— Хотя, искали меня и так, поверь, — хозяин улыбнулся лукаво. — Я уж после вызнал. Хватали людишек с маломальскими приметами. И Протекторат и юстинии. Уж мне жаль, тех, кто пострадал ни за что. То не моя вина.

— Твой друг? Который не друг? — уточнил гость.

— Да, Вилей. Он в тех поисках сделался основным лицом, потому как видел меня и мог узнать. Ещё рыцарь, Игрим Келый. Вот они вдвоём стали для меня большой занозой. Вилей ещё старался показать силу, как Коммандер. Но я уж был далеко от них и это меня спасало. Правда, распорядитель мой в Гахельве, Гвидо Фтирр, дознания не избежал. Словили его, да магики-дознаватели его всего вывернули. Но он про меня мало что знал, разве деньгами моими распоряжался и переправлял записки, куда следует. Жилья у меня там было — две комнаты. Обе пустые, там я тоже ничего не хранил. Потому и зацепиться протекторату и юстиниям было не за что. Разве только Яргит. Но и он был со мной.

— То есть, ты счёл, что повода к твоему задержанию нет.

— Впереди, возможно, и были известны мои приметы. Надобно было, чтоб на всё это они внимания не обратили, а сосредоточились на чём то ещё. Даже мелькнула мысль, не подложить ли им моего магика в качестве откупной. Но я её отмёл, как нерабочую.

— На что же ты рассчитывал? — удивился гость. — Безумец.

Хозяин пожал плечами.

— На себя. На удачу. На лень человеческую.

— Сработало?

— Уж слушай.

*****

В крепость Серой утки, именовавшуюся так из-за огромного количества уток на озере рядом, прибыли спустя время. Торопились, потому как не рассчитывали на такую заминку в пути. Боялись навлечь на себя ненужное внимание. Крепость оказалась вовсе не крепостью, а небольшим особняком о двух этажах, правда, на вкус Яргита, слишком уж мрачным. О чём он мне и прошептал в благоговейном ужасе. Здесь же располагались казармы для небольшого сторожевого отряда. Самих Девовых воинов оказалось всего-то пять человек. Двое стариков и трое воинов помоложе. Я даже взбодрился. Магик — дознаватель был всего один, поэтому в особняк нас провожали по четверо, остальные толклись во дворе, в тягостном ожидании. Оружие у нас отобрали, у кого оно было. Коляски отогнали в другой угол двора и теперь проверяли на наличие всяких тайников и схронов. Трясли и тыкали спицами мешки с провизией, простукивали бока колясок, тыкали в обивку тонкими иглами. Непонятно, что искали, но действовали уверенно, и, как будто, не зря.

Нас усадили прямо на землю посреди двора в окружении вооруженного ополчения. Магики отправились в усадьбу первые. Теперь ждали, пока они выйдут. Я неудержимо зевал, сбивая и прочих на сие занятие. Яргит не удержался, раззявил рот, прогоняя сон. Охранникам нашим было все равно. Они стояли с каменными лицами, глядя куда-то друг другу за спины.

Магиков не было уж долго. Мавельс успел порядком соскучиться. Ткнул меня в бок.

— С Косой у вас чего вышло?

— Нельзя разговаривать! — Яргита грубо ткнули носком сапога в поясницу.

— Вот пекло! — приятель мой потер спину, повернулся посмотреть на обидчика. Тот снова вперил взгляд в горизонт. Асмир ухмыльнулся, повернувшись, потом снова отвернул голову. Я смерил Яргита взглядом, покачал головой, чтоб не перечил, а то неровен час ещё и тут наваляют. Посидели под солнцем еще. Над нами с криками пролетели птицы. Яргит почесал голову. Мимо уха пролетела муха, села на лицо. Он встряхнулся, сгоняя её. Муха поднялась, села на нос. Яргит с проклятьем смахнул назойливое насекомое.

Из особняка в сопровождении четырех солдат вышел переписчик с окулярами на носу. Переписчик вперил взгляд в бумаги, что держал в руках. Назвал четырёх асмировых головорезов по имени. Спрашиваемые встали.

— Прошу за мной.

— Где ж магики? — В панике спросил Мавельс в воздух, провожая взглядом Асмира с товарищами. В ответ получил очередной пинок в спину. Просидели на жаре еще какое-то время. Я опять зевнул. Ты не думай, что я там смирился со своей участью. Я наблюдал и думал, как мне оттуда выбраться без потерь. Магик-дознаватель один, знать прочих допрашивает кто-то ещё. А его я мог обмануть, в отличии от первого. И потому, посчитав, что магик освободился, от того и позвали следующих, то надо попасть на дознание прежде, чем он отпустит вторую партию. Понял ты мой план? Угодить не к магику, а ко второму. Который просто человек и в голову ко мне не полезет.

— Эгей! — Крикнул я солдату. — Мне отойти бы надо!

— Не можно, — последовал ответ.

— Что ж мне? Захлебнуться теперь?

Солдат промолчал. Я пожал плечами.

— Ну, ладно, — встал, начал расшнуровывать штаны.

— Ты в уме? — В ужасе прошептал Яргит. Солдат ткнул меня древком копья в живот, потом ударил, когда я согнулся надвое, по плечу. Я упал на траву. На помощь уже спешили еще двое.

— Что с тобой? Посиди еще чуть! — Увещевал Мавельс меня, но я уж начал свою новую афёру и отступать было поздно.

— Лежать! — На взбунтовавшегося пленника нацелились три копья. — Лежать!

Я махнул рукой, отгоняя от себя копья, как Яргит муху недавно. Солдат это почему-то раззадорило. Один, совсем еще молодой, с пробивающимся над губой редким пушком, ударил меня обутой в дрянной ботинок ногой.

— Эй, не трожь! — Яргит в изумлении повернулся к Святому отцу. Тот тоже сжимал кулаки. — Это божьи люди! — Ближний к Святому Отцу солдат в недоумении посмотрел на командира, подоспевшего на крик. Тот оглядел сборище. Посмотрел на меня, на вытянувшихся в струнку солдат.

— Этот вот, — молодой солдатик ткнул в меня копьем. — Бежать надумал!

— Не было такого! — Вдруг крикнул Яргит, и я уж немного ошалел от его смелости. — Ваши люди накинулись… — И замолчал, получив два удара в спину.

— Ясно, — четко проговорил командир. Кивнул на меня. — Этого — в допросную. Остальные ждите.

Яргит с сожалением проводил меня взглядом. Ты б видел, сколько в нём было сочувствия. Двое солдат, подхватили меня под плечи, потому как вставать, помятуя удары, я не согласился, потащили в особняк.

Меня проволокли по большой пустой зале, потом по коридорчику в небольшую комнатку. Чтоб конвоирам было тяжелей, я полностью расслабился, обвис на руках. Удовольствие от путешествия чуть, так пусть и конвоирам будет так же приятно.

Расчет оказался верным. Солдаты в казармах устали от безделья, и теперь стремились показать все, на что способны. Особенно недавние рекруты, надевшие кольчуги с лилией чуть не три дня назад. Потому и держат нас во дворе, на жаре и солнце. Ждут повода для усмирения. И повод не заставил себя ждать.

Важно мне было выйти из этой заставы без потерь. Для этого надо было попасть в дом как можно раньше. Это вышло. Расчет был на то, что, обозлившись на происшествие во дворе, командир сам определит бунтовщика на дознание. Магик должен быть занят пока с прочими. Не один же он здесь работает дознавателем. На всех-то сколько ж силы надо. Тут и Архимейстер бы в два дня только управился. Наверняка есть помощники. На то и был расчет. После по обстоятельствам.

Ну, ещё я надеялся, что сюда не дошли тяжелые вести из геленийской провинции. Времени прошло немного, да и гонцы могли запоздать. Не успели еще, наверняка. Потому можно было сыграть мне свою роль.

В комнатке, как и ожидалось, сидел один из Воинства, около него стояли двое латников. Меня протащили в комнатку, минуя притихшего и поникшего Барона, ожидавшего своей очереди, стоя на у стены в обществе двух конвоиров.

В самой комнатке мебели не было. Только стул для рыцаря. И небольшой стол у дальней стены. На столе что-то стояло. Не оружие. Жаль.

Меня отпустили перед рыцарем, и я с грохотом упал, ударив коленками в пол.

— Чего это? — Брезгливо спросил рыцарь.

— Смуту во дворе сеял. Среди своих, — ответил отступивший солдат. — Капитан велел в допросную, чтоб охолонулся.

— Зачем? — Этот вопрос рыцарь задал уж мне. И голос у него был, скажу я тебе, такой пресный, что уж гаже и не придумать. Видно было, что опостылели мы ему, хуже овсяной каши. И это то, чего я хотел. При таком то настрое разве будет он вглядываться да искать лишнее? Нет, конечно.

— Чего зачем? — я вытер щеку рукой, попутно измазав её набранной во дворе грязью. Может, не заметят шрама? Или внимания не обратят.

— Смуту сеял. Знаешь, что препятствия чинить себе дороже? — скучно спрашивал рыцарь, не повышая голоса.

— Простите, ваше светлейшество! — Пролепетал я, подбираясь ближе. — Я не смуту… Я отойти хотел страстно… ко двору, за уголочек. Не пустили меня. Избили. — И всхлипнул, демонстрируя грязное пятно на лице, которое, если не приглядываться, могло сойти за ушиб.

— Что ж вы делаете? Честного человека бьете! Божью тварь. Без умысла, без соблазна, — лепетал я, следя за рыцарем.

— Ты в том караване кем? — с постной миною спрашивал меня мой дознаватель.

— Прислуживаю я, значит, магику нашему. Стошену Акварису. Магистру, значит ихих магических наук, — тараторил я быстро. — Воды там принесть, иль побрить. Это я запросто. Это я умею.

— Вчера вечером что слышал? — вопрошал рыцарь, присев у столика. А охранители его встали у дверей.

— Да, ничего не слышал. Спал я.

— А магики твои что делали? — и голос у него, знаешь, такой скучный, аж в сон потянуло.

— Так, спать отправились, я как господину своему принёс полотенец, так и пошли они спать.

— Знаешь, что за ложь бывает? — нудел мой дознаватель. Я кивнул истово.

— Да знаю я, только я не лгу, вот вам знамение! — и начал творить святой знак, чтоб поверили.

— Женщину убили, — с безразличием сказал дознаватель. — По странному совпадению как раз после вашего приезда. Знаешь о том?

— Нет! Откуда? — вот и началось главное.

— Что, и криков не слыхивал?

— Сплю я крепко, вашество, уж простите дурака, — и склонил голову до земли.

Тот подал знак, и один из охранителей подал ему с дальнего стола шкатулку.

— Поглядим теперь, честный ли ты человек, — задумчиво проговорил рыцарь, поигрывая пальцами. — Отвечай только правду. Не то пеняй на себя.

— Как же, как же! — Закивал я, соглашаясь. Рыцарь открыл узорный ларец, в котором на бархатном ложе помещался плоский пурпурный камень.

— Знаешь, что это? — Я затряс головой. Нет.

Знал, конечно. Слеза истины. Взяв её в руки, невозможно солгать. Раскаляется как чует неправду, ещё и цвет меняет. Но и с ней справиться можно. Трудно, но можно. Сложней одолеть живого человека, который мыслит, видит, и слышит твой страх. И сильнее давит на слабое место. Как магики — дознаватели. Удачно получилось. Только удачно ли? Искусен ли я во лжи. Предстояло мне тогда узнать о том.

— Это, друг мой, Слеза Истины. Артефакт огромной силы. Он не даст тебе солгать. Страшная кара ожидает тебя за лживые речи. Она сожжёт тебе руку. Понимаешь это?

— Да! — Я усердно закивал, всем видом выражая готовность начать. Я справлюсь, справлюсь, — твердил себе. Но уверенности, знаешь, не было.

— Возьми её в руки.

Я скрепил сердце. Надо потерпеть. Чуть. Чтоб остаться живым и свободным. Чуть. Я взял в руки камень. Теплый.

— Возьми крепко, в обе руки возьми, да не выпускай ни за что. Коль бросишь, велю тебя сразу арестовать и садить в подвал, понял?

— Не извольте беспокоиться, — и сжал камень меж ладонями. Я справлюсь.

— Имя? — Начал рыцарь рыцарь по новой.

— К-кельмит, Эльх, — тихо проговорил я.

«Слушай ко мне. Я хозяин своей судьбы. Я решаю, кто я. Где мне быть. Кем назваться. Я никто. Я везде. Я любой из толпы. Любой. Я растворяюсь эфиром среди людей. Я в каждом, и каждый во мне. Мое имя нельзя произнести вслух. Его нет. Я прихожу, словно тень, и ухожу с рассветом».

— Кто ты есть?

— Отцу помогаю. Помогал. В лавке, — с трудом проговорил я, преодолевая вязкий морок заклятья. Камень слышал меня, и принимал. Но приходилось преодолевать собственное сопротивление. Словно я раскололся надвое. И обе половины тянули в разные стороны. — Лавка у него. Продает-покупает старое платье.

— Что знаешь что-нибудь о ночном происшествии?

«Я никто. Я растворяюсь в людском море, точно капля. Меня нет. Я никто».

Камень потеплел и внутри, и снаружи. Лиловый цвет его обратился к алому. Это провал. «Я никто. Меня нет. Я любой из толпы. И этот человек, Эльх Кельмит тоже мог бы быть мной»

Камень тоже питался. Тянул из тела живую силу. Иль Жнец вцепился в него и теперь меж ними шла борьба за смертное тело.

— Нет, откуда. Не знаю. Спа-ал я, — я чувствовал, как резкие толчки пронзают онемевшие руки. Я отступил! Сделал шаг назад! Нельзя! Это провал!

— Спал я.

«Я решаю, кто я. Где мне быть. Кем назваться. Я никто. Я везде».

— Скажи, как на духу, правду говоришь? — рыцарь подошёл близко, склонился надо мною внимательно вглядываясь в изломы своего артефакта.

— Да, — руку дернуло в огненном спазме. Я облизнул губы. Нельзя показать слабости. Камень оставался тёмным на вид, выгрызая во мне путь к правде.

Рыцарь внимательно посмотрел в глаза.

— Есть кто-то, в вашем караване, кто мог это сделать?

— В караване? — Руки, словно отнялись. — Нет, откуда? Это ж…. Ученые.

Рыцарь кивнул, ещё раз посмотрел на артефакт, что принял мои слова полностью, поднес ларец. Я, с трудом совладав с руками, положил камень.

— Грамотный?

— Кто? Я? — Я не верил удаче. Неужто вышло? Почти.

— Маленько.

— Написать имя умеешь? Ну иль крест поставь, мне без разницы, — рыцарь выложил на столе пергаменты. Я кивнул. На что расчет? Что руки буду дрожать? Э, нет. Здесь вам меня не обыграть. Обе руки мне подвластны одинаково. Иначе нельзя.

— Иди, ставь свой крест, — рыцарь протянул мне перо. Я взял его в левую руку.

— Левша, что ль?

— Угу.

Рыцарь кивнул, в чём-то с собой соглашаясь. Я старательно вывел две палки под кривым крестом Северянина.

— А с правой что? — Поинтересовался рыцарь невзначай. — Без пальцев? Давно ли?

— С детства. Собака подрала. Владетель охотиться изволил, а я ягоды собирал. Случайно вышло, — я робко поднял глаза на рыцаря. — Всё?

— Пока всё, — рыцарь взял пергамент, отвернулся, потеряв ко мне интерес. — Иди, проводят тебя.

На плечо легла рука, потянула назад. Я позволил себя утащить за порог. Барона уж не было. Конвоиры потащили меня в сторону, вытолкнули с бокового хода к каретному сараю. Там, молчаливые и бледные стояли и сидели те, кто уже прошел дознание. Моллина неудержимо рвало в стороне. Остальные крепились. Даже Акварис был здесь, даже магичка стояла, выпрямившись, точно палка. Как Акварису удалось обойти дознавателя, думалось мне?

Меня толкнули в спину в направлении прочих путешественников. Я прошел к стенке сарая. Слабовато стало в ногах. Я сел у стены, спрятал лицо в ладонях.

«Я никто. Я ветер и море. Меня нельзя увидеть, нельзя поймать».

— Как ты? — Магичка подошла, заслонила собой от прочих.

— Уйди, — я отнял руки от лица. Ведьма дернулась от зрелища. Видать, уж очень хорош я был тогда, совсем не то, что она хотела видеть.

— У тебя кровь, — сказала она, протягивая платок и загораживая от солдат. — Вытри, пока не увидели.

Я взял тряпицу. Травами пахнет. Промокнул нос. И верно, кровит. На краю сознания, в самом углу глаза тяжелым пятном показалось что-то серое. Я дернулся, перевел взгляд на пятно, не отнимая руки с платком от лица. Посреди двора, прямо перед солдатами стояла одинокая фигура. Высокий человек, с головы завернутый в серый неприметный плащ. Все ходили мимо, не замечая этой фигуры. Один даже прошел сквозь. Но я был уверен, что смотрит этот призрак на меня. Морок. Бред. После дознания. Такое бывает. Это объясняло мои видения, и дрожь в теле, и онемевшую руку. Все объясняло.

Я встряхнул головой. Мутно было тогда. Заткнул тряпицу за пояс. После выброшу.

Подошел Акварис, приобнял магичку за плечи, поцеловал её в ухо. Но обратился ко мне.

— Ты тоже сохранил свой секрет, я вижу.

— Угу, — я покосился на охранников, стоящих в стороне.

— Ты либо очень умен, либо очень везуч, — усмехнулся Акварис, прижимая тонкое тело своей подруги ближе.

— А ты? — я задрал голову, вглядываясь в лицо.

— Я богат.

— А, — я отвернулся. Чего ж ожидать от избалованного судьбой человека? Последних из нашего каравана завели в дом. Скоро конец. Скоро.

*****

— Что за паук? — с интересом уточнил гость. — Что-то новое.

— Тот призрак явился мне тогда, чтоб я знал, на доске всегда был, но ждал своего часа старый игрок. Каждый, благородный асатр, абсолютно каждый в то время желал власти над Жнецом, сколь бы они не говорили обратное, коль он вернулся в мир людей, — хозяин усмехнулся. — А то действо можно было сотворить, лишь захватив вместилище. То есть меня. А поскольку со Жнецом мы неразрывно связаны, то принудить его можно было опять через меня. Коль подойти с умом. Да ума-то ни у кого, скажу я тебе, не хватило. Да и силы не нашлось.

— Даже Девово воинство этого желало?

— Даже они, хоть они и прикрывались благими намерениями, но суть была та же. А сделаться игрушкой хоть в чьих руках я не желал. И с готовностью посылал к чёрту и первых, и вторых, и третьих. На что, само собой никто из них согласен не был. Зато демон с готовностью помогал мне избежать поражения.

*****

Отъехали от крепи уже в закатном свете. Остаться переночевать в поле никто не хотел. Все торопились к порталу. Пусть на камнях, пусть под ветром, но подальше от Воинства, от изматывающих вопросов и внимательных взглядов. В Вольные земли. Скорее. Скорее.

Такое настроение было у всех, потому гнали лошадей не сговариваясь. Расселись в молчании по местам. Кто мог, ехали верхами. Ко всему, еще донимал голод. Кормить пленников никто не собирался. Как выпустили последнего, так и велели убираться. Спрашивали, спрашивали. Ничего не добились. Как я понял, главного виновника отпустили так, без дознания, а уж на прочих отыгрались вволю. Допрашивали и магиков, и дружинников наших. Все выходили бледные, помятые и травили после в уголке с разным тщанием. Но это уж после магика дознавателя, ежели кому не повезло. От рыцаря оставался лишь осадок, да руки ещё долго не слушались.

На моё счастье, отвлекло всех это происшествие, и искали вовсе не меня. Хотя могли. Не до Беса им было и то мне на руку. Теперь-то дорога открыта. Можно хоть куда податься. Говорят, за порталом есть порт. А уж там…

Мысли в этом направлении даже взбодрили дух. И забылись страсти, разгоревшиеся в пустом брюхе. Опять. Скоро снова закрутит мне всё нутро и голову, коль не поем. До портала снова ехал возницей. Акварис не стал возражать, но и особых восторгов тоже не выказал. Что ж, и на том спасибо.

Яргит. Я вытер невидимую ворсину с лица. Это была проблема. Трусоват. И любопытен. Слишком близко подпустил я его. Забылся. Если Воинство доберется до Яргита, то все смогут вызнать. Теперь с ним нельзя откровенничать. Прошлая жизнь должна остаться прошлому. О будущем никто не узнает. Даже Яргит. Несчастный случай в Храме решил бы многое, думал я тогда.

*****

— Неужто ты мыслил так о приятеле? — усомнился гость.

— Что поделать, такова была моя привычка, — хозяин пожал плечами. — Но коль ты думаешь, что я последняя мразь, то ошибаешься. В храме слабины не дал. Но о том слушай далее.

*****

Требовалось обрубить все, что связывало с прошлым, любую ниточку, чтоб не смогли по ней добраться до меня. Может, получится решить эту проблему без потерь? Надо подумать. Не брать же Мавельса с собой. Впрочем, Фтирр, оставшийся в Гахельве, тоже многое уж поведал. Я говорил о том? Что его взяли за щи? Но то для меня не страшно. О многом в Протекторате и так знают. Имя. Только имя Фтирр может выдать. Ничего. Как отделюсь от компании, так и назовусь по-новому. Что-нибудь тангорское в этот раз. Нет. Тангора не в чести. Значит, снова гордарское. Ивлин Керр, к примеру. Достойный был человек. Пока не стал только памятью. Не без моей помощи. В свое время в Гордарии у имперских ательдов было много работы.

Я встряхнул головой. Было. Давно. Теперь стоило думать о насущных заботах. Паук. Что за тип? Откуда? И какое ему дело до меня. Найду, спрошу. Обязательно. Знать бы, где искать. Ответ пришел сам как-то незаметно. Тангора. Там сходятся все пути. Что ж, значит Тангора. Теперь только здесь дела закончить. Деньги получить. Без них будет непросто пробраться через порталы. Потому, как ты понял, работа моя должна была быть сделана. Хотя б наполовину. Прослежу, чтоб из Храма мой магистр вышел невредимым, а там уж вернётся и без меня. Сделается осторожным.

Я, не скрываясь, зевнул. Когда ж Храм этот, будь он неладен. Хоть выспаться. В сумраке поднялись в небо пики портальных врат. Расцвел огнями горизонт. Ну, наконец-то. Асмир махнул рукой, поторапливая. Жрать было охота до сблёву.

Спустя время въехали в ворота портальной заставы. Стражники спешно выскакивали из казарм, готовясь встретить караван. Асмир важно спешился, достал порядком измятые уж бумаги. Далее дело решенное. Не отважатся задержать караван самим Девовым воинством проверенный. Я снова зевнул.

Из кареты высунулась голова Аквариса.

— Эй, возница! — Вот пекло! Надумал играть в господина. И так настроение хуже некуда. Я соскочил со своего места, подошел к окошечку.

— Изволите чего?

— Изволю, — Акварис приоткрыл дверь коляски, давая дорогу свежему воздуху. — Воды свежей принеси. Даме. И мне.

— Не извольте беспокоиться, сей же час сделаю, — я кивнул, отправился к громадине дома. Здесь, по всему, была кухня. Солдаты провожали меня настороженными взглядами, но не трогали и не окликали. Здесь прослышав, что едут магики из Академии, с уважением отнеслись к нашей миссии.

Я просунул голову в кухню. Пахло вкусно мясом и тестом. Еда! «Голоден». Я тоже. Кухарка с подозрением на меня покосилась.

— Чего тебе?

— Водички не нальешь, хозяюшка. На двоих. Господину моему с госпожой.

— Проезжие, — устало сказала кухарка, наливая в глиняный кувшин воды. — Что ж худой-то такой? Не кормят в услужении?

— Нет, — скорбно вздохнул я, принимая кувшин из рук.

— Остановились бы. Ночь пройдет. Покушаете. Отдохнете.

— Мое дело маленькое. Подать, принести, — я улыбнулся. Скользнул голодными глазами по печеным румяным булкам на столе. Кухарка все поняла без слов, достала полотенце, положила туда три штуки. Завернула.

— На, болезный.

Я с поклоном принял подарок.

— Спасибо, хозяюшка, — поклонился ещё раз, побежал обратно. По пути свернул к другой коляске. Яргит сидел, понурившись, ему пришлось хуже. Его спрашивал магик, а те уж душу вынут не спросясь.

— Эй, Яргит! — он поднял голову, а я бросил ему булку, которую он едва не пропустил мимо.

— Спасибо, откуда сие богатство? — Яргит слабо улыбнулся. Синяки под глазами на лице позеленели. Экий у него вид! Ему бы еще и мяса на тарелке положили бы, коль он бы явил свою рожу сердобольной кухарке.

— Нашлись добрые люди, — усмехнулся я. Пошел к Акварису, полотенце со снедью спрятал за пазуху. Акварис, поди, и не захочет есть хлеб из ржаной муки пополам с пшеничной. По пути, признаюсь, отпил из кувшина. Тоже жажда играла в горле.

Подошел к открытой дверце, протянул моему магику кувшин. Тот принюхался.

— Вода?

— Вода, — кивнул я. Настороженно посмотрел на поджавшего губы магика. Акварис же, глядя в глаза, вылил содержимое кувшина на землю. Протянул пустой сосуд.

— На, сходи ещё раз.

Я принял кувшин в руки. Желалось, конечно, тогда сказать ему что-то, но то не к роли было. Потому я промолчал, и снова поклонился.

— Напились уже? Такая она, жажда!

— Я сказал, еще принеси, — надменно бросил мне Акварис, отворачиваясь.

Ох ты! Экие мы грозные. Я сдержал улыбку.

— Сию секунду, — поклонился, побежал снова к кухне. Тяжелый человек. Как ведьма его терпит?

Когда прибежал к каретам с полным кувшином, Асмир уже торопил идти в портальные врата. Магик — Хранитель дал разрешение. Акварис хотел сказать еще что-то иль может, сгонять меня в третий раз без толку, но, взглянув на перекошенное лицо Асмира, передумал. Отпил из кувшина, передал в карету своей зазнобе.

Я отнес ополовиненный кувшин в кухню, залез на свое место.

Тронулись. За постройками замерцали, запереливались дуги портальных врат. Маг-Хранитель стоял рядом, наблюдая за их работой. Мы вступали, наконец, на последний отрезок своего пути.

*****

— Пойдем-ка спать, дружище, — хозяин зевнул не скрываясь. — Назавтра продолжим.