Гейдж

Зои: У меня есть важные новости. Ну, две новостищи? Новостюшки? Как бы то ни было, найди меня у костра, и я расскажу тебе обо всех новостях.

Я: Знаешь, подобные сообщения приводят меня в ужас.

Зои: Как ты думаешь, почему я продолжаю их присылать? Увидимся в гостинице!

* * *

Субботним вечером в гостинице царило оживление, какого я никогда прежде не видел. Старые и новые жители Стори-Лейка собрались во внутреннем дворике и на берегу вместе с приехавшими в гости читателями. Было также небольшое неожиданное скопление соседей из Доминиона и туристов.

Стрекотание сверчков и древесных лягушек заглушалось битами младшей сестры Дариуса, которая работала ди-джеем в дальнем конце патио. Билли и Хана установили два бара под открытым воздухом, чтобы справиться с наплывом посетителей из вестибюля, где Опал вела аудиенцию с Дариусом, моими родителями и некоторыми жителями «Гавани».

По всеобщему мнению, Читательский Уик-энд стал настоящим хитом. Автограф-сессия Хейзел прошла с полном аншлагом. Ферма-приют моих родителей начала свою работу с отличного результата, собрав за день более 5000$ пожертвований. Городские заведения сообщали о рекордных продажах. И все четырнадцать бездомных животных нашли новый дом всего за несколько часов, в основном с пенсионерами из «Гавани Стори-Лейка».

И всё это благодаря Зои.

Я не знал, знает ли она об этом, но сегодняшний день доказал, насколько хорошо она вписалась в это место. И я собирался найти способ убедить её остаться.

Что-то острое ткнулось мне в бок.

— Сосиску?

Моя сестра подкатила ко мне и размахивала палочкой для запекания.

— Ой, Ларри. Что за хрень? — сказал я, потирая рёбра.

— Это для костра. Я подумала, что ты захочешь произвести впечатление на Зои своей сосиской, — сказала она, сама невинность.

— Между прочим, я уже произвёл на неё впечатление своей сосиской.

— Фу.

— Ты сама начала, — напомнил я ей.

— Да, да. Она мне очень нравится, Джиджи.

— Мне тоже.

— И не только потому, что она испортила «Бухлотаг Доминиона», — добавила Лаура.

— Что она сделала?

— Похоже, что сегодняшнее мероприятие Доминиона не выдержало внезапной проверки безопасности. И теперь, похоже, их страховая компания может перестать обслуживать город, — самодовольно сказала Лора.

— И какое отношение к этому имеет Зои?

Лаура фыркнула.

— Я не скажу тебе, если ты собираешься привлечь её к ответственности за это.

— Я всегда на стороне Зои, — заверил я её.

— Инспекторы таинственным образом получили анонимное сообщение о мероприятии и некачественной конструкции платформы. Всё это было закрыто ещё до того, как началось, — объяснила она.

— Откуда у неё вообще было время?.. Знаешь что? Неважно. Эта женщина не перестаёт меня удивлять, — ответил я.

— Так ты собираешься жениться на ней или как? — потребовала Лаура.

— Если я смогу убедить её перестать сеять хаос достаточно долго, чтобы влюбиться в меня.

— Удачи тебе с этим, — моя сестра указала через толпу на костёр на пляже, где моя клиентка Одри смеялась со своими детьми, пытаясь поджарить маршмеллоу. Она выглядела намного беззаботнее, чем когда-либо за последние годы. — Кстати, отличная работа — увезти Одри подальше от этого придурка Джеральда. Я слышала, она с детьми переезжает поближе к своим родителям.

— Это должно помочь, — предсказал я.

— Это помогло мне. Ты знал, что сегодня годовщина первого отъезда Миллера и Леви в командировку после того, как у меня родились мальчики?

Воспоминания пронзили меня, как вспышка.

«Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ними, Гейдж. Заботься о моей семье, когда меня здесь нет».

— Я была до смерти напугана, — продолжила Лаура. — Я сама всё ещё чувствовала себя ребёнком, а у меня уже было двое детей. Но у меня были мама и папа. И я всегда могу рассчитывать на тебя, Мистер Надёжность.

Она поддразнивала меня, но у меня звенело в ушах. Возможно, я был рядом, менял подгузники и отвозил детей в детский сад. Но когда это было важнее всего, на обочине дороги, меня там не оказалось. Я не защитил ни её, ни детей от потери, которая никогда не заживёт.

Когда Миллер поручил мне беречь его семью, я был двадцатилетним мальчишкой. Его вера в меня, тот факт, что он доверял мне самые важные вещи в своей жизни, значили для меня всё. Эта ответственность, это доверие помогли мне почувствовать себя мужчиной.

Горе — это тысячи разных моментов в течение жизни. Есть тысячи способов скучать по кому-то.

— Для этого и существует семья, — сказал я хрипло.

— Я рада, что ты моя семья.

— Ты не носишь обручального кольца, — заметил я. Мой голос показался мне напряжённым.

Лаура сунула руку под ворот футболки с надписью «Читательский Уик-энд» и вытащила цепочку с двумя обручальными кольцами.

— Мне показалось, что пришло время. Но я всё равно хотела какое-то время держать их поближе к себе.

— Я люблю тебя, Ларри.

— Я тоже тебя люблю, чудик. А теперь, если ты меня извинишь, я должна пойти и попросить своих детей приготовить нам с Вэл идеальные сморы.

— А у меня есть рыжеволосая маньячка, которую я должен покорить.

Лаура сделала паузу и глубоко вздохнула.

— Миллеру понравилось бы всё это.

— Да, ему бы понравилось, — согласился я, чувствуя, как боль утраты комом застряла у меня в горле.

— Мне нравится думать, что он всё ещё рядом. Всё ещё заботится о нас. Сегодня утром я нашла десятицентовик на своём коврике.

— Кажется, они сами находят тебя, — сказал я.

— Спасибо тебе, Джиджи.

— За что? — спросил я неуверенно.

Её улыбка была мягкой и грустной.

— За то, что ты — это ты.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — солгал я.

— Да. Конечно, — она понимающе подмигнула мне и скрылась в толпе.

Я наблюдал за ней, пока она ехала к столику в дальнем конце патио. Хейзел, выглядевшая счастливой, но измученной, сидела рядом с Кэмом, который выглядел просто измученным. А позади них стояла Зои, и её смех, который ни с чем нельзя спутать, разносился по ночному воздуху.

Мои ноги уже несли меня к ней, словно она обладала силой притяжения, когда толпа расступилась, и я увидел розовый поводок в её руке. Лютик сидела на стуле рядом с Хейзел и с обожанием смотрела на Зои.

Зои Муди по доброй воле завела собаку. Это определённо большая новость. Это знак. Я женюсь на этой женщине, и мы проведём остаток жизни, сводя друг друга с ума.

Мне уже не терпелось, чёрт возьми.

Мои родители и Леви присоединились к весёлой компании за столом. Все, кто был мне дорог, находились прямо здесь, в пятнадцати метрах от меня.

Все, кроме Миллера.

Я был на полпути через террасу, когда к столу подошла Валери с двумя бокалами вина. Она поставила один из них перед Лаурой и села на пустой стул рядом с ней.

Горе, которое на цыпочках кралось по краям моего сознания, ударило меня, как кувалдой.

Я всё ещё не мог поверить, что это Валери, а не Миллер, принесла Лауре выпить и шутила с Кэмом и Хейзел. Он должен был быть здесь, чтобы наблюдать, как растут его дети, радоваться своей отставке, возить Лауру в отпуск, о котором она всегда мечтала, помогать на ферме. И по-прежнему оставаться тем, к кому я обращался за жизненным советом.

Но он погиб, навсегда вычеркнутый из нашей жизни, и теперь на его месте сидела женщина, которая отняла его у нас.

На секунду я ощутил хрупкость жизни. Тот факт, что в один момент всё могло быть прекрасно, а в следующий всё могло рухнуть.

Мы пережили это. Мы старались находить во всём лучшее. Но переживу ли я следующее несчастье? Буду ли я готов к этому? Смогу ли я остановить это до того, как это произойдёт?

Зои наклонилась и что-то сказала моей сестре, что заставило Лауру запрокинуть голову и рассмеяться. Волосы Зои, казалось, светились красным в свете факелов. Она была неземной и настоящей, красивой и хаотичной, и моё сердце разрывалось от желания быть ближе к ней.

Я был влюблён в неё. Я хотел, чтобы она осталась, стала частью моей жизни, моей семьи. Но смогу ли я пережить, если с ней случится что-то плохое? Сможет ли она пережить, если это случится со мной?

Если бы я не наблюдал за ней так пристально, то не заметил бы этого. Зои нахмурила брови, когда что-то на берегу привлекло её внимание. Она уже передала поводок Лауре и двинулась дальше, когда первый испуганный крик перекрыл музыку и всё стихло.

Я побежал, даже не успев понять почему. Но через секунду, когда я пробирался мимо людей, которые всё ещё веселились, всё стало ясно. Зои бежала к Одри, которая была на пляже со своими детьми. Но она откинулась назад под странным углом, с выражением ужаса на лице. И тут я понял почему.

Джеральд, её будущий бывший муж, стоял позади неё, крепко обхватив её рукой за шею. Глаза Одри блестели от страха, который я мог видеть с расстояния в несколько метров. Её дети застыли, всё ещё держа палочки для запекания сосисок на костре.

— Зои! Нет! — закричал я, пока она неслась к ним сквозь толпу.

Адреналин замедлил время, и я увидел на лицах каждого прохожего выражение удивления, шока и ужаса, когда они поняли, что Зои увидела раньше всех нас.

Я был слишком далеко. Я опоздаю. Я не смогу её спасти.

— Кэм! Леви! Миллер! — рявкнул я, молясь, чтобы кто-нибудь из них был ближе, чем я.

Я увидел, как Лаура отъезжает от стола, а Валери встаёт перед моей сестрой, блокируя её.

И тут Зои издала леденящий душу вопль. Моё сердце остановилось, хотя моё тело продолжало двигаться. Всё воспринималось отдельными фрагментами мозаики. Удивление в налитых кровью глазах Джеральда. Страх в глазах Одри. Крик Хейзел, когда она схватила детей Одри и оттащила их в безопасное место, а Кэм бросился вперёд.

Они свалились в кучу, и я на долю секунды потерял её из виду.

Теперь все, наконец, начали двигаться, образуя круг вокруг инцидента, а не разбегаясь кто куда. Потому что именно так поступал Стори-Лейк, когда кто-то из наших попадал в беду. Леви и Кэм ввалились в беспорядок, всего на шаг отставая от меня.

Гейтор схватил складной стул и замахнулся им, как профессиональный реслер.

— Дай-ка я на него! — слева от меня Эрлин Дабнер из городского совета уводила с патио на песок толпу разъярённых читателей, вооружённых винными бутылками.

— Зои! — крикнул я, проталкиваясь сквозь толпу.

Одри, рыдая, ползла на четвереньках к своим детям.

Зои каталась по песку вместе с Джеральдом. Он оказался на ней сверху и отвёл руку назад, собираясь ударить мою женщину.

Но Зои опередила его.

— Ты проклятое бл*дское мудло! — процедила она сквозь зубы и впечатала ладонь в его лицо.

Перед глазами у меня всё поплыло, а тело двигалось само по себе, наблюдая, как его кулак летит в замедленном темпе. Подгоняемый сочетанием ярости, горя и адреналина, которые я чувствовал, я схватил мужчину сзади и отшвырнул его от неё. Я не помнил, как повалил его на землю, но я запомнил каждое ощущение от того первого удара. Я почувствовал запах спиртного в его дыхании. Я почувствовал, как хрящ в его носу сломался под моими костяшками пальцев. Я ударил его ещё два раза, прежде чем Кэм и Гатор оттащили меня от него.

Начался хаос, когда Леви перевернул избитого и окровавленного Джеральда на живот, чтобы надеть на него наручники. Мои родители и доктор Эйс увели Одри и её дрожащих детей.

— Славный удар, хороший парень, — радостно просипела Зои, лежа на земле. У неё на лбу и на лице была кровь, а на щеке уже начал появляться синяк.

Я поднял её на ноги.

— У него могло быть бл*дское оружие, — холодно сказал я.

— У него было оружие, — поправил Леви. В его голосе звучала холодная ярость, когда он поднял маленький нож с неподвижным лезвием.

Зои осмотрела кровавый порез на своём левом предплечье, прижимая запястье в бандаже к груди.

— Это всё объясняет.

— Господи Иисусе, — выдохнул я. Я был так взбешён, что едва мог нормально видеть.

— Чёрт возьми, детка. Где ты научилась так бить? — спросил её Кэм, пока полдюжины людей протягивали Зои салфетки для коктейлей.

Потому что у неё шла кровь. Потому что она бросилась на вооружённого и опасного мужчину, не думая о последствиях. Она буквально бросилась навстречу опасности.

Я не мог дышать. Не мог думать. Не мог ничего делать, кроме как смотреть на кровь и лезвие.

Она могла погибнуть. Он мог убить её.

Я мог потерять её, потому что не мог до неё добраться. Потому что я не мог рассчитывать на то, что она поставит во главу угла собственную безопасность.

— Это была самая глупая вещь, которую ты могла сделать, Зои, — огрызнулся я.

Мой тон заставил Кэма и Леви остановиться и посмотреть на меня с выражением «какого хрена».

— Воу, Гейдж. Я понимаю, что ты расстроен. Это был нешуточный инцидент. Но этот парень тащил её прочь, и никто ничего не предпринимал, — сказала она. — Кто-нибудь может принести мне бокал вина или, типа, бочку маргариты?

— Значит, ты решила не звать на помощь, а стать грёбаным героем, — настаивал я.

— Чувак, не делай этого, — пробормотал Леви себе под нос, но я проигнорировал его.

Подбежала Хейзел с открытой бутылкой шампанского.

— Зо, ты в порядке?

— Меня ударили по лицу, полоснули ножом по руке, и у меня снова болит запястье, но после этой бутылки со мной всё будет в порядке, — пошутила она.

Я по-прежнему не мог пошевелиться. Не мог дышать. Вот на что похожа жизнь с Зои. Одна катастрофа за другой, пока она не пойдёт на риск, из которого не сможет выбраться.

— Ты могла погибнуть, — сказал я.

Хейзел медленно начала вставать между мной и Зои.

— Он расстроен, — сказала Зои.

Я обошёл невесту моего брата и указал на Зои.

— Я знал, что ты импульсивная, но это было попросту глупо и эгоистично. Ты никого не позвала на помощь. Ты просто бросилась в опасную ситуацию, не думая ни о чём и ни о ком другом.

— Она звала на помощь, чувак, — сказал Кэм.

— Она позвала тебя, — сказал Леви.

Я потряс головой, пытаясь прояснить мысли, пытаясь вспомнить. Но всё, что я мог видеть, это как она убегает от меня. Навстречу опасности.

Зои внезапно оказалась передо мной, положив руки мне на грудь.

— Я позвала тебя, а потом Леви, потому что знала, что он где-то поблизости и может надеть на парня наручники, — спокойно сказала она.

Но я не мог ни слушать её, ни смотреть на неё. Страх был живым зверем, пытающимся вырваться из моей груди.

— Эй, твоё сердце колотится очень быстро, — прошептала Зои.

— Может быть, это потому, что я не могу поверить, что ты могла быть такой глупой, — ледяным тоном произнёс я.

Её руки соскользнули с моей груди. И тут снова вмешалась Хейзел с таким видом, словно была готова меня убить.

Зои перевела дыхание.

— Я понимаю, что ты сейчас испытываешь сильные чувства, но ты не имеешь права говорить...

— Ты пыталась предупредить меня. Говорила, что это будет ошибкой. Ты не шутила, — сказал я с невесёлым смешком. Моё сердце бешено колотилось. В моей голове всё смешалось. Зои, лежащая на земле. Лаура, лежащая на больничной койке. — Я не могу быть с кем-то, кто будет таким беспечным, безрассудным. Я не могу с этим справиться. С тобой. С меня хватит.

Мне казалось, что мне не хватает кислорода. Я чуть не потерял её. Я не мог защитить её. Я не мог защитить никого. Одри была в опасности, потому что я не настоял на судебном запрете, и Зои чуть не поплатилась за это.

— Эй! — Хейзел зарычала, снова вставая между нами. Но Кэм преградил ей путь и оттолкнул меня на шаг назад.

— Тебе лучше заткнуться на хрен прямо сейчас, — голос Кэма был тихим, и я услышал в нём предупреждение. Но это не имело значения. Ничто не имело значения.

— Нет, всё в порядке, — решительно сказала Зои. — Между нами определённо всё кончено.

В её тоне была решительность, которая пробилась сквозь поверхностный слой ярости и страха.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно. Но ничего не вышло. Ничего, кроме горького привкуса страха.

Одри снова появилась рядом, сквозь маленькую кровавую дырочку на её рубашке виднелась повязка.

— Боже мой, Зои! Ты в порядке?

— Я в порядке на тысячу процентов, Одри. Я клянусь. А с тобой всё нормально? — спросила Зои, забыв обо мне и раскрыв объятия.

Одри упала в них, и они обнялись.

— Мне так жаль. Мне так жаль.

Зои отстранилась и обняла Одри.

— Это не твоя вина.

Одри покачала головой и сморгнула слёзы.

— Ситуация... обострялась. Я должна была что-то сказать, должна была предвидеть. Мне так жаль.

Мы с Леви обменялись испепеляющими взглядами. Мой брат был прав. Между ними происходило нечто большее, чем Одри рассказывала нам обоим. Я пропустил это мимо ушей, и Зои едва не поплатилась за это. Добровольно. Переварить это было невозможно. Слишком много неудач нужно было проанализировать.

— Ты не несёшь ответственности за всё, что он сделал. Но, боже, теперь я особенно рада твоему разводу, — сказала Зои. — Пойдём выпьём и, может быть, ещё немного пообнимаемся.

— Звучит заманчиво, — дрожащим голосом произнесла Одри.

Зои оглянулась на меня через плечо, и я не увидел в её великолепных зелёных глазах ничего, кроме пустоты. Хейзел последовала за ними, испепеляя меня взглядом. Вместе они вернулись во внутренний дворик, где их увидели мои родители и большая часть Стори-Лейка.

* * *

— Господи, как, чёрт возьми, мы должны возить покушавшихся на убийство людей на твоём грёбаном пикапе? — пожаловался Кэм, пока мы грузили Джеральда на заднее сиденье грузовика Леви.

— Может, тебе стоило подумать об этом до того, как ты заставил меня стать шефом, — огрызнулся Леви.

— У нас вообще есть тюрьма? — устало спросил я. Такое чувство, что за последние тридцать минут я прожил десять лет.

— Ты звал Миллера, — сказал мне Кэм.

— Что? Нет, не было такого.

— Нет, было, — сказал Леви.

— Неважно. С ней всё в порядке? — спросил я, не желая произносить имя Зои вслух.

— С кем? Одри? — спросил Леви.

— Нет, — упрямо ответил я.

— Зои в порядке, — ответил он, сжалившись надо мной.

— Но что, чёрт возьми, с тобой не так? — потребовал Кэм.

— Ничего. Я в порядке.

Леви захлопнул дверцу, несмотря на пьяные мольбы Джеральда.

— Тогда это было действительно чертовски глупо.

— Я знаю. Она никогда не думает, прежде чем действовать, — согласился я.

— Я не про Зои. А про тебя, тупица, — перебил Кэм. — Тебе лучше надеяться, что она такая же всепрощающая, какой была Хейзел, когда я был полным придурком и чуть не разрушил наши отношения на всю свою оставшуюся несчастную жизнь.

— Мне действительно понравилось надевать на тебя наручники той ночью, — задумчиво произнёс Леви.

— Я знаю, что тебе это понравилось, придурок. Джиджи, ты облажался. Тебе лучше найти способ это исправить, — сказал мне Кэм.

Я потёр лицо руками.

— Ты уверен, что с ней всё в порядке?

Леви смерил меня взглядом.

— Почему бы тебе не пойти и не проверить самому?

Я покачал головой.

— Я не могу. Мне нужно идти.

* * *

Я допивал свой третий бокал бурбона, всё ещё не решив никаких проблем с места на своём диване, когда услышал, как кто-то вошёл в мой дом. Несколько мгновений спустя Нана, худшая в мире сторожевая собака, сопроводила мою маму в гостиную.

Мама включила свет, села рядом со мной и положила ноги на журнальный столик. Нана запрыгнула на подушку рядом со своей бабушкой.

— Уже одиннадцать часов вечера. Что ты здесь делаешь? — спросил я сквозь приятную одурманивающую дымку алкоголя.

— Пришла узнать, всё ли с тобой в порядке.

— А почему бы мне не быть в порядке?

— Потому что твоя партнёрша по сексу пострадала, защищая одну из твоих клиенток от мужчины, с которым ты помогал ей развестись, и ты стал звать на помощь своего покойного зятя. Затем ты наговорил кучу глупостей и ушёл домой один.

— У меня был тяжёлый день, мам. Я ценю твою заботу, но я в порядке и просто зашибись, — из-за бурбона мне было трудно выговаривать все слова.

Она тяжело вздохнула и похлопала меня по ноге.

— Иногда тебе так хорошо удается быть почти идеальным, что я забываю беспокоиться и о тебе тоже.

— Не о чём беспокоиться

— Ха. Конечно. Послушай, малыш. Мы все пережили ужасную травму. Мы все справляемся с этим по-разному. У каждого из нас есть свои механизмы преодоления. Некоторые из них здоровые, некоторые — не очень.

Я сделал большой глоток бурбона.

— Когда ты и твои братья наконец воссоединились, я уложила тебя спать в ту первую ночь, а сама стояла у двери твоей комнаты и слушала, как ты молишься. Ты хотел знать, если ты будешь хорошим мальчиком, значит ли это, что больше никогда не случится ничего плохого?

— Мам, мне тогда едва исполнилось четыре грёбаных года.

— И следующие тридцать с лишним лет ты изо всех сил старался быть идеальным, чтобы убедиться, что ничего плохого больше не случится.

— Да, ну, очевидно, я был недостаточно идеальным.

— Ты был самым милым маленьким мальчиком. В течение шести месяцев после того, как твои братья переехали жить к нам, ты вставал посреди ночи и заходил в их комнату, просто чтобы проведать их.

— Наверное, я хотел убедиться, что они не сделали ничего такого, что заставило бы вас пожалеть о том, что вы взяли нас к себе.

— Тогда ты был маленьким мальчиком, — повторила она. — Но сейчас ты мужчина. И ты знаешь, что, каким бы хорошим ты ни был, ты не сможешь защитить всех, кого любишь, от всего плохого, что происходит вокруг. Ты также знаешь, что не можешь просто перестать любить нас.

Я хмыкнул.

— Чертовски досадно, если хочешь знать моё мнение.

Она взяла у меня стакан и допила остатки алкоголя.

— Эй, налей себе сама, — пожаловался я.

— Ты сегодня немного облажался, малыш. Ты был не идеален. Но ты достаточно хорош. И у меня такое чувство, что после хорошего ночного сна утром ты, вероятно, будешь видеть всё более отчётливо.

Она снова похлопала меня по ноге.

— Спасибо, мам.

— Хочешь, я подоткну тебе одеялко? — предложила мама.

Я выдавил из себя подобие улыбки.

— Думаю, я смогу найти дорогу до кровати.

— Ладно. Увидимся завтра в гостинице за поздним завтраком. Отпразднуем. Это было большое событие, которое Хейзел и Зои организовали для всех нас.

— Да. Конечно.

Она встала.

— Я собираюсь пойти домой и сразиться с твоим отцом за остатки мороженого.

— Напиши мне, когда вернёшься домой.

— Мой милый мальчик, — её улыбка была нежной, а затем стала ещё резче. — Завтра ты будешь чувствовать себя дерьмово, и ты это заслужил, но помни, что я люблю тебя.