо добыть еды, — сказал я в сторону. — И трогаться дальше. Пройти надо много…

— Куда? — Выдохнул Мерри, оглядывая лес. — Куда нам идти?

— Дальше…

— Но куда? — Мерри всхлипнул помимо воли. Огляделся вокруг, посмотрел вверх, призывая своего бога в свидетели, он не заслужил такого конца!

Я тоже взглянул к верху. Над верхушками деревьев возвышались скалы. И еще что-то, чего мы не заметили вчера, от опустившихся сумерек и накопившейся за день усталости. В массиве скалы два огромных дракона охраняли пещерный зёв. Они стояли, точно привратники, друг напротив друга, раззявив огромные пасти, в которых поместился бы конник, а в глазницах их, похожих на огромные пещеры, кто-то развел огонь, и они теперь мерцали в тумане желтым светом.Скальд мой, не выдержав накала величия, сглотнул в оцепенении от размера изваяний и гнетущей тишины. И я понял, что пришёл, куда бы меня не звали. Встал медленно, точно там разглядел свою смерть.

— Я на месте, — сказал я тихо. Мерри в страхе на меня посмотрел.

— Я не пойду туда! Можешь меня прямо здесь убить! — В истерике выкрикнул он. И я понял, что скальд мне не нужен. Меня ждали. И значит, врата откроются и так. А лютник… Это не его война. Моя. Знать, я снова втянул не того человека. Я взглянул на него, нащупал на боку кошель, отстегнул, бросил в руки скальду. Мне уж не надо, похоже. А ему сгодятся.

— Ты прав. Извини, это тебе за беспокойство. Я зря притащил тебя сюда.

Мерри потрясенно ощупывал кошель. Огромная сумма для этих мест.

— Ты уверен, что тебе туда? — Робко спросил он. — Я знаю этих драконов… — И смешался. — То есть не видел, слыхал о них. Говорят, те драконы охраняют врата в демонитскую крепость. Что они ожиавают и убивают любого, кто не посвящён в их тайны.

Я без слов подхватил плащ, и пошел по затвердевшему насту в сторону, где мне казалось, будет возможность подняться. Мерри беспомощно провожал меня взглядом.

— Они убивают людей! — Крикнул он вслед. Я даже не оглянулся, надеясь, что скальд найдёт дорогу назад, к жилью.

*****

— Не страшно было его бросать? Вдруг он погиб бы? — уточнил гость.

— Не погиб, — успокоил хозяин. — После мы встретились. Добрался куда ему надобно. Да ещё и с деньгами. Не страшись за него.

— А ты?

— А я ждал, что будет дальше.

*****

От подножия скалы к вратам вела узкая дорога вся в каменьях. Но чистая. Видать пользовались регулярно. Я быстро нашел её, точно кто-то указывал мне путь, желая, чтоб я дошёл до цели. Жнец, к слову, снова затаился. И это я посчитал дурным знаком.

Я много раз задавался вопросом, что же так влечет меня в этот край, и не находил ответа. Я думал, есть на земле место, где я могу сделаться просто человеком. Найти покой и отдых. Может, думалось мне, оно здесь, это место? Его охраняют каменные драконы. Что нужно отдать за это? И готов ли я к той цене?

Я поднялся по серпантину к лапам каменных драконов к полудню. Ноги к этому времени совсем одеревенели. Я даже забоялся, не отморозил ли их себе. Гордарская охотничья обувь плохо подходила к здешнему климату. Это я понял сразу, когда кони вырвались из рук у подножья Орлиного пика, и пришлось идти пешими. Пока мы со скальдом двигались, было терпимо, но вскорости холод пробрал до самой кости. Ночь выстудила остатки тепла, и теперь я держался только лишь на собственном упрямстве и чьем-то навязчивом приказе двигаться дальше.

Когда впереди показались каменные ступни, я замедлил шаг. Что дальше? Я пришел к цели, но что там? Может, очередная ловушка? Я вытащил сабли из ножен. Меж каменных ног почудилось движение, и навстречу мне выдвинулась процессия из людей в серых балахонах. Ровно как сегодня ночью плясали тени за спиной. Я приготовился к схватке. Вот сейчас они подойдут. Сейчас всё случится…