Гейдж

— Зои? Что, чёрт возьми, ты делаешь? Сейчас три часа ночи, — пожаловался я, стоя в дверях кабинета/столовой Зои.

Она была голой, если не считать пары пушистых тапочек, и сидела на полу, перебирая многочисленные стопки документов. Нана лежала на спине, прижавшись к ней, и храпела, как бензопила.

— Ничего. Возвращайся в постель, — сказала Зои, не поднимая глаз.

— Это не ничего. У тебя такой вид, будто ты вот-вот начнёшь сдирать гипсокартон со стен.

— Я просто кое-что ищу. Ничего серьёзного.

Паника в её тоне подсказала мне, что это очень серьёзное дело.

Вздохнув, я присоединился к ней на полу и поднял пачку писем.

— Скажи мне, что мы ищем.

Зои покачала головой, лихорадочно перелистывая папку.

— Это просто конверт. Ничего особенного.

— Что это за конверт? — спросил я.

— Такой конверт со всеми наличными деньгами, которые мне по глупости доверил комитет «Надери Задницу Доминиону». Я думала, что положила его в свою стопку «Не Потеряй Это», но его там нет, и его не было в стопке «То, Что Мне Понадобится В Ближайшее Время». Предполагалось, что я потрачу почти четыреста долларов на выступление группы с живой музыкой во время Читательского Уик-энда, а теперь я не могу их найти. И у меня на счету нет лишних четырёхсот долларов, и я не могу продать ничего из своей одежды достаточно быстро, чтобы компенсировать разницу. И почему я не сказала им, что мне нельзя доверять в чём-то подобном?

Я провёл мысленные календарные подсчёты и оставил очевидный ответ при себе.

— Вот что мы сделаем. Мы поищем вместе. И если мы не найдём его сегодня вечером, я заплачу группе в эти выходные, и мы снова поищем, когда всё закончится.

— Это я должна расхлёбывать. Я виновата в потере денег, — сказала Зои.

— Мне неприятно тебя расстраивать, но твои неприятности — это мои неприятности, — паника на её лице не уменьшилась, поэтому я попробовал ещё раз. — Если бы я беспокоился о чём-то, с чем ты могла бы помочь, ты бы захотела помочь, не так ли?

— Не в три часа ночи.

— Я гарантирую, чёрт возьми, что если бы у Хейзел или у меня были проблемы в три часа ночи, ты бы была рядом.

Зои пожала плечами.

— Может быть.

— Определённо. А теперь иди надень халат. Я отвлекаюсь с тех пор, как вышел сюда, и посмотрел ни на один чёртов листок бумаги.

С едва заметной улыбкой на губах она наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не заставляешь меня чувствовать себя ещё хуже.

— Никто не имеет права обижать мою девочку. Даже ты сама.

Двадцать минут спустя Зои застонала, лежа ничком на полу.

— Я, должно быть, выбросила его. Пару дней назад я затеяла уборку и выбросила кучу вещей, — её голова лежала на животе Наны. — Кто так делает? Кто берёт конверт, набитый наличными, и думает: «Это явно мусор?»

— Ты бы удивилась, узнав, какие глупости мы все совершаем. Просто никто не заходит в социальные сети, чтобы рассказать об этом всём, — ответил я, возвращая коврик для мыши и пресс-папье на её стол.

— Вот. Можешь проверить мою сумочку. Я просмотрела её дважды, но это не значит, что его там нет, — сказала она, бросая свою сумку на стол передо мной.

— Ты уверена?

— Боже мой, Гейдж. Там же нет медвежьего капкана. Там нет ничего, кроме тампонов, чеков и обёрток от конфет.

— Кстати, о тампонах, насколько большие у меня будут неприятности, если я замечу, что у тебя приближаются месячные и, возможно, предчувствие надвигающегося конца света связано с гормональными изменениями? — спросил я, отважно начиная рыться в сумочке.

Зои бросила на меня угрожающий взгляд. В её глазах, обращённых в мою сторону, вспыхнул невидимый огонь. В тот момент я точно знал две вещи.

1. Мне грозила опасность.

2. Я был абсолютно, без тени сомнения, влюблён в Зои.

Это не было медленным, устойчивым осознанием, как я всегда себе представлял. Это был удар в лицо. Из всех женщин в мире это должна быть именно она. Та, которая не умела пользоваться календарём, даже если бы от этого зависела её жизнь. Та, которая заставила меня искупаться голышом в леденящий холод. Та, которая сбросила меня с крыши одним взглядом.

— Чёрт, — пробормотала Зои.

Я молча согласился.

— Я не осознавала, что они уже близко. А ты откуда знаешь? — спросила она.

— Я за всем слежу, — кроме, очевидно, того, что делало моё грёбаное сердце.

— Конечно, ты за всем следишь, — проворчала она, поднимаясь со своей собачьей подушки и возвращаясь к стопке контрактов.

Я решил пока оставить своё неприятное романтическое озарение при себе и попытался сосредоточиться на текущей задаче.

— Ты знала, что у тебя тут нет водительских прав? — спросил я, когда во второй раз заглянул в её бумажник.

— Ты серьёзно? Да чёрт подери! — на её лице отразилось потрясение.

Я тут же пожалел, что упомянул об этом.

— Давай сосредоточимся на одном кризисе за раз.

Содержимое сумочки Зои позволило мне заглянуть в её внутренний мир. Её кошелёк был открыт, и повсюду валялись наличные и карточки. Половина бумажек, которые я вытащил из недр сумки, были скомканными списками дел. Я аккуратно разгладил каждую из них и разложил в ряд на её столе на случай, если в них ещё есть что-то актуальное. Задания включали в себя такие вещи, как «поговорить с Фелисити о публикации новостей Читательского Уик-энда в режиме реального времени», «ответить Космо насчёт отрывка из книги Хейзел» и «отправить сыну того парня подарочную открытку на день рождения. Также поискать имя ребёнка и парня».

Там был отчёт о расходах с пометками, сделанными от руки, прикреплённый к счёту бухгалтерской фирмы, одна пара колготок, три авторучки Хейзел для подписи книг и два ежедневника, одним из которых она никогда не пользовалась. На самом дне я обнаружил карточку медицинского страхования, три купона на пиццу и девять визиток сантехников, издателей, влиятельных людей, массажиста и ветеринара, специализирующегося на птицах.

Я разложил их на столе рядом со списками дел.

Я собирался купить этой женщине цифровой сканер, а затем отправить Деклана сюда на день, чтобы он помог ей организовать свою жизнь.

— Расскажи мне о кучках, — попросил я, когда Зои начала что-то бормотать себе под нос.

— А? — она подняла глаза, всё ещё широко распахнутые от страха.

— Ты раскладываешь всё по кучкам. Как это работает?

— Очевидно, что это не работает. Мне просто нужно держать важные вещи на виду, чтобы я могла их видеть, или...

— Или что? — спросил я, одну за другой убирая её визитки обратно в бумажник.

— Или я забываю, что они существуют. Ты слышал поговорку «С глаз долой, из сердца вон»? Ну, мой мозг воспринимает это буквально. Если я не положу вещь там, где буду видеть её каждый день, я полностью забуду о ней, пока не проснусь посреди ночи несколько недель спустя в панике, — она взмахнула рукой, обозначая нашу текущую ситуацию.

— Логично, — сказал я, уже мысленно перестраивая пространство её кучек.

— Должно быть, это изумительно — иметь мозг, который функционирует так, как должен, — сказала она и вздохнула.

— Это определённо упрощает жизнь, — признал я, возвращая последнюю, теперь уже аккуратную стопку бумаг в шкафчик на стене. Когда я положил их, то заметил щель между столом и стеной.

— Держу пари, ты никогда не выбрасывал четыреста долларов в мусор, — сказала Зои.

Я опустился на четвереньки и заглянул под стол.

— Дай мне свой телефон.

— Зачем? Чтобы ты мог увековечить тот момент, когда понял, что я слишком катастрофична, чтобы заниматься со мной сексом?

— Нет. Чтобы я мог воспользоваться фонариком.

— Ты что-нибудь нашёл? — спросила она, оживляясь. Нана тоже подняла голову, высунув язык изо рта.

Я жестом попросил телефон, и Зои подвинула его ко мне по ковру.

— Я нашёл две вещи, — объявил я, потянувшись за ними, чтобы вытащить оба предмета. — Я нашёл твои водительские права в виде ксерокопии твоего водительского удостоверения и конверт с наличными.

Зои навалилась на меня, пока я всё ещё лежал на полу, и осыпала поцелуями моё лицо и шею. Нана присоединилась к празднованию, облизав нас обоих.

Чувствуя себя героем, я рассмеялся и вернул нас в нормальное положение.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — воскликнула Зои, обнимая меня, когда я сел. — Я не знаю, как компенсирую это тебе, но я собираюсь что-нибудь придумать. Ты хочешь свой собственный диско-шар? Конечно, нет. Может, какой-нибудь вычурный электроинструмент?

Может, это из-за того, что она заставила меня почувствовать себя героем. Может, из-за недосыпания или из-за секса, который у нас был перед тем, как мы заснули в объятиях друг друга. Что бы это ни было, я решил быть спонтанным.

— Мы можем поговорить? — спросил я.

— Как насчёт того, чтобы вернуться в постель и проспать сто часов, а потом ты скажешь мне, что больше не хочешь заниматься со мной сексом?

— Зои, я хочу кое о чём с тобой поговорить.

Она выглядела так, словно пыталась решить, в какую дверь выбежать.

— Не о том, из-за чего у тебя такое выражение лица. Но нам не обязательно говорить об этом сейчас, — пообещал я.

Она сморщила нос.

— Да. Вот в чём дело. Если мы не поговорим об этом сейчас, я буду безостановочно думать о том, что бы это ни было, пока не доведу это до чего-то катастрофического, например, о том, что ФБР вот-вот накроет твою нелегальную игорную сеть, и ты собираешься украсть несколько моих внутренних органов, чтобы обеспечить себе жизнь в бегах в Боливии. Ты переезжаешь в Боливию с моими радужками, Гейдж?

— Я думаю, у нас есть шанс.

— Шанс на что? Сбежать от ФБР?

— Я думаю, у нас с тобой есть шанс. Быть вместе.

У неё отвисла челюсть, и я поднял руки, чтобы сдержать словесный шквал, который она готовила.

— Я знаю, что ещё рано. Я знаю, что мы ещё на начальном этапе. Я знаю, мы оба согласились, что не будем идти по этому пути. Но, Зои, я люблю быть с тобой. Я могу представить наше будущее. Я хочу знать, видишь ли ты это тоже.

Она стряхнула с себя оцепенение.

— А? Что?

— Ты не дышишь, — заметил я.

— О, точно. Да. Кислород. Это в некотором роде необходимо, — сказала Зои со сдавленным смешком, прежде чем сделать судорожный вдох.

— Я напугал тебя.

— Нет. Что? Нет! Ни в коем случае. Вовсе нет, — пропищала она.

— Ты не обязана отвечать прямо сейчас. Мне просто... нужно будет когда-нибудь узнать.

— Гейдж, ты же знаешь, что я не могу иметь детей. Это невозможно с медицинской точки зрения. Ты бы действительно хотел отказаться от этой цели только ради меня?

— За последние несколько недель ты дала мне больше, чем любая цель, которую я когда-либо достигал. По-моему, это стоит того. Я влюбляюсь в тебя, Зои. Перестань качать головой.

— Я не влюбляюсь, — настаивала Зои, всё ещё качая головой. — Ты хочешь иметь семью здесь. Я хочу… Я уже не уверена, чего хочу.

— Есть разные способы создать семью, но об этом поговорим в другой раз, не в почти четыре часа грёбаного утра. Прямо сейчас я просто хочу знать, есть ли у тебя чувства ко мне? Как ты думаешь, у нас могло бы быть совместное будущее?

Она прерывисто вздохнула.

— Я... я не знаю, смогу ли дать тебе то, что ты хочешь.

Я привлёк её к себе.

— Гораздо важнее, чтобы ты сказала мне, чего ты хочешь, а не то, что, по-твоему, ты можешь мне дать.

— Почему ты такой умный и логичный посреди ночи? — пожаловалась она мне в шею.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Зои.

— Ты знаешь, чего я хочу, — фыркнула она, явно пытаясь выиграть время. — Я хочу, чтобы книга Хейзел имела огромный успех. Я хочу заключить с Опал сделку, которая поразит её так, что от шока с неё слетят её компрессионные носки. И я хочу заявить о своей победе всем, кто сомневался во мне.

— Всё это — достойные восхищения цели, — согласился я. — Но что будет после «воцарения господства литературного агента»?

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но я боюсь, что ты не сможешь справиться со мной. Не со всей мной, — призналась Зои. — Это довольно мягко сказано. Но моя жизнь... Такое чувство, что жизнь — это суп, а я — вилка. Подожди, пока я не испорчу что-нибудь важное, например, выплату по ипотеке, или забуду о смерти чьего-нибудь отца, и тогда я такая: «Привет, как дела у твоего папы?», хотя я была на похоронах и посылала цветы. Такова моя жизнь. Я не знаю, как остепениться и не быть катастрофой.

— Окей, — сказал я. — А я не знаю, как вдыхать жизнь в каждую комнату, в которую я захожу. Я не знаю, как заставить каждого человека, которого я встречаю, чувствовать себя важным. Я понятия не имею, как сделать так, чтобы самый обычный день запоминался надолго. Вот почему мы сочетаемся. Мы каждый вносим вклад по своему.

— И вдобавок занимаемся сексом, — Зои хлопнула себя ладонью по лбу. — Ты понимаешь, с чем тебе придётся иметь дело? Иногда пёрлы просто слетают с моего языка. Например, тот факт, что я так сильно хочу быть достаточно хорошей, чтобы заслуживать тебя. Но, Гейдж, я в полном раздрае. Ты не можешь рассчитывать на меня в том, что я буду хорошим партнёром. Я подведу тебя. Я разочарую тебя. Я буду слишком сильно нуждаться в тебе и не смогу отплатить тебе тем же. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

— Нет никого лучше тебя.

— О, я тебя умоляю, — проворчала Зои, а затем прижалась ко мне. — Ты заслуживаешь того, что есть у твоих родителей.

— Зои, милая, у моих родителей партнёрство, которое задействует сильные стороны их обоих. Именно об этом я и прошу.

— Я сейчас паникую на полную катушку, чёрт возьми, — призналась она.

— Да, но ты меня ещё не выгнала, так что я вполне уверен, что получу желаемое.

— Заткнись, — фыркнула она.

— Чего ты боишься? — настаивал я.

Зои села и посмотрела мне в глаза.

— Что я пойду с тобой ва-банк и покажу тебе весь свой бардак, и ты постараешься продержаться, потому что ты хороший парень, но я буду снова и снова разочаровывать тебя и причинять тебе неудобства, пока у тебя не останется другого выбора, кроме как бросить меня, потому что меня то чересчур, то слишком мало, но с кем-то другим всё было бы намного проще. И это уничтожит меня, потому что я наконец-то позволю себе поверить, что меня можно любить. А это значит, что у меня не останется тайной надежды на то, что где-то есть мужчина, который действительно сможет полюбить меня такой, какая я есть. И я не знаю, как жить без этой тайной надежды.

— Есть только один способ справиться с этим, — сказал я ей.

— Мне следует покинуть Стори-Лейк под покровом ночи и никогда не возвращаться? — предложила она.

Я рассмеялся.

— Нет. Покажи мне.

— Что тебе показать?

— Покажи мне, во что я ввязываюсь, — настаивал я. — Сбрось маски. Перестань редактировать свои мысли и чувства. Перестань скрывать свои ошибки и пытаться исправить их в одиночку. Покажи мне всё, что, как ты уверена, отпугнёт меня.

Зои фыркнула.

— Ага. Конечно. Ты говоришь это сейчас, но ожидаешь, что это будет похоже на то, как если бы библиотекарша сняла очки, распустила волосы и стала в десять раз сексуальнее. Я же просто в десять раз более катастрофичнее.

— Покажи. Мне. Позволь мне с тобой справиться.

— Гейдж! Вчера я на два дня раньше заявилась на созвон Zoom, который неправильно записала в своём календаре. Я два дня подряд ела на ужин крекеры и старый сыр, с которого мне пришлось счищать плесень, потому что я снова забыла купить продукты. Вчера я везде ходила пешком и всем говорила, что хочу «насладиться весенней погодой», но на самом деле это было потому, что я потеряла свои ключи и нашла их только сегодня утром на вышеупомянутом заплесневелом сыре в холодильнике, который я до сих пор не выбросила. Здесь нет никакой сексапильной библиотекарши, которая только и ждёт, чтобы её раскрыли. Это просто колоссальная катастрофа.

— Что ж, начало положено.

Зои фыркнула.

— Это ещё далеко не все.

— Зои, партнёры — это не два человека, которые хороши в одном и том же. Настоящие партнёры — это два человека, которые используют свои сильные и слабые стороны для достижения общей цели.

— Да, хорошо, моя цель каждое утро — не потерпеть полного краха во взрослой жизни. Спойлер: я каждый раз ложусь спать, думая о том, как я потерпела неудачу. Я тебе не нужна. Тебе нужен кто-то с более высокими целями, чем «наконец-то записаться на приём к гинекологу».

— Ты закончила с этими дурацкими отговорками?

— Заплесневелый сыр, Гейдж, — подчеркнула она.

Я покачал головой.

— Я не поддамся на очаровательный отвлекающий манёвр. Я хочу получить шанс сделать это реальным. Ты умеешь находить общий язык с людьми, благодаря чему они чувствуют, что их по-настоящему замечают. Ты невероятно верная. Ты — акула переговоров. Ты чертовски забавная. Ты — самое надёжное плечо, на которое можно опереться в трудную минуту. Ты так внимательна к окружающим тебя людям, что можешь предсказать, что они будут делать дальше. И когда мне посчастливилось так сблизиться с тобой, ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то чертовым героем. Мне пох*й, если ты не знаешь, где ключи от машины, или ты забыла о дне рождения сына своей двоюродной сестры, потому что ты делаешь время, проведённое вместе, таким чертовски волшебным, что обыденное дерьмо не имеет значения.

— Но обыденное дерьмо — это и есть настоящая жизнь. Это оплачивать счета, ходить на встречи и каждый дурацкий вечер на неделе решать, что приготовить на ужин. Я не хочу решать каждый вечер до конца своей жизни.

Я погладил её по спине.

— Я знаю, что прошу слишком многого. Я знаю, это чертовски страшно. Но позволь мне показать тебе, как сильно я этого хочу. Как сильно я хочу тебя.

Зои закрыла лицо руками.

— Это плохо кончится, Гейдж.

Я снова притянул её к себе.

— Ты продолжаешь это говорить, а я всё сильнее влюбляюсь в тебя.

Она застонала.

— Я действительно ненавижу то, как сильно мне нравятся твои кардиганы.

— Послушай. Сейчас очень поздно. На этой неделе Читательский Уик-энд. Всё, о чём я прошу — это подумать об этом. Хорошо?

Зои сделала глубокий вдох.

— Ладно. Но просто помни. Ты сам напросился на это, — ворчливо сказала она.

Я нежно обхватил ладонями её лицо.

— И пока ты будешь размышлять, просто помни, что я могу провести остаток своей жизни с твоим «чересчур», и этого всё равно будет недостаточно.

— Прекрати так хорошо подбирать слова.