Зои

Я была измотана морально и физически, когда зашла в «Рыбий Крючок» Расти. Субботний вечер выдался насыщенным. Весна означала, что веранда снова открыта, и сегодня вечером она была заполнена людьми, собравшимися у обогревателей во внутреннем дворике и в баре на открытом воздухе.

Мне не хотелось ни с кем общаться, но и оставаться в одиночестве тоже не хотелось, поэтому я направилась в бар в помещении. Там было тише, и несколько барных стульев оставались свободными. На самом последнем из них я заметила своего угрюмого домовладельца в безумно сексуальном кардигане, который уставился в свой бокал с алкоголем так, будто в нём могли содержаться ответы на все вопросы вселенной.

Отбросив планы выпить в одиночестве, я направилась в сторону Гейджа.

— Это место занято? — спросила я, указывая на пустой стул рядом с ним.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и от печали в его глазах у меня чуть колени не подкосились.

— Что случилось? — спросила я, закидывая свою огромную сумку на стойку и усаживаясь на барный табурет.

Он присмотрелся ко мне повнимательнее.

— Почему у тебя такой вид, будто ты не спала несколько дней?

— Потому что я не спала почти всю прошлую ночь, зарываясь в две не связанные между собой кроличьи норы, и, кажется, повредилась рассудком. Что случилось с тобой?

— Привет, Зои. Что будем заказывать? — сегодня за стойкой бара стоял сам Расти.

— Можно мне по-настоящему большой бокал белого вина? Полторы порции?

— Я подам его в бокале для маргариты, — сказал он.

— Я люблю тебя, Расти, — крикнула я ему вслед.

— Не хочешь рассказать подробнее? — поинтересовался Гейдж.

— О моей глубокой и неизменной любви к Расти?

— О твоих кроличьих норах.

— Ты первый, — ответила я, постукивая пальцем по его напитку. — Что это? Скотч?

— Бурбон.

— Обычно ты предпочитаешь пиво, — заметила я.

— Да, но сегодня я предпочитаю бурбон.

Я выудила свой кулон из декольте и показала ему подвеску.

— Дискотека.

Гейдж поднял свой бокал.

— Зои, милая, я уверен, что в субботу вечером у тебя есть дела поважнее, чем слушать, как твой домовладелец жалуется на разные пустяки.

— Не хочу портить твоё представление обо мне, но не особенно. Либо это, либо просмотр повтора «Морской полиции». Я по уши влюблена в Джетро Гиббса.

Уголок его рта приподнялся.

Я подтолкнула его локтем.

— Да ладно тебе, приятель. Расскажи об этом девушке, которую ты освободил от спортивного лифчика.

— Хорошо. Но сначала я, а потом будет твоя очередь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Гейдж заставил меня замолчать, бросив на меня сексуально выразительный взгляд.

— Уф. Ладно. А теперь давай мне дискотеку, детка.

— Ну, до вчерашнего дня моей самой большой проблемой было неудобное влечение к моему жильцу наверху.

— Это намного лучше, чем повторы Джетро Гиббса, — решила я.

Расти вернулся с бокалом для маргариты, до краев наполненным вином.

— Сейчас ты мой самый любимый человек на свете, — сообщила я ему.

Он отдал мне честь, прежде чем исчезнуть за стойкой бара.

Я придвинула бокал поближе и наклонилась, чтобы шумно отхлебнуть.

— Ахх! Освежающе. А теперь вернёмся к проблеме, которая затмила все твои фантазии о моих сиськах.

Гейдж выдавил из себя невольный смешок.

— Моя сестра эмоционально шантажировала меня и заставила делать кое-что, чего я не хочу.

— Насколько плохо это «кое-что»? Это «поехать в город, чтобы купить платье» плохо или «отдать почку недостойному мудаку» плохо?

— Она хочет, чтобы я представлял интересы женщины-водителя, которая сбила её и Миллера.

Я поперхнулась вином.

Гейдж похлопывал меня по спине, пока я не перестала кашлять в салфетку. Слёзы жгли мне глаза, а горло горело, когда я повернулась к нему.

— Зачем ей просить тебя об этом? — прохрипела я.

— Очевидно, они сблизились на почве... травмы. Лаура убеждена, что это была просто ошибка. Но она не понимает, что не имеет значения, чёрт возьми, было ли это случайно или намеренно. В результате моя сестра прикована к инвалидному креслу, а Миллер мёртв, — ровным тоном произнёс он.

Его боль была такой ощутимой, что я положила ладонь ему на плечо.

— Мне так жаль, Гейдж. Что ты собираешься делать? Подожди, почему я вообще спрашиваю об этом? Я знаю, что ты собираешься делать.

— Знаешь? — он посмотрел на меня поверх своего бокала.

— Готова поспорить на двадцать баксов, что ты уже согласился.

— Откуда ты узнала? Лаура ещё даже не знает.

Я сжала его руку.

— Потому что нет ничего, чего бы ты не сделал ради семьи, чего бы тебе это ни стоило.

Глаза Гейджа сузились.

— Ты уделяешь слишком много внимания домовладельцу, который тебя не интересует.

— Я не не заинтересована в нём. Меня интересует исключительно грязный, потный секс, — сказала я, хлопая ресницами и наклоняясь, чтобы сделать ещё глоток вина.

— Почему прямо сейчас ты единственный человек в мире, который может заставить меня улыбнуться? — спросил он.

— Мне нравится думать, что все дело в сиськах.

Настала очередь Гейджа закашляться в свой напиток. Каким-то образом ему удалось сделать так, чтобы это выглядело сексуальнее, чем у меня.

— Ты единственная в своём роде, Зои Муди.

— Так мне говорили. Что ещё у тебя на уме, красавчик?

— Что заставляет тебя думать, что есть что-то ещё?

— Ты уже принял решение представлять интересы водителя, а это значит, что ты уже разрабатываешь стратегию для этого дела. Есть что-то ещё, что заставляет тебя топить это красивое лицо в бурбоне.

Он отхлебнул из своего бокала и некоторое время смотрел прямо перед собой.

— Ты когда-нибудь натыкалась на сообщение такое количество раз, что начинала задаваться вопросом — может, стоит прислушаться?

Я фыркнула.

— Эм, ну да. Как ты думаешь, почему у меня нет отношений? Стоить встретить определённое количество людей, которые говорят тебе, что ты чересчур, или тебя слишком трудно любить, и в итоге ты начинаешь воспринимать это как факт.

Гейдж поставил свой бокал и смерил меня взглядом.

— Кто тебе сказал, что тебя слишком трудно любить?

Я рассмеялась.

— Ну, для начала, мои родители. Когда твоим собственным родителям слишком трудно любить тебя, ты понимаешь, что проблема в тебе.

Было странно думать, что теперь появилась причина, ярлык для того, что было неправильным все эти годы. Не то чтобы это что-то изменило.

— Чем больше я слышу о твоих родителях, тем меньше они мне нравятся, — сказал Гейдж.

— Они на самом деле не так уж плохи. Они сделали всё, что могли. Просто их старания были не очень хороши, — я снова угостилась вином. — Знаешь, раньше я была такой же, как все. Я хотела, чтобы кто-то увидел сквозь все мои недостатки особую, невидимую красоту, которую упускали все остальные. Я хотела, чтобы рядом со мной был человек, который заставлял бы меня думать, что всё возможно. Который мог бы поддержать меня, когда я теряла самообладание, который сглаживал бы мои недостатки, возможно, даже находил бы их очаровательными. Но не все получают такой шанс. Некоторые из нас просто слишком хаотичны для нормальности.

— Ты слишком строга к себе. Ты никогда не думала о том, чтобы покончить с этим к чёртовой матери?

Я покачала головой.

— Ты вырос с двумя парами родителей, которые любили тебя. Они, вероятно, считали тебя особым даром Вселенной. Я для своих была всего лишь обузой. Они до сих пор жалуются мне на то, как много я плакала, когда была маленькой. Как будто я пыталась разрушить их жизнь, когда была младенцем. Я стала незапланированным «сюрпризом», который разрушил все их идеальные планы с моей идеальной сестрой. Они не смогли поехать в Европу на лето, потому что я провалила математику, и мне нужно было ходить в летнюю школу. Меня отстранили на неделю от занятий в старшей школе за то, что я ударила мальчика, который засунул руку под юбку Хейзел. Я завалила курс в колледже, потому что забыла сообщить о том, что бросаю его. Зои Муди: разрушаю жизни с самого рождения.

Гейдж повернулся на стуле лицом ко мне.

— Ты не заслуживала того, чтобы чувствовать себя обузой.

Я пожала плечами.

— Ну что ж, всё выровнялось. Я была довольно сурова с ними, когда была подростком.

— Работа родителей — поддерживать своего ребёнка, а не составлять отчёт о прибылях и убытках.

— Эта фраза очень даже в твоём духе.

— Я просто рад, что ты не поинтересовалась численностью моих сперматозоидов.

— Э-э, кто-то сегодня спрашивал тебя о численности твоих сперматозоидов?

— У меня было первое свидание, — объявил он. — Первое и последнее.

— Ноль искры?

Он покачал головой.

— У меня такое чувство, будто я пошёл на свидание сам с собой, — он рассказал мне о своём кратком, но впечатляющем провале на свидании. — Из-за Джилл, Валери и Лауры в совокупности я чувствую, что вселенная бьёт меня кирпичом по голове.

— Насчёт чего? — спросила я, подперев подбородок рукой.

— Я очень целеустремлённый.

— Нееет. Кто бы мог подумать.

— Не смей принижать меня, пока у нас дискотека.

— Ты прав. Прости. Я придержу свои оскорбления при себе до конца.

Гейдж нахмурил брови.

— Я начинаю думать, что, возможно, у меня проблема с приоритетами.

— В каком смысле?

— Всё, что я делаю, помогает мне стать на шаг ближе к следующей цели. Я ставлю успех превыше всего. Но что, если я упускаю то, что действительно важно? Валери сказала, что если бы она уделила своим девочкам хотя бы десять минут, чтобы поиграть, то не оказалась бы на той дороге. Лауры бы вообще там не было, если бы она поспала подольше, как хотел Миллер, но она хотела втиснуть в свой график дополнительную тренировку. Я бы принял такое же решение. Заверши, поставь галочку, двигайся дальше.

— Я понимаю, как это может не давать тебе покоя.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Разве это не тот момент, когда ты говоришь мне, насколько хорош твой выбор?

— Мой? — я расхохоталась. — Гейдж, моя жизнь — самый натуральный бардак.

— Я предпочитаю называть тебя человеком-катастрофой.

— Я серьёзно. Вчера кое-что случилось, а сегодня случилось ещё кое-что, и теперь я полна надежд, но в то же время расстроена, взбешена и напугана.

— Так много чувств по поводу того таинственного происшествия, которое произошло. Ты собираешься объяснить?

— Я... я пока не знаю, как говорить об этом по-умному.

— Мне нужен разговор, а не диссертация, Зои. И даже не пытайся думать о том, чтобы отмазаться, потому что я только что открыл тебе свою душу. Так что по закону ты обязана поделиться.

— Совершенно уверена, что закон так не работает.

— Это я тут юрист. Тебе просто придётся мне поверить.

— Я узнала странные новости. И я не знаю, что с этим делать, и вроде как заморачиваюсь по этому поводу, — призналась я.

Гейдж сидел, ожидая и наблюдая.

Когда я не продолжила, он потянулся ко мне, и на долю секунды мне показалось, что он собирается заключить меня в объятия и зацеловать до умопомрачения. Вместо этого он постучал пальцем по диско-шару на моём кулоне.

Я сделала глубокий вдох и позволила словам вылететь, как воздух из сдувающегося шарика.

— Ладно. Вчера я отправилась донимать Опал по поводу написания книги, а вместо этого она просто накричала на меня и сказала, что я нейро-отличная. Что не должно было стать для меня новостью. Она подошла к этому довольно сурово, потому что она психотерапевт на пенсии, а я думаю, когда ты на пенсии, вежливость не обязательна. Но также это дало мне, типа… Я не знаю. Чувство надежды. Потому что если есть причина, по которой мне так трудно быть нормальной, может быть, я действительно смогу что-то с этим сделать и решить некоторые из более серьёзных проблем. И, судя по вчерашней «кроличьей норе» и сегодняшнему экстренному сеансу с психотерапевтом, который не является Опал, мне кажется, что это может быть причиной почти всего, с чем у меня возникали сложности. Но в то же время я уже столько раз терпела неудачу, что не хочу позволять себе надежду.

Я взяла свой котелок вина и заставила себя сделать глоток, чтобы заткнуться к чёртовой матери.

— СДВГ? — догадался Гейдж.

Я чуть не свалилась со стула.

— Как ты узнал?

— Гарри поставили диагноз в начале средней школы. Вся семья прошла ускоренный ликбез, чтобы мы могли помочь с его адаптацией.

— Примечание: Я люблю вашу семью. Суть: я даже не знала, что у взрослых может быть такое. Я думала, что это просто такой диагноз для маленьких мальчиков, которые не могут усидеть на месте.

Гейдж похлопал меня по руке.

— Прости, милая. Исполнительная дисфункция не так работает.

— Так и сказала сегодня подруга Опал, психиатр, которая была намного добрее, чем сама Опал, — я похлопала по своей сумке. — Здесь у меня список литературы, карточка учёта психотропных препаратов и новый рецепт. И я до смерти напугана.

— Что тебя пугает? — спросил он. Когда я не ответила сразу, Гейдж повернул меня лицом к себе, зажал мои колени между своих ног и положил руки мне на бёдра.

Мне очень понравилось это прикосновение.

— Что, если терапия, ресурсы, лекарства не помогут? Что, если всё останется по-прежнему плохо? Что, если я просто... сломана? — спросила я.

— Есть только один способ узнать. Попробуй.

Я закатила глаза.

— Уф. Я знаю, но разве мне не позволено несколько часов побыть в экзистенциальной панике?

Гейдж посмотрел на часы.

— Даю тебе время до восьми утра завтрашнего дня.

Я улыбнулась ему дрожащими губами и отвела взгляд.

— А что, если я на самом деле не глупая и не ленивая?

Его руки сжали мои ноги.

— Ты никогда не была ни тем, ни другим. Поговори с Гарри. Он своего рода эксперт.

Я прикусила губу.

— Может быть, я так и сделаю. Или, может быть, я просто проснусь завтра, и ничего не изменится, и я останусь такой же никчёмной, какой была всегда.

— Послушай, Зои. Тут многое нужно переварить. Любой на твоём месте почувствовал бы, что у него голова идёт кругом. И я уверен, что это есть в твоих обширных материалах для чтения, но, насколько я помню, одна из вещей, с которыми столкнулся Гарри — это ужасная спираль стыда. Он видел, как его друзья схватывают всё на лету в школе и двигаются дальше, в то время как он всё больше и больше отставал. Его легко могли бы окрестить проблемным ребёнком, и это закрепилось бы за ним надолго, если бы моя сестра и её муж не действовали на опережение. У тебя этого не было. Тебе не поставили диагноз на ранней стадии, а это значит, что тебе предстоит ещё несколько десятилетий распутывать это дерьмо. Но с тобой всё будет в порядке. Лучше, чем просто в порядке.

Спираль стыда. Эти слова нашли отклик где-то глубоко внутри меня.

— Спасибо, Гейдж. Мне, наверное, пора идти.

— Ты едва притронулась к своему ведру вина, — заметил он.

Я посмотрела на бокал и почувствовала ещё одно небольшое облегчение. На самом деле я не хотела пить. Я хотела, чтобы мой мозг успокоился.

— Думаю, я в порядке, — я попыталась отодвинуть свой барный стул и убежать, но тёплые мозолистые руки Гейджа сжали мои ноги, удерживая на месте.

— Не уходи.

— Я должна...

— Послушай, Зои. Я не знаю, что в тебе такого, но я чувствую себя лучше, когда ты рядом. Я высматриваю тебя у двери. Я сажусь рядом с тобой при каждом удобном случае.

Каждая клеточка моего тела вибрировала от чего-то. Но я не могла понять, от волнения это или от страха.

— Что ты хочешь сказать, Гейдж?

— Это ничего не меняет. Мы не подходим друг другу. Мы как пара не имеем смысла. Мы хотим разных вещей. Но, может быть, сегодня вечером мы хотим одного и того же.

Я облизнула губы.

— Чего ты хочешь сегодня вечером?

— Я хочу забыть. Только на одну ночь. Я хочу выбросить всё из головы и несколько часов чувствовать себя хорошо. Никаких планов, никаких ожиданий.

— Я бы не прочь ненадолго забыться, — призналась я. Затем посмотрела на его бокал. — Сколько именно ты выпил? Потому что, как бы соблазнительно это ни звучало, я не из тех девушек, которые воспользуются Неверным Решением Пьяного Гейджа.

Он поднял свой стакан.

— Я выпил ровно полстакана бурбона.

Я пожалею об этом. Я никогда в жизни ни в чём не была так уверена. Но, чёрт возьми, я этого хотела.

— Вполне хорошо по моим меркам. Забавный факт. Ты знал, что импульсивность — признак СДВГ?

— Ты ела сегодня вечером? — спросил он.

— Это странный вопрос для прелюдии.

— У меня дома есть вино и замороженная пицца.

— У тебя также есть фермерские животные.

— Они на улице, а Нана осталась на ночь у моих родителей.

— Это ошибка. Мы оба это знаем, — сказала я, пытаясь убедить себя. Но я хотела быть рядом с кем-нибудь. С ним. Я хотела почувствовать руки Гейджа на себе. Я хотела положить голову ему на плечо. Я хотела, чтобы мне было с ним хорошо, хотя бы ненадолго.

— Большая ошибка, — согласился он, отпустил мои ноги и отстранился.

Я хотела потянуться к нему, но Гейдж уже встал и доставал свой бумажник.

Он бросил несколько купюр на стойку.

— Ты идёшь?

Я подняла глаза и увидела, что он наблюдает за мной.

— Ты уверен?

— Да. Ты, Зои Муди. Ты пойдёшь со мной домой и позволишь мне прикасаться к тебе, пока мы оба не забудем обо всём остальном?

Я потеряла дар речи. Мой разрыв со словами был мгновенным. Моя челюсть оказалась где-то между талией и коленями. Мне удалось дёрганно кивнуть и соскользнуть с табурета.

Рука Гейджа легла мне на поясницу, пока он выводил меня из бара.

Я даже не обратила внимания на грохот музыки снаружи, потому что моё сердце отбивало впечатляющий барабанный бой в груди.

— Ты уверен, что ты...

Моя последняя отчаянная попытка быть порядочным, бескорыстным, не умирающим от возбуждения человеком, который не воспользовался бы душевным состоянием Гейджа, была бесцеремонно пресечена, когда он оттащил меня с тротуара за угол здания. Он прижал меня к стене и придвинулся вплотную.

Каждая забытая эрогенная зона на моём теле кричала от головокружительного восторга.

Гейдж управлял моим телом с непринуждённой уверенностью, положив одну руку мне на бедро, а другой запустив пальцы в волосы у меня на затылке.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Я уверен. Но сейчас меня больше волнуешь ты. Ты уверена?

Я кивнула немного чересчур энергично, чуть не ударив лбом ему в подбородок.

— Да, — прошептала я. — Абсолютно уверена. Я просто не ожидала... этого.

— Как насчёт того, чтобы перейти к делу? Посмотреть, что из этого выйдет? — предложил Гейдж.

По крайней мере, мне показалось, что он сказал именно это. Было трудно разобрать из-за шума крови в ушах. Я снова кивнула, на этот раз более осторожно.

— Звучит круто.

Звучит круто? Кто я вообще? Подросток-статист из 1990-х в «Моей так называемой жизни»?

Улыбка заиграла на его губах. Губах, которые находились в опасной близости от моего лица.

— Сегодня вечером я наблюдал за дверью, дожидаясь тебя, — сказал Гейдж.

Мои колени подогнулись. Я запаниковала и вцепилась обеими руками в его свитер.

— О, чёрт, — я не могла позволить себе потерять ещё больше баллов привлекательности. Я просто решила перейти в наступление и зацеловать его до потери пульса, надеясь, что он забудет, какой невероятно некрутой я была, но тут он начал действовать первым.

Гейдж Бишоп целовался совсем не по-джентльменски.

Он не пользовался языком, как хороший парень.

И не было ничего уважительного в том, как его руки блуждали по моему телу.

Мысли скакали в моём мозгу, как пинбольный шарик, теряясь в необузданных физических ощущениях. Он был горячим и твёрдым, прижимал меня к прохладному кирпичу. Его губы приручили мои настойчивым поцелуем, который заставил меня задуматься, нужен ли мне кислород, чтобы выжить.

Пряжка его ремня и ещё одна впечатляющая фурнитура прижимались к моему животу. Я отдалась поцелую, наслаждаясь его вкусом и ароматами. Из моего горла вырвался стон, и Гейдж с рычанием проглотил его. Его рука легла мне на грудь, вызывая во мне вспышки желания.

— Боже, — пробормотал он мне в губы, а затем приподнял меня и обернул мои ноги вокруг своей талии.

Его стояк, достойный любовного романа, давил мне между ног.

— Не могу поверить, я думала, что ты будешь вежлив в постели, — прошептала я, когда его зубы прошлись по чувствительной коже моей шеи.

— Ты знаешь, что говорят о предположениях, — сказал он, прежде чем прикусить обнаженный изгиб моей груди.

(Фраза, о которой говорит Гейдж — assuming makes an «ass» out of «U» (you) and «ME» (me). Она основана на том, что слово assume как бы состоит из слов ass, u, me. Примерный перевод — «предположения выставляют идиотом/задницей и меня, и тебя», т. е. лучше не предполагать, а спросить, — прим)

— Кстати, о задницах. Кстати, я бы очень хотела увидеть твою.

Он слегка отстранился и провёл большим пальцем по моей припухшей нижней губе.

— Всё ещё уверена?

— Тебе не следует быть таким самодовольным.

— Давай уедем отсюда. Я за рулём, — сказал Гейдж.

* * *

— Не могу поверить, что ты заставляешь меня ехать на заднем сиденье, — пожаловалась я пять минут спустя.

Его взгляд встретился с моим в зеркале заднего вида.

— Детка, это для твоей же безопасности. Я не уверен, что смог бы управлять тяжёлой техникой, когда ты сидишь рядом со мной и выглядишь так, будто хочешь, чтобы я снова прикоснулся к тебе губами.

Я надулась.

— Я хочу гораздо большего, чем просто твои губы.

— И ты сможешь пописать всё в подробностях, как только мы благополучно доберёмся домой.

Если бы это был кто-то другой, а не Гейдж, я бы сняла нижнее бельё и бросила его на переднее сиденье. Но это Гейдж, и он ответственный человек. Я хотела проявить уважение к этому. К тому же на мне не было нижнего белья.

— Ты думаешь, — сказал он обвиняющим тоном. — Передумала?

— Я просто подумала о том, что на мне нет нижнего белья.

Гейдж нажал на газ с такой силой, что я рассмеялась, когда меня отбросило назад на сиденье.