Ничто в этом мире не исчезает бесследно. Так было и с магией. Во время кризиса возникла паника. Уж больно все привыкли полагаться на магов, а когда все устои рухнули и артефакты перестали работать, начали искать альтернативу. Которая и нашлась подозрительно быстро.

Ранее могущественные маги превратились в посмешище. А вместе с ними рухнул и королевский дом. Самые древние и могущественные хранители всех чар. История не прощает проигрыша.

Куда пропали члены королевской семьи, не афишировалось. Да поначалу людям и не было интересно. Раз не могут защитить народ, кому они нужны?

Уже позже появились разговоры, что они бежали на континент. Хотя... я бы не была в этом так уверена.

Просто на месте правительства появился совет министров с выборным главой. Пост весьма сомнительной власти. Ибо при малейшем кризисе глава совета министров подавал в отставку.

Но, как я уже говорила, ничто не исчезает бесследно. Да, многие волшебные существа погибли без магии, но кто-то выжил. Как выжили и ведьмы.

Помогло то, что и раньше их существование не афишировалось, оно было под запретом. А ведьмы умели прятаться и скрывать свои силы.

Что в болотных хижинах, что в аристократических домах. Суть в том, что никто не знал их природу. А силы были. И некоторые остались.

Вот и леди Оливия Кавендиш оказалась юной ведьмой.

Когда она обратилась в агентство, не сразу рассказала о себе. По правде, вообще не сказала правды.

Просто юная леди, пришедшая в «Бюро прогрессивных расследований» и попросившая проверить её жениха лорда Гордона.

Мужчина был влиятелен и очарователен. Богат, так как его семья в своё время выгодно вложилась и в железные дороги, и в воздушные перевозки на дирижаблях. Так что не удивительно, что многие семьи хотели отдать ему своих дочерей. Только вот с женитьбой у него плохо выходило. Первая леди, успевшая стать его супругой, умерла сразу после свадьбы в первую брачную ночь. Уж не знаю, что за внезапная болезнь постигла бедную девушку, но хоронили её в закрытом гробу.

(Гроб мы потом вскрыли, и то, что увидели долго забыть не могли).

Лорду Гордону пришлось носить траур целый год. И он, видимо, сделал выводы, остальные три невесты не дожили до помолвки.

Но желание связать свои семьи с богатым родом эти слухи не остановили. И после очередной смерти несостоявшейся невесты, дом Кавендишь предложил ему свою дочь...

Вот леди Оливия, несмотря на свой юный возраст и трепетную внешность, и озаботилась сбором материала на своего будущего жениха.

Бюро материал собрало. Только доказательств не было. Как раз тот случай, когда все данные говорят сами за себя, но в суд ничего не принести. По крайней мере стоящего. И тут леди Оливия, совершенно неожиданным образом, предложила нам себя в качестве приманки.

Сэр Артур дал ей записывающее устройство (где он его раздобыл, другой вопрос). И весь тот гнусный вечер девушка записала: и просьбу лорда раздеться перед его друзьями, и угрозы, и погоню, и их последний разговор, где он признался (скорее, хвастался) своими предыдущими преступлениями. Записано было абсолютно всё.

И вот, когда мы уже должны были вмешаться, произошло неожиданное.

Нежная леди Оливия превратилась в настоящую фурию и поотрывала своим преследователям головы.

Было... жестоко и красиво. Мне даже понравилось. Правда, потом пришлось использовать все собранные доказательства, чтобы замять дело.

И вот теперь леди Оливия снова на рынке невест. Сейчас она в доме моего нового задания, и нацелилась юная леди на самого министра техники лорда Клайфорда. У которого весьма спорное семейное положение.

Поверила ли я в её невиновность? Пока нет. Расследование покажет.

Утром во всей красе явился «мой жених» и глава (по факту — владелец) «Бюро прогрессивных расследований» сэр Артур Гастингс.

Он ворвался, как освежающий, но буйный ветер в мрачный (и уже не только по цвету, но и по атмосфере) «Феррум-Хаус».

Причём он прибыл не один, а с целой командой. Но команда играла роль свиты, оттеняющей своего господина. В бело-золотом костюме, в высоком эпатажном цилиндре, с механическими часами, с золотой тростью, которая, как я прекрасно знала, могла в мгновение ока превратиться и в огнестрельное оружие, и в подобие экстренного средства передвижения (мне она больше всего напоминала метлу ведьмы из традиционных детских сказок), сэр Артур был великолепен!

А когда он раскланялся перед герцогиней, эффектным жестом сняв свой замечательный цилиндр, все дамы (включая присутствующих тут же миссис Тапсон и Бэтси) замерли в полном восхищении. Золотые волосы сэра Артура элегантно рассыпались (уж я-то знаю, как тщательно и долго он их обычно укладывает, чтобы добиться этого впечатления), зелёные глаза игриво сверкнули, дамы уже были готовы на всё, даже признаться в самых тяжких преступлениях.

Честно сказать, и такое случалось: люди порой бывали так им очарованы, что сами выкладывали свои секреты.

Даже своевременный доклад кота-дворецкого о прибытии новых гостей, точнее, следователей прошёл незамеченным.

Не сказать, что представление сэра Артура произвело хорошее впечатление на министра. Лорд Клайфорд лишь вопросительно посмотрел на меня, я же в ответ лишь пожала плечами. Что толку говорить? В таких делах главное — результат. А результатов сэр Артур умеет добиваться, несмотря на свою эксцентричность.

— Лорд Клайфорд, — кивнул он министру. — Министерство правопорядка мы уже уведомили, и они целиком полагаются на нас. Моя команда немедленно займётся телом несчастного мистера Грина.

При этих словах свита из «Бюро прогрессивных расследований» кинулась врассыпную по дому, что усилило беспокойство министра.

— Не переживайте, все ваши тайны умрут вместе с нами, — пафосно изрёк глава нашего бюро, за что яростного взгляда лорда Клайфорда была удостоена уже я.

Судя по всему, смерть наступит моя и скоро, причём долгая и мучительная. Ведь так бесцеремонно врываться в храм министра техники (о, простите, его дом) непозволительно, а я позволила.

На что я тоже пожала плечами в этот раз, как я рассчитывала: успокаивающе.

— С вашего разрешения, милорд, мы проведём допрос всех присутствующих, — обратился сэр Артур к хозяину дома. Видимо, чтобы окончательно добить его.

Тот же свёл свои чёрные брови:

— Могу поручиться в непричастности каждого, кто здесь был прошлой ночью.

«Смело», — решила я. Он готов поручиться даже за меня? И за леди Оливию? Какая честь!

— Подозреваете, что это сделал кто-то извне? — поинтересовался неугомонный сэр Артур.

— Безусловно. Это могли быть, — тут министр замялся. — Мои враги.

— Понимаю, Уолтер Грин был вашим помощником… — сэр Артур мягко улыбнулся. — Дело в том, что в проведении расследований тоже есть своя технология, так же, как и у инженеров. Поэтому позвольте, мы займёмся своим делом как положено, милорд. Но уверяю, все результаты и версии будут докладываться вам без промедления.

Вот умеет он уговорить даже такого, как министр: лорд Клайфорд согласно кивнул.

Для допросов выделили кабинет. И нет, это был не мой и не министра. Просто в этом доме было очень много комнат.

И первой сэр Артур вызвал герцогиню:

— Вы наверняка заметили или почувствовали что-то неладное, прекрасная леди? — так начал он свой допрос.

Я тихо сидела в уголке на мягком кресле как представитель… пусть будет лорда Клайфорда. Ведь леди, пусть даже в возрасте и вдовствующую, нельзя оставлять наедине с мужчиной, пусть и следователем.

На вопрос сэра Артура герцогиня важно кивнула, ей понравился его уважительный тон.

— Безусловно. У меня было предчувствие, что этот вечер плохо закончится.

— Вот как? — глава был само внимание.

— Когда мы подъехали к «Феррум-Хаусу», тучи сгустились над домом. Я ещё сказала тогда: «Оливия, это не к добру»!

— А, кстати, как вы познакомились с леди Оливией? — сэр Артур мягко улыбался герцогине.

Та в ответ недоумённо посмотрела на него.

— В приличном обществе все знакомы друг с другом, — последовал надменный ответ.

— Я имею в виду, когда вы… решили... что леди может стать более близка вашей семье? — улыбаясь ещё нежнее и понятливее проговорил следователь (вот за это его ценили: там, где другие действовали грубо и прямо, сэр Артур вплетался в доверие).

— Ах это! — герцогиня кокетливо подняла руку, поправляя и так безупречную причёску. — На днях её матушка леди Кавендишь сетовала на то, как молодые аристократы легкомысленны нынче в браке, и что она хотела бы более серьёзного мужчину... в мужья своей дочери.

— Замечательно! — непонятно с чего расцвёл сэр Артур. — Ваш вкус безупречен, миледи. А какая сердечность, — старая герцогиня расцвела ещё больше: всегда приятно получать комплименты, а особенно, когда их расточает привлекательный мужчина. — А не подскажете ли, какого цвета были тучи, когда вы подъехали? Ну те, что сгущались над домом.

— Сиреневые. Знаете, это первое впечатление, что у меня сложилось, когда я их увидела. Но позже, присмотревшись, убедилась, что они были чёрно-серые, конечно.

— Конечно, — мило улыбнулся Гастингс, тряхнув своими золотыми волосами (мне кажется после этого жеста все подробности допроса вылетели из головы старой леди). — Вы так нам помогли!

И благоговейно поцеловав руку герцогине, он отпустил её.

— Что скажешь, дорогая? — спросил он меня, едва её светлость удалилась.

— Что ты безупречно ведёшь допрос, дорогой, — усмехнулась я.

Гастингс горделиво выпрямился, и затем, растеряв свой пафос, весело подмигнул мне.

— Представляешь, это могли быть вампиры!

— Ну да. Сиреневые тучи над домом в ясную погоду и ни капли крови в теле бедного мистера Грина, — понятливо кивнула я.

— Да. Только один нюанс.

— Тот факт, что ни одного вампира не осталось в живых?

— Ну, идея про то, что вампиры вообще когда-либо были живые — нуждается в доработке, — сморщил он свой безупречно прямой нос.

— Но вампиров можно и сымитировать...

— Вот именно, дорогая, вот именно.

— Гастингс, — окликнула я.

— Да, дорогая?

— Нет смысла называть меня милой или дорогой, когда мы наедине.

— Но мы же помолвлены! — чересчур отчаянно вскричал мой «жених».

— Только для лорда Клайфорда, чтобы тот без своих дурацких опасений принял меня к себе на работу.

— Жестокая! А как же я? Кто позаботится обо мне? — сэр Артур вскочил на месте и демонстративно схватился за голову.

Я лишь покачала своей:

— Ну, может, те пятнадцать любовниц, что ждут тебя в каждом районе столицы?

— Пятнадцать? — ужаснулся этот повеса. — Ты же преувеличиваешь? — с надеждой спросил он.

— Ничуть. Перед своим отъездом я их посчитала.

— Ты меня расстроила, — сэр Артур сокрушённо опустился на диван, где и сидел до этого.

— Я знаю, — удовлетворённо ответила я.

С Артуром Гастингсом мы были старыми друзьями. Старыми и очень преданными друг другу. Если бы у меня был брат, я вряд ли любила бы его больше, чем Гастингса. В своё время он очень помог мне, и я была благодарна. А после… после как-то всё так завертелось, что мы стали невероятно близки. Так не всегда бывают близки даже родные люди.

Поэтому он и принимал меня и мои требования как есть, а я не только спокойно относилась к его многочисленным любовницам, но и помогала с ними разобраться, когда блестящий сэр Артур терял контроль над своими «любовями».

Тайн друг от друга у нас не было.

Кроме одной, которую я бережно храню даже от лучшего друга.