Следующий вечер всё никак не жалал завершаться, чтоб ночь наполнилась полноводной рекой бесед и домыслов.

Мара, хозяйская дочь, залезла отцу чуть не на плечи, обняла его ногами в талии и категорически отказывалась спускаться с рук, не давая ничего сделать. Хозяин тяжело ходил по дому с девочкой на руках, попутно исполняя свои дела, показывая, что хотел бы стряхнуть ее, да не в силах.

— Мара…

— Нет!

— Иди-ка спать, мышка.

— Нет!

Гость же со снисходительной улыбкой наблюдал, попивая из чаши дымящийся ароматный напиток. Хозяйка присела рядом, покачала головой, показывая ему на нижнюю губу.

— Ничего, я сам виноват, — рассмеялся гость, касаясь пальцем рассечённого места.

— Говорил тебе, благородный асатр, да ты меня не послушал, — лукаво улыбнулся хозяин, и к дочери. — Пойди, стрекоза, спать!

— Нет!

— Ах так! — и хозяин грозно сдвинул брови и начал стучать ногами при каждом шаге. — Тогда тебя унесёт лесной царь! — И начал щекотать девчонку за бока, отчего она задорно засмеялась, иногда повизгивая от удовольствия.

— А ты встречал лесного царя? — смеясь спросила девчонка. — Расскажи!

— А как же! — последовал ответ. — Он со мною побратался, да и отпустил с миром.

— А какой он?

— Старый, как дуб вон у нас за садом, — говорил хозяин, вышагивая со своей хохочущей ношей. — Седой, как гора вон там. И воняет прелой хвоей…

Мара расхохоталась пуще прежнего. Наконец, девчонка не выдержала и сползла вниз, а уж отец уж подхватил её под мышки и отнёс за занавеску. Матушка её тотчас погрозила пальцем и поспешила следом.

— Не хочу! — капризничала девочка, но её уж никто не слушал.

— Умаялась за день, теперь не сладить, — вздохнул хозяин, усаживаясь за стол. — Ты прости меня за это, — он указал на тонкий чёрный росчерк на лице у гостя. — Но ты сам просил.

— Я знаю и не в претензии, — согласился гость. — Ничего.

— Коль желаешь, научу тебя тому, что умею…

— А умеешь немало, — кивнул гость, продолжая за хозяина. — Не откажусь.

— Что мне в тебе нравится, благородный асатр, ты всегда готов учиться, даже в поражении, — рассмеялся тот.

— Если судьба подаёт возможность, отчего нет? — Гость пожал плечами. — На то нам жизнь и дана. Чтоб учиться.

— Ну, так поведаю тебе сегодня о наших приключениях в Храме, будь он не ладен, — хозяин подтянул свечу ближе, прикрыл ладонью, прислушался к тоненькому, но уже затихающему нытью. — Испытание, скажу я тебе было для всех изрядное. И учиться там было чему.

— И для тебя тоже?

— И для меня особенно.

*****

Про дорогу уж до этой богами забытой пустоши говорить не стану. Скука. Акварис, почуяв свою силу после того дознания, сделался невыносимым. Подай-принеси, и всё то ему не так, везде то я ему не могу угодить. Уж не знаю чего он ждал. Что я всё брошу, да исчезну к чертям? Иль ждал, пока отвечать начну его капризам, да выдам себя при всех? А может, мстил мне за бороду да за рога. Не ведаю. Но самообладание он мне вычерпал изрядно, скажу я тебе. Но я ни разу не сорвался. Ни разу! Продолжал играть, как и хотел, недотёпу лавочника. Асмир на меня смотрел снисходительно, хотя и с подозрением. Коса желал реванша, и даже пару раз попробовал затеять драку, но я не поддавался. Позволил ткнуть себя пару раз, да и только. Коса посчитал, что дело будет лёгкое, отложил возмездие до удачного времени.

Остальным до меня дела не было. Чем ближе мы становились к тому храму, тем сильнее вязли наши магики в спорах и рассуждениях. Доходило и до драки.

*****

— Вы там в своём учёном совете не валяете друг друга? — с интересом уточнил хозяин.

— Нет, как можно?

— Оказывается можно. Головик то наш сунул Васе по лицу, когда в чём то они не сошлись. Еле разняли. Крику было, даже крови маленько. Я уж повеселился вволю.

*****

Прибыли на место. Кругом каменная пустыня. Ближайшее жильё в дне пути. Справа океан шумит. И ни души кругом.

Лагерь разбили рядом с Храмом. Ничего величественного в развалинах и не было, хотя хотелось увидеть огромные своды, колонны, скульптуры. Нет, ничего такого. На поверхности торчало несколько обтесанных ветром камней, да плита, служащая основанием для постройки. Посреди плиты — круг с письменами. Все. Даже от ветра укрыться негде.

После всех приключений в пути энтузиазм в Яргите несколько приугас, потому смотрел он на горячие магиковы головы с некоторым сожалением. Я ж исполнял капризы моего магистра. Он то не замечал меня, то покоя не давал и гонял меня до седьмого пота.

На плато, кстати, было ветрено в любое время суток. И ветер, как назло, был пронизывающий, неприятный, пробирающий в одночасье до костей.

Жили мы там в шатрах-палатках уж третий день. Первый день ушел на организацию лагеря. Распределили обязанности, подсчитали провизию, назначили график походов к жилью за харчами.

Поначалу осмотрели сами развалины. Магистры ходили толпою, записывали на листках, кои разматывало порывистым ветром. Спорили, рисовали. Я ходил следом, хоть моего присутствия и не требовалось. Асмир же занимался лагерем, готовка и охранение было в его ведомстве. Он с хитрой улыбочкой посматривал на нас, как мы шагали по развалинам, искали знакомые ориентиры. Яргит вместе с магистрами упоённо изучал каракули под ногами. Люк, что станет нам пропуском, к слову, решили открыть на следующий день. Я взглянул на него. Обычная бляха с иллийскими письменами по краю. Ну, разве мерцают только. Остальное — совсем неинтересное. Назавтра договорились идти внутрь ненадолго. Первый, так сказать, поход. Магики все, как один пожелали идти вниз. Я, само собой, с ними, Яргит и Северянин тоже. Остальные оставались караулить лагерь.

Вот так. Все просто. Казалось бы. Но грызла непонятная тревога. Теперь сидели кругом у костра. Путешествие нежданно сблизило всех, даже магики сидели тут же. Рядом с асмировыми головорезами. Вспоминали, перемалывали прошлые приключения. Дознание в Улье, например.

Беспокоил тогда меня Яргит. После того дознания сделался он хмур, не весел. Тягостные думы резали его природную лёгкость, отворачивая ото всех. Стал он почти что отшельником, и даже я не мог его расшевелить. И вот, в последнюю нашу ночь перед предприятием, когда все сидели у костра и травили байки, Яргит поднялся и ушёл прочь. Я не мог его оставить, потому как знал, что с ним. Я может и помог бы, коль он меня допустил. Нашёл его за шатрами. Он молча смотрел на полоску горизонта.

— Яргит? — он вздрогнул, когда я выступил из тени шатра. — Что с тобой?

— Неспокойно что-то, — Яргит поежился. Откровенничать ему со мной не хотелось, все ж не близки мы до настоящей дружбы. Так, приятели. Он-то думал, что мне повезло тогда, что не магик дознание проводил. Не знал, что-то была не удача, а мой расчёт. А может, догадался, и пенял мне за это.

Я встал рядом, тоже посмотрел на звезды.

— Счастливые…

— Кто? — Спросил Яргит нехотя, только чтоб поддержать разговор. Боялся, наверное, что я начну задавать вопросы.

— Звезды. Они далеко отсюда. И им все равно, что здесь творится. Потому счастливые.

— Тебе-то откуда знать, может, у них свои заботы, — сказал Яргит, глядя на темный горизонт.

— Верно. Может и так, — я опустил голову, не зная как начать. — Ты не думай о дурном.

— Я и не думаю.

— Пройдет время, все забудется, — продолжал я. — Это всегда так бывает.

— Да. Всегда, — кивнул Яргит. — Не трудись, Эльх, я в порядке.

— В порядке, — усмехнулся я. — Все в порядке.

Постояли, помолчали.

— Пусто, — вдруг сказал Яргит, не выдержав тишины. — Будто внутри пусто. Вынули что-то.

Я только слушал и молчал.

— Разве можно такое с людьми делать? Неужто, я б им сам не сказал, чего им знать надобно? — Яргит вздохнул.

— Сказал бы? — Тихо спросил я.

— Если б знал только. Так я ж не видел ничего, не слышал. Не поверили, — Яргит скрипнул сжатыми зубами.

Я отвернулся, посмотрел на океан.

— Это, Яргит, вернее всего из головы нужное вынуть. Без обмана, без лишнего времени. Захочешь, не соврешь.

Мавельс посмотрел внимательно на меня.

— Ты знаешь, как это, — сказал Яргит после долгой паузы и взглянул на меня по новому. — С тобой тоже так было?

— Знаю, — я посмотрел ему в глаза. — Знаю, что в пустоту ту срывается всё, что лежит на сердце. Потому говорю, не думай о дурном. Пустота заполнится после. Завтра большое дело начнется. Нельзя опустить руки. Может жизни стоить. Сам знаешь. Не в первый раз.

Яргит кивнул. Прав. Невнимательность будет стоить дорого.

— Спасибо, — сказал Яргит. Я отвернулся, забоявшись сказать лишнего, пошел прочь.

*****

— Почему ты ушёл? — спросил гость. — Вы могли стать друзьями. Не просто приятелями.

— Мне всегда было, что скрыть, благородный асатр. А уж дознание такое через снятие воспоминаний проводили со мною только раз, и мы с тобой уж договорились, что о том я говорить не буду. Я хотел сказать Яргиту, что та тоска, она не его, не настоящая. Это следы магиковы болят, как болят раны на теле. Заживают раны, пройдет и это. Но коль он бы ей поддался и упал в ту пустоту свою, то в могильник ему лучше не соваться. А он, коль помнишь, желал положить в это предприятие слишком много надежд.

— Он услышал тебя?

— Не ведаю. Я меж тем боролся со своими демонами.

*****

Скрепя сердце Асмир оставил меня стеречь костёр в ночь перед походом. Посчитал, что коль я не боец, то спать мне не обязательно. Он, хоть и наслушался от Косы всякого, но глядя на меня ничему не верил. Уж очень я был угодлив и покладист. А мне того и надо. На том, как говорится, и стою. На вечном обмане то есть.

Я бросил в костер ветку потолще. Полночь близилась. Все уж тогда разошлись спать. Сидел на своей вахте. Сторожил от разбойников. Велено было ежели что поднимать тревогу. Хотя, какие тут разбойники? Местные за версту обходят этот Храм. Ходили мрачные слухи об том месте. Наслушался, пока через деревню проезжали, да закупали дрова и провизию. Древорубы тихо рассказывали об огнях на берегу, о странных фигурах. Высоченных, в два человеческих роста. О пропавшем скоте, неведомо как забредшем в каменистую пустыню. Про растерзанные трупы. Я слушать не стал. И так понятно, что зверье куражилось. Люди-то везде готовы увидеть злобный умысел. Но одно было понятно, Храм обитаем. Неведомо кем занят, но хозяева в нем есть. Назавтра, вернее, уже сегодня выясним, кто ж там живет. И я сомневался, что коль зайти без спроса, примут нас ласково.

Я скосил глаза на блестевшее в свете костра лезвие купленной еще в Гахельве сабли. Клинок лежал рядом. Из дешёвых. С деревянной рукоятью и зазубренным кое-где лезвием. Даже долгая заточка не смогла убрать дефекта. Как было жаль иногда оставленной у демонитской пещеры сабли — близняшки. Пусть одна, но хороша. Иритийская работа, перекованная тасская сталь в голубых разводах. Не встречал таких более, потому и не купил себе ничего. Лежали в Гахельве, в закладке парные мечи. Но то гордарская работа, хоть и пытались копировать иритийскую кузнечную школу. Тяжеловаты, баланс не тот, рука быстро уставала в рубке. Не такими должны быть сабли — близнецы. Может, стоит отправиться в Империю, чтоб добыть себе достойное оружие? Риск велик, но от клинка подчас жизнь зависит.

Я прислушался. Океан шумит. Ничего более. Даже звери обходят это место стороной. Опять несло меня в подземье. Зачем? Надо отработать уплаченные деньги. Но младшему Акварису я не нужен, тот сам так и сказал. Милостиво разрешил оставить задаток себе и проваливать. Однако отступить нельзя. Было у меня мнение, что всё, что с нами приключилось — это только семечки и настоящее-то оно впереди.

А Акварис — молодец. Младший. Весь извелся, чтоб всячески жизнь мне испортить. Играет в господина. Капризничает. «Подай, принеси, не то, пошел вон». Ведьма улыбается только. Что ж, недолго осталось. Закончим мы здесь, так и можно будет исчезнуть. В обратный путь уж по отдельности отправимся. Магики с Асмиром в Гахельв, а я в другую сторону, к Белому Древу. Был такой город, с поэтичным названием, возле Разлома на севере. Оттуда можно в Тангору податься. Можно через портал, что зримо быстрее, а можно и по морю, но там, поговаривали тоже чудищ без счёту. А с морскими тварями я ещё не пересекался. В Тангоре не найдут. Ни Воинство, ни Протекторат, ни сам Бог. Там раствориться можно среди наемников. Так я думал и твёрдо решил своему плану следовать.

Хлестко что-то стукнуло вдалеке, словно бич щёлкнул в небе. Я поднялся, прихватив саблю. Проверить не мешает. Быстро отошел в тень шатров. Горизонт был чист. Камни, камни, камни при свете луны. Что ж грохнуло? И снова. Щелк! Я посмотрел на огромные валуны, оставшиеся от Храма. Оттуда звук. Чего уж удивляться. И я пошел к развалинам. Если, и верно, первую печать сняли, чтоб исследования свои провести, так всего можно ожидать. Магики! Все в первооткрывателей играют. Думают, что везде они надобны, в каждой проклятой щели! Я ступил ногой на плиту с той самой круглой бляхой. Щелк! Камень под ногами вздрогнул. Я медленно подошел к светящемуся в темноте кругу. Наверняка там стучит, если уж плита трясется. Огромное кольцо мерцало начертанными по кругу рунами. Щелк! Руны вспыхнули и притухли. Рвется что-то наружу, не иначе. Я с интересом посмотрел на письмена. Не иллийские. Поначалу принял за них, да ошибся. Иллийские я худо-бедно узнавал. Эти были незнакомы. Щелк! Вспыхнули знаки, сдерживая неведомого противника. «Кто ж рвётся наружу. Я знаю тебя? Из плоти ли ты?» Я ступил на люк. «Я здесь, рядом. Поставлен смотреть за этими горе-магиками.» Письмена немного притухли. Неведомый узник почуял чужое присутствие. И тут меня словно напоили, веришь? Кровь закипела в венах. Может и демон постарался.

«Я здесь. Мы посмотрим друг другу в глаза. Я хочу прочитать в твоих ярость, злобу, смерть. Хочу битвы в кровавом угаре. Хочу попробовать твоей крови с клинка. Ты слышишь меня?» Я задышал глубоко, расширяя ноздри, чувствуя возбуждение перед боем. Словно раскаленный прут в голове звучал призыв. «Убей, убей…»

Плита больше не дрожала. Невидимый противник затаился.

«Я приду. Утром. И мы встретимся с тобой. Я охотник. Я приду за своей добычей. Я должен взять ее, чтобы накормить своего демона». Люк содрогнулся от мощнейшего удара. Я ногами почувствовал, как заскрежетал внизу камень, сдерживая напор. Рассмеялся.

— Ты тоже жаждешь крови? Я здесь. Иди ко мне! — Люк задрожал снова. Нет, не выйти неведомому зверю наружу. Не теперь. Я с разочарованием отступил. Охоты не будет. Жаль. «Жаль. Но я жду»

— Мы встретимся завтра, — пообещал я. — Потерпи.

Противник услышал. Руны угасли. Камень больше не дрожал. Вызов был принят. Хорошо. Сильный противник, слаще победа. Нет, поражения не будет. Победа или смерть. Как раньше.

Я отвернулся, пошел к лагерю. Акварис может думать, что перед ним только наемник, Асмир, что перед ним трусоватый лавочник, Яргит представлять меня скучающим головорезом. Истина всегда останется меж нами, мой неведомый противник. Я — охотник, убийца. Таким меня сотворили. В моем сердце нет сомнений, нет жалости, нет страха. Я беру, что хочу. Передо мной отступали многие знатные воины, потому что их разум отягощен установленным в людском мире порядком. Я — нет. Я — другое.

Я подсел к костру. Руки тянулись к клинку. «Крови. Теперь. Сейчас. Рядом». Нет. Позже. Моя воля. Я решу, когда.

«Это будет моя охота. Сбросить с себя все маски, открыть главное. Скоро».

Откуда такие мысли? Точно снова Ацефилум играет в крови. Какая сила разгорячила кровь? Что за морок, что за наваждение?

*****

— Это действительно было наваждение? — спросил гость.

— Ещё какое! Я едва не порешил там всех той ночью на потеху своему демону. Но сдержался. И это тоже была победа.

*****

Я поднял глаза, сдержал дрожь. По другую сторону костра стояла высокая фигура в сером неприметном плаще. Морок. Снова. Неуловимым движением подхватил клинок, рассек воздух, где секунду назад стоял неведомый преследователь.

«Близко. Теперь очень близко».

Я огляделся. Фигура пропала. Что за дьявольщина? Подхватил прохладной воды из котла у костра, смочил лицо. Что за игры?

— Игры? — Сказал кто-то надменно. Я махнул рукой с саблей на незнакомый голос. Нет. Снова мимо. Нет никого. Кто ж сказал слова вслух? Что за бред? Я сел на свое место, отложил клинок от греха. Огляделся. Тишина. Никого вокруг. Кто-то затеял со мной игру. Уж не Акварис ли куражится? Месть свою мелкую являет. Не одолеть тебе меня.

— Разве? — снова он.

Я оглянулся на голос. Нет никого. Спят в шатрах-палатках дружинники. Храпят на разные лады. И магики спят. Что ж это? От Храма морок идет? Может, так проверяет он, впускать к себе или нет?

Я потер глаза. Устал, наверное. Не иначе. Зря согласился на эту ночь. Отдохнул бы. Выспался. Завтра дел много. Асмир бы поверил, всему поверил, что ему скажешь.

— Придешь ко мне? — Я даже поворачиваться не стал. И так ясно, что никого кругом. Усмехнулся.

— Покажись хоть, — сказал я костру.

— Ты знаешь, кто я.

О как! Я, скрываясь, огляделся. И верно, нет никого.

— Нет, не знаю.

— Знаешь, — голос плавал вокруг, раздаваясь то с одной стороны, то с другой. Мужской, наполненный превосходством.

— Знал бы, давно язык тебе вырезал, — я бросил в костер еще одно полено.

— Я запомню, — рассмеялся неведомый призрак.

Запомни. И мне б не забыть.

— Стерегись пока, оставайся живым, — рассмеялся невидимый собеседник. — Чтоб мне не скучно было после.

— Провались в пекло, — я размял плечи. — Ты кто?

Но голос замолчал. Вот так вот, как обычно, подумалось мне, на самом любопытном вопросе тишина. Я посмотрел на небо. Скоро рассвет. С восходом хотели идти вниз, чтоб успеть вернуться засветло.

Пора и сменщика разбудить. Я прошел в крайний шатер, ткнул носком сапога спящего Святого Отца.

— Вставай твой черед.

Тот нехотя поднялся, подхватил лежащие рядом ножны с мечом. Я проводил его взглядом, когда он, поеживаясь, выбрался наружу. Спать. Только спать. Назавтра все будет как надо.

*****

— Кто ж это был? — гость с интересом склонился вперёд.

— Ты удивишься, может, но призрак к тому храму отношения не имел. Просто прибился, пока я был не в силе и в смятении. А уж после не отпускал меня, — хозяин задумчиво постучал пальцами по столу. — То уж был привет из грядущего.

— Из грядущего?

— Да, — хозяин улыбнулся, — я не знал тогда ещё, но то демониты меня нашли. И желали, чтоб я пришёл к ним сам. Вот и заманивали всякой чертовщиной. Был у них там один умелец, делал мне сомнения и неприятности.

— И что же ты?

— А я желал вскрыть каждого, — просто ответил хозяин, — кто покусится на мою волю и свободу. Потому надумал навестить их там, в Тангоре, коль они так страстно желают.

— И чем же завершилось ваше противостояние?

— Погоди, благородный асатр, торопишься, — рассмеялся хозяин, — сначала о храме поведаю. Там было весьма интересное.