Гейдж

— Господи, Катастрофа. Когда ты в последний раз стирала? — спросил я, еле как вытаскивая переполненную корзину с заднего сиденья.

Зои пожала плечами с другой стороны внедорожника и схватила свою сумку с вещами для ночёвки.

— Эй, могло быть и хуже. С тех пор как я сюда переехала, я продала в интернете половину своего гардероба.

— Думаю, тебе не нужен был такой большой шкаф, — прокомментировал я, направляясь к боковой двери гаража, ведущей на подъездную дорожку.

— Не смей трогать мой гардероб. Я планирую стать достаточно успешной, чтобы со временем снова начать покупать одежду.

Нана в прихожей заходилась своим лаем, говорившим: «Где ты был? Я проголодалась». Раздался тихий удар, и за стеклом показались её светлая головка и передние лапы.

— Знаешь, по меркам собаки она довольно милая, — сказала Зои, когда мы поднимались по ступенькам крыльца.

— Меньше разговоров, больше внимательности, чтобы не упасть и не сломать ещё одно запястье, — напомнил я ей, открывая боковую дверь.

Нана встретила нас так, словно мы пропали в море на десять лет. Она извивалась всем телом и поскуливала, колотя нас хвостом по ногам.

— Да, привет, красавица, — сказала Зои, звонко похлопав собаку по груди здоровой рукой.

— Ты можешь покормить её, пока я буду заниматься стиркой Горы Белья. Положи одну мерную ложку корма и убедись, что у неё есть свежая вода, — сказал я, указывая на миску Наны в открытом шкафчике, который я сконструировал специально для кормления неаккуратной собаки.

Зои поставила свою дорожную сумку на островок и сняла обувь.

— Пошли, большой глупый комок шерсти. Ты, должно быть, умираешь с голоду.

Нана подскочила к ней и услужливо притащила свою миску во рту. Явно беспокоясь, что деликатный намёк не поймут, собака треснула своей металлической миской по голеням Зои.

— Ой, — сухо ответила Зои. — Ну-ка отдай мне это.

Я предоставил им самим воевать с собачьим ужином, а сам занялся стиркой, бросив туда и несколько своих вещей.

Мой телефон на столе завибрировал, и я увидел сообщение от мамы.

Мама: Ты можешь оказать мне маленькую услугу, потому что я никогда ни о чём тебя не прошу?

Я: Прошлый опыт указывает на обратное. Что тебе нужно?

Мама: Ты можешь завести животных в амбар и покормить их? Нас пригласили к Лауре на на десерт... чтобы официально познакомься с Валери.

Я: Зои со мной. Но поскольку я твой любимый сын и преисполнен великодушия, я окажу тебе эту услугу.

Мама: Интересно. У вас, молодёжи, есть термин, обозначающий секс на две ночи?

Я: Это называется «Нетвоёдело».

Мама: Только не позволяй ей больше ломать кости.

Я: Не совершайте никаких преступлений у Лауры. У меня сейчас и так дел невпроворот.

Я положил телефон обратно на стол и увидел, что Зои пытается вытереть шваброй потоп, образовавшийся из миски Наны.

— Пойдёмте, дамы. Нам нужно сделать кое-какие дела перед ужином.

Зои ахнула и перестала драматично вытирать морду Наны полотенцем.

— Ты заманил меня сюда под предлогом бесплатной стирки, чтобы заставить работать?

— И ещё для секса.

— Слава Богу.

* * *

— Пердобластер 2000, перестань наваливаться на ворота, — пожаловалась Зои. На ней были старые походные ботинки моей матери и одна из моих самых древних толстовок. Её кудри выбились из узла, который она стянула на макушке.

— Она перестанет наваливаться, если ты перестанешь чесать её за ушами, — сказал я, отгоняя остальных коров через дорогу в загон для скота.

— Гейдж сказал, что я должна перестать тебя гладить, — произнесла она театральным шёпотом, который казался ещё более комичным из-за миниатюрного ослика, засунувшего голову ей под мышку.

Обычно запирать Пепе на ночь в амбаре было сущей занозой в заднице, но, поскольку здесь была его человеческая возлюбленная, у меня возникло ощущение, что мы сможем отвести его прямо в стойло.

— Все корма в нужных контейнерах? — окликнул я Зои. Я попросил её позаботиться о корме, а сам запер кур обратно в курятник и заманил альпак в амбар, делая всё возможное, чтобы на меня не плюнули.

Пердобластер тяжело вздохнула и протопала по подъездной дорожке, через загон и прямо в загон внутри сарая.

— Ладно, заводи своего бойфренда, — сказал я, направляясь к воротам загона.

Зои подошла, а осёл последовал за ней по пятам.

— Отведи его в последнее стойло справа, — попросил я, закрывая ворота. Мне удалось быстро сфотографировать женщину и осла сзади, пока они вместе входили в амбар, и я покачал головой от иронии судьбы: женщина, боящаяся животных, превращалась в доктора Дулитла.

Внутри я обнаружил Зои и Нану, которые стояли у стойла Пепе и желали ему спокойной ночи. Вокруг меня животные, в прошлом оказавшиеся в совершенно разных условиях, устремлялись к корытам и поилкам в своих безопасных стойлах.

— Пожалуйста, скажи, что ты теперь собираешься покормить меня, — попросила Зои, поворачиваясь ко мне лицом. — Я умираю с голоду после всей этой... «йоги».

Я поманил её пальцем, и она направилась ко мне, а Нана следила за каждым её движением.

— По меркам человека, который не любит животных, тебе довольно комфортно в амбаре, полном этих самых животных.

— Я виню этот город в том, что он приучает меня к подобному. Куда бы я ни повернулась, везде попадаются овцы, еноты или свиньи, которые просто бродят вокруг, как платящий налоги домовладелец с детьми на доске почёта.

— Я горжусь тем, что ты приспособилась, — я обнял её за плечи и вывел обратно в весенний вечер.

— Ну, по идее это не так уж сильно отличается от борьбы с небольшими армиями голубей и крыс, — пошутила Зои.

Мы поехали ко мне домой в темноте по ухабистой фермерской дороге, которая соединяла мой участок с родительским. Нана уснула, положив голову на центральную консоль, а ноги на пол у заднего сиденья. Собачий радар разбудил её, когда свет фар осветил дом.

— Что у нас на ужин? — спросила Зои, придерживая дверь в прихожую для Наны, которая стремительно пронеслась мимо нас.

— Как ты относишься к подобающего размера порциям курицы с пармезаном или стейка с перцем и луком? — спросил я, быстро перекладывая первую партию постиранного белья в сушилку и загружая вторую партию в стиральную машину.

— Я так и знала! Ты определённо не человек.

— Потому что у меня есть еда? — я включил свет на кухне, и она последовала за мной. Зои издала стон, увидев на столе мои принадлежности для приготовления еды.

— У тебя нет еды. У тебя есть продукты. Сначала перманентный стояк, теперь приготовление еды. Настоящие люди так не поступают. Инфлюенсеры только притворяются, что готовят еду, чтобы привлечь спонсоров. Ни у кого нет времени приготовить одно блюдо, не говоря уже о том, чтобы приготовить еду на всю неделю, — объяснила Зои.

— Всего этого можно было бы избежать, если бы у тебя дома была еда, — напомнил я ей.

— Заметка для себя. Запастись замороженной пиццей.

Я погладил Зои по голове, когда она угрюмо плюхнулась на барный стул и потыкала в пакет с рисом.

— Может, вино и закуска помогут тебе почувствовать себя лучше? — предложил я.

Она оживилась.

— Я вся внимание, сэр.

Я налил ей бокал розового вина и достал из холодильника небольшую сервировочную доску с сыром и мясными закусками.

— Ты ведь знал, что я вернусь сюда в эти выходные, не так ли? — спросила она, обвиняюще указывая на меня кусочком болонской колбасы, пока я открывал коробку с крекерами.

— Я надеялся, что ты вернёшься. Поэтому я всё спланировал заранее.

Зои покосилась на меня поверх тонкого ломтика чеддера.

— Какие ещё планы я найду, если покопаюсь?

— Кроме вина, которое ты пьёшь? — спросил я, моя руки над раковиной. — Думаю, тебе просто нужно подождать и посмотреть. А теперь иди сюда, чтобы мы могли начать готовить ужин.

Она включила «кулинарную музыку», которая, по-видимому, в значительной степени тяготела к зажигательным поп-хитам последних двадцати лет. Нана вбежала на кухню с любимым игрушечным аллигатором во рту и устроилась под обеденным столом. Мы работали в паре, и я присматривал за кухонными изъянами Зои. Пока я обжаривал стейки, она обваливала куриные грудки в панировке. Я не давал ей ничего острее ножа для масла, поэтому она занималась приготовлением риса, пока я нарезал овощи. Вместе мы добавили соус и моцареллу к курице в панировке.

— Интересно, можно ли приготовить это на завтрак, — размышляла Зои, скидывая все ингредиенты для салата в миску. — Я должна начинать свой день с протеина, чтобы мой мозг не взорвался, или что там ещё говорят врачи.

— Что ты обычно ешь на завтрак? Практически у всего есть версия с повышенным содержанием протеина.

Она сморщила нос и с такой силой перемешивала салат, что брокколи и листья латука разлетались во все стороны.

— Я толком и не ем завтраки. Только когда я с Хейзел, и тогда это обычно овсянка, взорвавшаяся в микроволновке, — объяснила она, собирая сбежавшие кусочки и складывая их обратно в миску.

Я обошёл её, проведя рукой по пояснице, и потянулся к шкафчику за другим блюдом. Мне нравилось, что Зои здесь, в моём личном пространстве. Хотя я обычно наслаждался тишиной в своём доме, немного её красок и хаоса было приятной сменой обстановки.

— Ты не завтракаешь. Ты забываешь пообедать. Поэтому перекусываешь сухими хлопьями в середине дня. Что ты готовишь на ужин? — спросил я.

— Иду в какое-нибудь заведение или заказываю что-нибудь на скорую руку, когда понимаю, что умираю с голоду, — весело сказала Зои, покачивая задницей в такт песне Outkast «Hey Ya!», звучащей из беспроводного динамика.

Я мысленно взял на заметку удвоить количество заготавливаемой еды в обозримом будущем.

— Я слышу, как ты осуждаешь меня, — поддразнила Зои, когда я проводил ножом по последнему стейку. Я почувствовал её руки на своей талии, когда она выглянула из-за меня, а затем схватила кухонное полотенце со стола рядом со мной.

— В следующий раз я постараюсь судить потише. Курицу или стейк? — спросил я, держа в руках по контейнеру того и другого.

— Ммм, стейк. После этой «йоги» мне захотелось красного мяса, — сказала она, протягивая ко мне руки.

— Любимые соусы? — спросил я.

— Я уже чувствую твоё осуждение, но всё равно скажу. Соус «Ранч» и А.1. (А1 — бренд соуса для стейка, — прим)

— Ещё вина? — предложил я, доставая пиво из холодильника.

Она подняла взгляд от лужицы соуса для стейка, в которой топила своё мясо.

— Я в порядке.

Обычно я бы прибрался на кухне, убрал все приготовленные блюда, и только потом поел. Но Зои выглядела так, словно вот-вот начнёт грызть собственную руку.

Я налил ей стакан воды и протянул его.

— За обеденным столом или здесь, на острове?

Зои задумчиво поджала губы.

— На диване.

Я не ел на диване. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Но разве не для этого изобретены столы? Когда я спешил, я ел, стоя над раковиной. Но я не брал закуски с грёбаным соусом маринара в гостиную, где чёрт его знает, что может случиться. По крайней мере, до сегодняшнего вечера я этого не делал.

— Диван и телевизор, — сказала Зои, потянув меня за руку и подпрыгивая на цыпочках. — Давай!

Я задержался, чтобы взять приборы и целый рулон бумажных полотенец, а затем последовал за ней мимо моего прекрасного обеденного стола в гостиную. К нам присоединилась Нана и плюхнулась на собачью лежанку перед журнальным столиком.

Это было похоже на переход от близости, которую мы создали с помощью секса, к реальному знакомству друг с другом. Мы с Зои двигались задом наперёд. Обычно я знал о таких вещах, как цели женщины и её любимый десерт, ещё до того, как мы занялись сексом.

— Какое у тебя второе имя? — спросил я, когда мы устроились на диване.

— Бернис. В честь тёти, которую никто не любил, — Зои подобрала под себя ноги и откинулась на подушки. — Тебе нужны подушки для еды, — нахмурившись, заметила она.

— Что, чёрт возьми, такое подушка для еды?

— Это маленькая подушечка, которая помещается у тебя на коленях. На неё ставишь тарелку, — Зои продемонстрировала это с бежевой подушкой. — Но она должна быть тёмного цвета, чтобы не было видно пятен от еды, — я тупо уставился на неё, и она улыбнулась. — Я реально ломаю тебе голову, не так ли?

— Я пытаюсь открыть себя для новых впечатлений, — спокойно сказал я, наблюдая, как её контейнер опасно кренится в сторону.

— Ну, ты уже делаешь это неправильно. Прежде всего, тебе нужно поднять ноги, — Зои поставила свой ужин на журнальный столик, так что на древесину упало лишь несколько капель. — Вот.

Она схватила одну из более плотных подушек и положила её на журнальный столик. Затем подтащила его поближе к дивану.

— Положи ноги сюда, — сказала она, похлопывая по подушке.

Я закатил глаза, но сделал, как она велела.

— Хорошо. Теперь нам просто нужно соорудить для тебя маленькое гнёздышко, — продолжила Зои, подкладывая подушки по бокам от меня и кладя ещё одну мне на колени. — Видишь? Как будто тебя обнимает твой диван.

Она не ошибалась. Неужели я всё это время неправильно сидел на мебели? Чему ещё могла научить меня эта женщина?

Зои отступила на шаг и понаблюдала, прежде чем одобрительно кивнуть.

— Чтобы это сработало, тебе нужно больше декоративных подушек. И несколько пледов. Мне нужен плед, чтобы смотреть телевизор.

— Если тебе холодно, я могу включить отопление, — предложил я, когда она вручила мне мой ужин.

— Гейдж, Гейдж, Гейдж, ты до смешного практичный бог секса. Пледы не для того, чтобы не мёрзнуть. Они для того, чтобы тебе было уютно.

— Как глупо с моей стороны.

Она вернулась в свой угол дивана и села так, чтобы её ноги были направлены в мою сторону.

— Так-то лучше. Итак, как мы будем бороться за доминирование над пультом?

— Ты гостья. Ты всё контролируешь, — сказал я, передавая ей пульт.

— Я была уверена, что ты это скажешь, так что мы определённо будем пересматривать «Новенькую».

— «Пересматривать» в смысле ты её уже смотрела?

— Я не могу смотреть новые телешоу во время еды. Мне нужно сосредоточиться на еде, — объяснила Зои, как будто это было самое логичное утверждение.

— Само собой.

Зои со знанием дела просмотрела мои телевизионные приложения и подписки.

— Хм, здесь много документальных фильмов, — отметила она. — Что ты смотришь для развлечения?

Я указал на телевизор.

— Документальные фильмы.

Она повернула голову в мою сторону и тяжело вздохнула.

— Нам предстоит так много работы. Ты не сможешь расслабиться после долгой, насыщенной эмоциями недели, смотря фильм «Поражённый жадностью: История о том, как американский миллиардер разорил тысячи людей».

— Это познавательно, ясно?

Зои показала мне большой палец вниз и имитировала звук пердежа, из-за которого собачья голова высунулась из-за журнального столика.

— Я начинаю думать, что я нужна тебе не только для классного секса.

Я начинал думать о том же. Но сейчас выходные, и я побеспокоюсь об этом позже.

Мы ели и смотрели её шоу, которое, по общему признанию, было более интересным, чем серия документальных фильмов об европейских пиратах, которая служила моим вечерним развлечением в течение недели. Затем Зои вернула пульт и потребовала, чтобы мы посмотрели что-нибудь, что нравилось мне, так что мы посмотрели новое видео с канала фермы, на который я был подписан на YouTube. Зои, к её чести, без жалоб выдержала двадцать восемь минут ремонта трактора.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил я, когда видео закончилось.

Она театрально похлопала себя по подбородку.

— Ну, мне очень нравится твой пенис.

Я ударил её в грудь своей подушкой для еды.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Ты и так много знаешь. Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, кто мой лучший друг, какое моё любимое вино, почему я боюсь собак. И ты один из, наверное, трёх человек во всём мире, которые знают, что я принимаю новое лекарство, которое впервые в жизни даёт мне надежду, но в то же время заставляет меня чувствовать себя каким-то наркоторговцем-любителем из фильма, когда я пытаюсь его принимать. Чего ты ещё хочешь?

Я порылся в памяти.

— Когда ты заправляешь свой бензобак? И, пожалуйста, не говори, когда он у тебя опустеет.

Зои рассмеялась и пнула меня босой ногой по бедру. Я обхватил её ступню рукой и прижал большой палец к сгибу. Её смех перешёл в мурлыканье.

— Ты не поверишь, но я паникую уже тогда, когда бак заполнен на три четверти. Однажды летом я отправилась в поездку с несколькими друзьями по колледжу. В то время я была единственной, у кого были водительские права. У меня трижды заканчивался бензин, потому что я всё время забывала проверить манометр. К тому времени, как мы добрались до Аутер-Бэнкс, никто, кроме Хейзел, не разговаривал со мной. Я была травмирована на всю жизнь.

— Все твои истории такие чертовски грустные? — спросил я.

Она пошевелила пальцами ноги в моей хватке.

— Раньше они тоже заставляли меня грустить. Но теперь я знаю, что для большинства из них была причина, и это очень помогает. И нет. Не все они грустные. Однажды я тайком проникла на каток Рокфеллеровского центра в три часа ночи и пила шампанское прямо из бутылки, пока каталась на коньках.

— Ты умеешь кататься на коньках?

— Не очень хорошо. Но я была достаточно быстрой, чтобы ускользнуть от охранника. Моя очередь спрашивать тебя. Ты юрист и строительный подрядчик. Ты мог бы работать где угодно в любой из этих профессий. Ты когда-нибудь хотел уехать отсюда, завести свою собственную жизнь?

— Хотел бы я сказать «да», потому что так было бы интереснее. Но я полюбил это место с первого взгляда. Я был довольно маленьким, когда приехал сюда. Но одно я помню точно: весенним вечером меня привезли к ферме Бишопов, и солнце садилось за поля. Перед сараем стоял ярко-красный трактор, и я спросил социального работника, не рай ли это.

— Боже, Гейдж, — выдохнула Зои, прикрывая ладонями затуманившиеся глаза. — И у кого теперь такие эмоциональные истории?

Я сжал её ступню и улыбнулся.

— Стори-Лейк понравился мне с первой секунды, как я его увидел. Я как будто узнал его. Один взгляд — и я понял, что это мой дом.

— Как тебе известно, у меня было совсем другое первое впечатление. Ты когда-нибудь испытывал такое чувство по отношению к чему-то другому? Как будто ты просто видишь это и понимаешь, что это предназначено тебе? — спросила Зои.

Я вспомнил тот день, ту крышу, все эти медные завитки.

— Не уверен, — уклонился я от ответа. — Какой твой любимый цвет?

Она задумчиво поморщилась.

— Наверное, фиолетовый. Как аметист. А у тебя?

— Зелёный.

— Да, но какого оттенка? Блевотно-зелёный? Слизисто-зелёный? Плесневело-зелёный?

— Какого оттенка зелёного, по-твоему, у тебя глаза? — спросил я.

Её изумрудные глаза загорелись огнём, а затем Зои высвободила ногу из моей хватки и подползла по дивану ко мне.

— Это было очень, очень ловко, — она произнесла это как обвинение, усаживаясь верхом мне на колени.

Мои руки легли на её бёдра, как будто у них был свой собственный разум.

— Наверное, нам стоит... поговорить.

Она обхватила меня руками за шею.

— О чём ты хочешь поговорить?

— О сексе. Я имею в виду, о нас. Занимающихся сексом. Снова, — она вызывала короткое замыкание в моём мозгу, и мне это нравилось.

— Я рада поговорить о том, как мы занимаемся сексом.

— Чем ещё мы занимаемся? Я имею в виду, кроме секса.

— Ужинаем? — предложила она. — Стираем бельё?

— Я знаю, ты не хочешь ни с кем встречаться, Зои. И я уважаю это. Но я также не хочу, чтобы кто-то из нас сейчас занимался этим с другими людьми.

— Хм, моногамный секс без обязательств, — лукаво протянула Зои. — Думаю, это было бы удобно.

Она двигала бёдрами, потираясь о меня в медленном, разрушающем логику ритме.

— Для меня главное — удобство, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Она прекратила свои движения и усмехнулась.

— Нет, это не так. Для тебя главное планы, расчёты, следующие шаги. У тебя есть опасения. В чём они заключаются?

— Как долго мы будем этим заниматься? Мы будем появляться на людях? Или будем прятаться? Что мы говорим людям, когда они спрашивают о нас? Ты останешься у нас на ночь или будешь ускользать и ломать кости каждый раз, как только взойдёт солнце?

— Ты когда-нибудь импровизировал на ходу? — поддразнила она.

Думать, когда у меня на коленях сидела тёплая, готовая ко всему Зои, было почти невозможно.

— На прошлой неделе мне не хотелось есть бургер с индейкой, который я приготовил заранее, поэтому я придумал предлог заехать к родителям на ужин, чтобы они меня покормили, — признался я.

— Ты очарователен.

Я нахмурился, заправляя выбившийся локон ей за ухо.

— Не думаю, что это считается комплиментом для мужчин, Бернис.

Её улыбка растеклась по мне тёплым мёдом.

— Держу пари, когда-нибудь ты будешь отлично заботиться о своей жене, — прошептала Зои.

— Я отлично позабочусь о тебе прямо сейчас, — пообещал я. А потом её губы прижались к моим, и все мои опасения вылетели у меня из головы.