Зои

Я опоздала. Снова. Я отвлеклась, добавляя последние штрихи к презентации, и продолжала работать, игнорируя будильник на телефоне. И, конечно же, на стоянке похоронного бюро не оказалось свободных мест для парковки. Странно, что Стори-Лейк проводил городские собрания в здании, полном мёртвых людей, и ещё более странно, что никто другой, казалось, не находил это странным. Но такова атмосфера этого места: чудакам здесь рады.

Несколько дней выдались сумбурными, и я чувствовала себя так, словно нахожусь на беговой дорожке, всё ближе и ближе к тому, чтобы слететь с неё. В дополнение к подготовке к выпуску книги Хейзел, то есть, подсовыванию её истории — «автор любовных романов находит вдохновение и "долго и счастливо"» — каждому журналисту, подкастеру и влиятельному лицу из моего списка контактов, я съездила в город, чтобы приступить к монументальной задаче — собрать вещи в своей квартире.

Я распила на прощание слишком много бутылок вина со своей кузиной Инез и миссис Ньювилл. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, я импульсивно купила коробку любимых сигар Эрла Уиггенса и заказала экспресс-доставку их к нему домой. Я не только слишком поздно обнаружила, что они неприлично дорогие, но и забыла указать своё имя на карточке, в результате чего не получила никакого прока от этого неприлично дорогого подарка.

Мои финансовые и тактические сожаления усугублялись мучительным похмельем, во время которого я брала свою арендованную машину. Я намеревалась взять скромный, практичный внедорожник. Вместо этого я запала на совершенно непрактичную древнюю Mazda Miata с откидным верхом. Последний владелец был водителем-курьером, поэтому у машины скрипели тормоза, а в салоне слегка пахло жареным луком, но я просто опустила верх и выпустила воздух, пока резво передвигалась по городу. Кроме того, к тому времени, когда снова наступит зима, меня здесь уже не будет, так что не было необходимости беспокоиться о заднем приводе в заснеженной Пенсильвании.

Я всё ещё не присмотрела квартиру в Стори-Лейке. Но это следующий пункт в моём списке... после сегодняшнего вечера.

В перерывах между другими обязанностями я провела много незапланированных часов, работая над своей первой презентацией для городского совета в качестве официального представителя Стори-Лейка по связям с общественностью. Ну, настолько «официального», насколько это было возможно, учитывая, что я до сих пор не ознакомилась с контрактом и не подписала его. Это тоже числилось в моём списке.

Я, запыхавшись, вбежала в парадные двери «Отброшенных Копыт». Все три зала для просмотра были открыты, чтобы вместить толпу. С тех пор, как «Гавань» начала принимать жителей, посещаемость городских собраний увеличилась втрое. Судя по всему, пожилые люди любили алкоголь и городские дебаты.

Кстати, об алкоголе: я опоздала на сегодняшний фруктовый пунш с водкой, собиравший средства для женской волейбольной команды. Продажа алкоголя прекратилась, когда началось собрание. Так что я лишилась шансов выпить стаканчик для храбрости.

Местная группа «Певчие Птицы Стори-Лейка», исполнявшая а-капелла, как раз заканчивала свою официальную композицию, означавшую начало собрания, когда я заметила пустой стул в центре комнаты между Билли и Гейджем. Я не была в восторге от Гейджа — его общее неодобрение в мой адрес не улучшит мою нервозность — но Билли всегда брала с собой закуски, так что я решила, что это того стоит.

Я извинялась и пробиралась по ряду, переступая через ноги и приспособления для передвижения к стулу.

— Надеюсь, это место не занято, потому что я лучше сяду к кому-нибудь на колени, чем буду выползать отсюда обратно, — прошептала я, плюхаясь на стул.

— Оно твоё. Твиззлеры хочешь? — Билли протянула мне свой пакет с закусками.

(Твиззлеры — это конфеты из лакрицы, — прим)

— Если тебе не жалко? Привет, — сказала я Гейджу.

— Привет, — ответил он без особой теплоты. Как обычно, он выглядел раздражающе хорошо. Его волосы слегка завивались после душа. Вместо его повседневного образа провинциального работяги на нём был кардиган на молнии поверх футболки, который, как я сразу же решила, вызвал у меня отвращение.

Хейзел помахала мне пальчиками со своего места на возвышении в передней части зала, между Кэмом и Китти Суарез, новым членом совета. Китти заменила Эмилию Рамп, предательницу-ворчунью, которая была отстранена за «измену городу». Эмилия сидела во втором ряду, и во всём её облике, от плеч до тугих светлых кудрей, читалось заметное напряжение. Я не могла не восхититься силой воли этой женщины, которая всё равно появлялась на городских собраниях, хотя знала, что ей не рады. Требовались стальные яичники, чтобы выдержать удар гнева всего города.

— Я так рад видеть столько улыбающихся лиц в Стори-Лейке, — объявил мэр Дариус со своего конца стола. — У нас сегодня на повестке дня много интересных вопросов, так что давайте начнём. Во-первых, статус требований к модернизации очистных сооружений.

Это пространное техническое объяснение улучшений, которые произойдут в течение следующих нескольких лет, заставило меня не обращать на него внимания уже после первых двух предложений. Я ела свои твиззлеры и понадеялась, что моя презентация будет более увлекательной. Я хотела произвести хорошее впечатление, показать городу, что я подхожу для этой работы. Даже если это работа, которую я на самом деле не хотела и не собиралась сохранять за собой эту должность, я всё равно хотела хорошо себя проявить.

Гейдж наклонился ко мне, и моё сердцебиение участилось в ожидании оскорбления или едва уловимого пренебрежения. Я уловила чистый аромат мыла. Простого, обычного, стандартного мыла. Почему, чёрт возьми, это вызвало у меня в животе щекотку влечения? Мужчина был в кардигане, ради всего святого. Кардиганы не были сексуальными, если только вы не Педро Паскаль. Мне нравились костюмы, носимые недоступными мужчинами, которые были хороши в постели и плохи во всём остальном.

— Слышал, ты сегодня на повестке дня, — сказал он, отвлекая моё внимание от своего сбивающего с толку сексуального кардигана.

Я кивнула.

— Первая презентация в качестве городского публициста. Есть какие-нибудь советы? Кроме того, что нужно держаться подальше от движущихся транспортных средств.

Я оглядела толпу. Это была смесь разных возрастов, национальностей, сексуальных ориентаций и финансового положения. Насколько я могла судить, единственное, что их всех объединяло — это то, что они находились в этой комнате и слушали, как Дариус рассказывает о том, куда деваются какашки.

— Мы невероятно преданные люди, — сказал он. — Если ты сможешь убедить всех, что это пойдет на пользу Стори-Лейка, они будут поддерживать тебя.

— Приятно слышать.

— Кстати, разве ты не должна была зайти ко мне с контрактом, чтобы я мог на него взглянуть? — спросил он.

— Как ты...

Он соизволил одарить меня ухмылкой.

— Маленький городок, помнишь? Кэм упоминал об этом на прошлой неделе. Потом Хейзел написала мне, чтобы я напомнил тебе, если мы увидимся сегодня вечером. О, и Дариус нанял меня написать эту чёртов контракт.

— Разве это не конфликт интересов?

— Я даю тебе слово, что не пытаюсь тебя надуть.

— Взаимно, — слова слетели с моих губ прежде, чем мой мозг успел их уловить. — Э-э-э... Я имею в виду, Твиззлер? — я достала ещё один из пакетика Билли и предложила ему.

Он посмотрел на него так, словно я только что предложила ему чашу с ядом.

— Мне и так нормально. Спасибо.

«Сноб в отношении перекусов».

— Итак, вернёмся к контракту. У меня не было времени на этой неделе. У тебя есть окошки для записи на следующей неделе? — спросила я.

— Я могу освободить место.

Я достала телефон и открыла приложение календаря.

— Боже, женщина. Что это, чёрт возьми, такое? — спросил Гейдж.

— Это мой календарь.

— У тебя пятнадцать мероприятий на каждый божий день.

К каждому событию также было прикреплено по крайней мере два напоминания или будильника, но ему не нужно это знать.

— Я не хочу ничего забыть. Прекрати меня осуждать, — я пролистала свою неделю. — В среду у меня будет время в четыре.

Гейдж сверился со своим аккуратным, организованным по цветам календарём.

— Это подойдёт, — он выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, но ропот в толпе заставил нас обоих снова обратить внимание на переднюю часть зала.

Эмилия Рамп стояла перед микрофоном, установленным для комментариев зрителей.

— У меня есть комментарий к городскому постановлению номер пятьдесят семь, пункт Л.

Ропот в толпе стал громче.

К их чести, члены совета воздержались от того, чтобы закатывать глаза, и начали перелистывать свои толстые папки. Очевидно, для организации города требовалось по меньшей мере столетие бумажной работы.

— Не нужно, ребята. У меня всё здесь есть, — сказал Дариус, постукивая себя по виску. — В постановлении пятьдесят седьмом, пункт Л, описаны надлежащие способы ловли рыбы. В частности, запрещается ловить рыбу голыми руками.

Кэм откинулся на спинку стула рядом с Хейзел и скрестил руки на груди. Взгляд, который он бросил в сторону Эмилии, мог бы поджарить простого смертного как в микроволновке.

— Да ладно вам, — крикнул кто-то позади нас.

— Сядь на свой зад, Рамп, и оставь городские дела людям, которым действительно небезразлична судьба Стори-Лейка, — рявкнул кто-то ещё.

Зрители начали освистывать.

— Я имею право высказываться по поводу нарушения законов, — настаивала Эмили. — Я видела, как Уиллис Уимпершмидт голыми руками вытащил судака из озера в субботу в 9:17 утра. Я сообщила об этом шефу полиции, который сказал, цитирую: «Почему бы тебе не заняться своими делами, пока кто-нибудь не решил скормить тебя саму рыбам»?

По толпе прокатился взрыв смеха. Леви Бишоп пробыл на посту шефа полиции всего несколько месяцев после своего неохотного назначения и использовал неортодоксальный подход к использованию своих полномочий.

Уиллис поднялся на ноги в четвёртом ряду. Мужчина всегда был одет в какую-нибудь фланелевую одежду и комбинезон.

— Я поймал чёртову рыбу на крючок, подтянул леску и в моей чёртовой сети была чёртова дыра, так что я использовал свои чёртовы руки. Подайте на меня в суд, — прорычал он.

— Возможно, я буду вынуждена это сделать, если наши правоохранительные органы откажутся исполнять законы наших предков, — драматично произнесла Эмилия в микрофон. Женщина явно серьёзно относилась к правилам.

— Мне всё равно, сколько у тебя предков. Хватит тратить наше время впустую, — крикнул кто-то.

— Хотите прокомментировать, шеф? — спросил Дариус.

Все головы повернулись к задней части комнаты, где Леви прислонился к стене. Он был таким же красивым, как и его братья, но если Гейдж общительный и обаятельный — с людьми, которые не были мной — то Леви замкнутый. И если Кэм был откровенным ворчуном, то Леви был скорее угрюмым.

Он пожал своими массивными плечами.

— Это глупый закон. Я не буду настаивать на его соблюдении.

— Спасибо за твой комментарий, Эмилия. Я добавлю указ номер пятьдесят семь, пункт Л, к списку постановлений, которые должны быть отменены в этом году, — сказал Дариус.

— Но сейчас этот закон в силе, — настаивала она. — Законы должны соблюдаться.

Картофелина пролетела по воздуху и попала Эмилии в плечо. При ударе она лопнула и с глухим стуком упала на пол. По толпе пронёсся низкий взрыв смеха.

— Я до сих пор не понимаю всей этой истории с картофелем, — прошептала я Билли.

— Картофель — это приемлемая форма наказания, применяемая к гражданам, совершившим преступления против города. Картофель должен быть запечённым и не более 15 см в длину, — проинструктировала она, доставая из своей сумки самую натуральную запечённую картофелину. Билли швырнула её в сторону Эмилии и попала ей прямо в левую ягодицу. — Видишь? Это безопасный и забавный способ выразить своё недовольство. Кроме того, это отличный способ израсходовать лишний картофель, пока он не испортился.

Под очередную волну свиста побеждённая, подавленная Эмилия вернулась на своё место рядом со своим мужем, который выглядел так, словно хотел бы самоустраниться из этой ситуации через люк в полу.

— Мне её почти жаль, — сказала я, съёжившись от испанского стыда. — Может быть, она просто совершила ошибку?

— Невозможно случайно попытаться разрушить свой собственный город, чтобы прийти к власти, — сухо сказал Гейдж.

Но в ситуации Эмилии с «квадратным штырём в круглой дырке» было что-то, что задело меня за живое. Я слышала, что она была заурядной средней сестрой между двух экстраординарных отпрысков, и я могла ей посочувствовать. Моя старшая сестра была светом в жизни моих родителей. Я стала кульминацией шутки, которая начиналась словами «Нам следовало остановиться на одном ребёнке».

Лаура, сестра Гейджа, подняла руку из первого ряда, где она сидела рядом со своими родителями.

— Я хотела бы внести предложение о том, чтобы только гражданам, которые не совершали государственной измены городу, разрешалось выступать на городских собраниях.

— Спасибо тебе за это ходатайство, Лаура, — сказал Дариус. — Я добавлю его в список ходатайств, которые должен рассмотреть наш городской юрист.

Гейдж рядом со мной раздражённо вздохнул, когда толпа зашумела в знак согласия.

— Ты городской юрист, не так ли? — спросила я его.

— Да.

— Вы, Бишопы, определенно привержены идее участия в жизни общества, — отметила я.

— Этот город многое нам дал. Теперь наша очередь отплатить тем же, — сказал он, словно обороняясь.

— Расслабься, мистер Роджерс. Это было позитивное замечание, а не критика.

(Отсылка к телепередаче «Соседство мистера Роджерса», — прим)

Гейдж глубоко вдохнул, затем выдохнул, но ничего не ответил. Он двумя пальцами отбивал ритм по бедру, показывая, что мне снова удалось вывести его из себя, просто дыша рядом с ним. Я отметила это как свою очередную победу.

— Двигаемся дальше, — продолжил Дариус с переднего ряда. — Зои Муди, городской публицист, проводит свою первую презентацию. Так что, ребята, уберите картошку.

— Удачи, — прошептала Билли, пока я перебиралась через неё.

— Спасибо. Прошу прощения. Извините. Прошу прощения.

Я дошла до прохода, не сломав никому ноги и всего дважды споткнувшись. Я поправила блейзер и убедилась, что юбка не задралась сзади.

— Всё готово? — прошептала я директрисе похоронного бюро и королеве аудиовизуального искусства Лакреше, пока направлялась к микрофону. Перед уходом я отправила ей по электронной почте свою презентацию.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть, о чём пойдёт речь на этих слайдах, — сказала она, одарив меня зубастой улыбкой и подняв вверх большой палец.

По сути, я планировала прочитать то, что есть на слайдах, которые были вполне интуитивно понятными, поэтому её комментарий заставил меня занервничать. Но я всё равно повернулась, чтобы обратиться к совету.

— Спасибо, мэр Оглторп. Для тех из вас, кто меня не знает...

— Мы все знаем, кто ты, Зои. Переходи к интересному, — крикнул со второго ряда седой Гатор Джонсон, водитель эвакуатора. Его элегантная жена Лэнг ткнула его локтем в бок и ободряюще улыбнулась мне.

— Э-э, точно. Окей. Итак, я здесь, чтобы обсудить общегородскую образовательную инициативу...

— Мне не нравится образование! Школа для дураков, — проревел мужчина на скутере и в футболке с надписью «Я пукнул». Зацените моё везение, это оказался Ворчун Джордж из книжного магазина.

— Возможно, это образование ты не возненавидишь, так как это облегчит тебе доступ ко всем вестернам, которые тебе так нравятся, Джордж. Поэтому я предлагаю тебе временно захлопнуться и придержать свои комментарии до конца. Иначе я буду сбиваться с мысли каждый раз, когда ты меня перебиваешь, и мне придётся начинать сначала. Мы проторчим тут всю ночь, — предупредила я.

Он фыркнул, но промолчал.

Я дала знак Лакреше включить презентацию.

— Итак, как вы можете видеть, Доминион привлекает туристов в основном в возрасте от двадцати до тридцати лет. Часто это неженатые любители выпить на досуге, которые ищут острых ощущений.

Раздался коллективный смешок, сопровождаемый хищным присвистыванием. Я повернулась лицом к экрану и сразу же присоединилась к мужу Эмилии, мечтавшему провалиться через люк в полу. Там была не моя презентация. Там были мои фотографии с пляжного отдыха трёхлетней давности. Я выбрала не тот жесткий диск, и теперь все в городе любовались на меня в ярко-розовом бикини, держащую в руках бокал маргариты размером с аквариум.

— Боже мой, — пискнула я.

— Беру свои слова назад. Образование — это не так уж плохо! — воскликнул Джордж.

Я лихорадочно нажимала кнопки на пульте дистанционного управления, ища способ выключить это, но мне удалось лишь пролистать ещё несколько фотографий, после чего появилось видео, на котором я демонстрирую свои загорелые ягодицы в стрингах. Свист стал громче, и щёки у меня запылали ярче, чем мои ягодицы на экране.

— Ради всего святого, Лакреша, выключи это! — вскрикнула я.

Экран погас, и толпа зааплодировала.

— Что бы ты ни продавала, мы в деле, — пошутил Куэйд, наш местный бодибилдер.

— Для галочки уточню, это была не моя презентация, — сказала я в микрофон.

— Что ж, ты определённо привлекла всеобщее внимание, — сказал Дариус, по-прежнему отводя глаза. — Пожалуйста, продолжай.

— Окей. Ладно. Дайте мне только... собраться с мыслями, — я на мгновение закрыла глаза и попыталась думать вопреки смущению. По крайней мере, никто не бросил в меня картофелиной. Зачем я здесь? Какие идеи я вложила в слайд-шоу? Образование. Верно. Я могу это сделать.

— Ты справишься, Зои, — крикнула Билли.

Раздались редкие аплодисменты, и я открыла глаза.

— Послушайте, суть в том, что Доминион — отстой.

Аплодисменты стали громче и более организованными, и люди закивали. Я посмотрела на Гейджа, который неохотно кивнул мне.

— Они думают, что раз завоевали туристический рынок, то могут наезжать на Стори-Лейк. Но это не так. Я своими глазами видела, как Стори-Лейк давал отпор Доминиону.

— Да, столкнул его прямо с причала, — прокричала Лаура с первого ряда.

— Дерьмовафля! — крикнул кто-то.

Настала очередь Хейзел залиться краской. Именно она прошлым летом столкнула мэра Доминиона с причала в озеро и придумала термин «дерьмовафля». Это стало неофициальным фирменным оскорблением в Стори-Лейке.

— Именно так. Что ж, я хочу поговорить с вами о том, как действовать жёстче. Есть много людей, которые хотят провести отпуск на озере без некачественной еды, напитков по завышенной цене и недружелюбной атмосферы Доминиона. Если задействовать немного образования и немного помощи, вы сможете найти способ принять всех, кого не принимает Доминион. Семьи с маленькими детьми, люди старше тридцати пяти, пенсионеры, книжные клубы, — сказала я, указывая на Хейзел. Она улыбнулась. — Моя замечательная лучшая подруга, который пишет романы, которые вы все должны прочитать, была на правильном пути с Летним Фестивалем. Стори-Лейк — это не какое-нибудь разгульное место для весенних каникул, где всё держится на дизельном топливе и гидроциклах. Вы лучше этого, и туристам пора обратить на это внимание.

Аплодисменты придали мне уверенности ведущего вечернего ток-шоу с увлечённой аудиторией.

— Итак, давайте поговорим о том, как вам это сделать, — продолжила я. — Я предлагаю Стори-Лейку организовать серию образовательных, — я взглянула на Джорджа, который выглядел так, будто снова собирался жаловаться. — Э-э, вечеринок, — продолжила я. — Там будут представлены блюда и напитки, а также официальные ораторы, которые помогут вам реализовать общегородские инициативы, такие как дружелюбные к аутизму протоколы, уроки языка жестов, планы по обеспечению доступности, чтобы сделать ваши торговые помещения и рестораны более безопасными и удобными для людей с ограниченными возможностями передвижения. Вы уже проделали большую работу по обеспечению доступа. Теперь вам просто нужно превратить этот доступ в доброжелательность. Здесь будут рады каждому, кого не принимают в Доминионе.

— Кто будет заниматься этим обучением? — спросил кто-то.

— И как мы собираемся привлекать людей? — спросил другой горожанин.

— У меня есть несколько идей по поводу обоих этих вопросов. Начиная с размещения рекламных щитов с моими фотографиями из отпуска. Я просто шучу.

* * *

— Ты была великолепна, — сказала Билли, обнимая меня за шею, когда я вернулась на своё место. — Это то, над чем ты работала внизу в баре каждый вечер?

— Да, а ещё над моей переносимостью алкоголя, — пошутила я. Моё сердце колотилось так, словно я только что пробежала 5 км в гору, а по спине стекал водопад пота, но я справилась. Я оправилась от катастрофы, импровизированно провела презентацию и получила единогласное одобрение совета на реализацию моих планов. В качестве бонуса почти никто не заснул, меня не закидали печёными овощами, а у Джорджа не возникло жалоб после того, как я закончила презентацию. Честно говоря, он был одним из тех, кто спал. Но я всё равно сочла это победой.

— Кстати, твоя задница в том видео выглядела потрясающе. Я говорю это как друг, а не только как представитель ЛГБТ-сообщества, — сказала Билли, протягивая мне открытый пакет с зефирками.

— Спасибо, — я бросила взгляд в сторону Гейджа. — Что ты думаешь?

— Я думаю, ты не облажалась, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Ты была умной и остроумной. Ты не просто получила одобрение. Ты воодушевила всех.

— Я имела в виду, что ты думаешь по поводу моей задницы.

На краткий миг он улыбнулся, по-прежнему не глядя на меня.

— Она тоже была впечатляющей, Катастрофа.

У меня были прозвища и похуже.

Я флиртовала. Это плохая идея по целому ряду причин, но я была на седьмом небе от счастья, и он неохотно назвал меня умной. Это означало, что я действительно заслужила это. Это хорошо. Я чувствовала себя хорошо.

Я как раз собиралась сунуть в рот зефирку, чтобы не ляпнуть что-нибудь слишком рискованное, когда увидела, что Лаура покидает своё место в первом ряду. Её лицо было пепельно-серым, пока она выкатывала из зала. Фрэнк и Пеп Бишоп с одинаковым беспокойством смотрели ей вслед.

— С твоей сестрой всё в порядке?

— А что? — спросил Гейдж, нахмурившись.

— Она только что удалилась в спешке. Твои родители выглядят обеспокоенными.

Он вытащил из кармана свой телефон. На экране уже появилось какое-то уведомление, которое я не смогла прочитать, не забравшись к нему на колени.

Гейдж поднял на меня взгляд. Его зелёные глаза остановились на моём лице, хотя я могла сказать, что его мысли были уже где-то далеко.

— Мне пора идти, — он встал и направился к проходу. Мгновение спустя за ним последовали его родители. Кэм нахмурился со своего места на возвышении и показал свой телефон Хейзел, которая выглядела так, будто её вот-вот стошнит. Я повернулась на своём месте и заметила, что Леви исчез со своего места в конце зала.

Казалось, никто больше не обращал внимания на то, что почти все Бишопы покинули зал. Но я чувствовала необъяснимое напряжение. Кэм с каждой секундой становился всё более раздражительным, а Хейзел поглаживала его ногу под столом.

Я промучилась ещё десять минут, слушая про «городские дел» а, прежде чем доктор Эйс предложил завершить собрание.

— Поддерживаю, — сказал Кэм, вскакивая на ноги. Он по-собственнически сжал Хейзел в объятиях и бросился к двери как раз в тот момент, когда предложение было принято.

— Что происходит? — спросила я, когда, наконец, пробралась сквозь толпу к Хейзел.

Она снова покачала головой и схватила меня за руку.

— Не здесь.

Мы нырнули в вестибюль, и, поскольку половина города выходила из здания вместе с нами, Хейзел потащила меня через дверь с табличкой «Вход воспрещён». Это оказалась маленькая кухня для персонала, где холодильник украшали магниты, связанные со смертью.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Что? Кто-то из детей болен? — у Лауры было трое подростков, которые были центром её мира.

Хейзел закрыла лицо руками.

— Нет. С ними всё в порядке. Водителю, сбившему Лауру и её мужа Миллера, наконец-то предъявили обвинение.