В пустом подземном зале царили тишина и тьма. Зеркало, стоявшее в его центре, теперь было разбито, его осколки усеивали пол.

Зеркало исчезло…

Мужчина, который когда-то был Королём Ничего, тоже исчез.

После него не осталось тела.

Не осталось и следов его существования.

Словно его никогда и не было.

Только залитый кровью осколок зеркала, который мужчина, ставший Королём Ничего, всё ещё сжимал в руке.

Трудно было сказать, чья именно кровь запятнала холодное стекло.

Он сидел на полу, скрестив ноги, и ровно дышал. Его глаза были закрыты, лицо не выражало эмоций. Но за этой бесстрастной маской бушевал тёмный и ужасный шторм.

После десятилетий, проведённых разбитым и неполным, Мордрет убил и поглотил последний осколок себя, наконец-то снова став целым. Став тем, кем он был раньше… человеком.

Но каким человеком?

Мордрет, который бродил по опасным просторам Царства Снов, мечтая о мести и совершая всевозможные гнусные и непростительные поступки, теперь исчез.

Кроткий и сострадательный Мордрет, который провёл большую часть своей жизни в прекрасной иллюзии, сотканной для него Великим Зеркалом… тоже исчез.

На их месте остался человек, который не был ни сострадательным, ни полностью бессердечным, который медленно привыкал к своей новообретённой способности чувствовать всё то, что положено чувствовать человеку.

Бремя этой способности было подобно проклятию. Мордрет помнил обе свои жизни и мучился воспоминаниями об обоих.

Потому что теперь он мог чувствовать вину и сожаление о содеянном. А также боль и печаль от того, что было сделано с ним.

Это было забавно…

Недостатком Мордрета было разбитие на части, и теперь он больше не был разбит. Однако это не означало, что он избавился от своего Недостатка.

Если взять фарфоровую вазу, разбить её, а затем склеить кусочки… станет ли ваза безупречной? Нет. Следы того, что она была разбита, останутся на её поверхности, навсегда уродуя её.

То же самое касалось Мордрета. Даже если он снова собрал осколки себя в целостную личность, шрамы от того, что он был разбит, остались — и останутся навсегда, формируя его и определяя условия его существования.

Он никогда не сможет сбежать от своего Недостатка. Вся его жизнь была сформирована им, и всё, что он мог сделать сейчас, — это научиться жить в качестве несовершенного сосуда.

Мордрет должен был бороться с тяжёлым бременем своего прошлого, которое он впервые смог ощутить во всей его горькой яркости, а также с тёмными просторами своего будущего.

Вдобавок ко всему, он должен был бороться с обретением Верховенства.

Это было странно — Мордрет был всего лишь Пробуждённым год назад, но в то же время он помнил, что был Сувереном. Его воспоминания о правлении Зеркальным Доменом были фрагментарными и прискорбно неполными, но он помнил это. Грозная власть подчинять мир своей Воле, нечеловеческое состояние разрывания на миллионы сосудов…

Правда, сейчас он был едва ли Верховным.

Все его сосуды исчезли. Как и Отражения. У него осталось только одно ядро души… его Домен был разрушен, и от его королевства остался только король.

Король, который ни над кем не властвовал и ничего не имел. Услышав звук шагов, быстро спускающихся по лестнице, Мордрет вздохнул и открыл глаза.

Его глаза, которые когда-то отражали мир, теперь были усталыми, тусклыми и мрачными.

Солдаты Домена Голода шли убить его.

И, в отличие от предыдущего Короля Ничего, Мордрет не был бессмертным.

«Как отвратительно».

Мгновение спустя воины ворвались в подземный зал. Их были десятки — некоторые могущественные, некоторые нет. Мордрет не понимал, какова их цель.

Преследовали ли они его брата, надеясь убить того Великого Зверя, в которого он превратился? Или они искали самого Мордрета, надеясь убить его и покончить с нечестивой жизнью Короля Ничего?

«Полагаю, это не имеет значения».

Его голос был тихим и отстранённым.

Воинов Домена Голода возглавляло знакомое лицо — старое и ненавистное лицо, сыгравшее гнусную роль в воспоминаниях, которые Мордрет унаследовал от своего брата благодаря ужасной милости Песни Павших. Это был Святой Джест, человек, который когда-то выполнял грязную работу для клана Валор.

Выражение его лица сказало Мордрету всё, что нужно было знать об их цели.

Казалось, они совсем не ожидали встретить его здесь.

Как только старик Джест заметил Мордрета, его лицо исказилось. Он замер на долю секунды, а затем рявкнул:

«Всем закрыть глаза!»

Но было слишком поздно.

К тому времени, как Джест закрыл глаза, его окружали лишь крики и звук льющейся на пол крови.

…Однако всего через несколько мгновений крики прекратились.

Потому что больше не осталось никого, кто мог бы кричать.

Мёртвая тишина окутала его, как плащ, и заставила содрогнуться.

В этой тишине он услышал спокойный голос:

«Открой глаза, старик».

Джест стиснул зубы, понимая, что на этот раз ему не сбежать.

Он помедлил несколько мгновений, а затем вздохнул и открыл глаза, глядя на человека, стоящего перед ним с кривой улыбкой.

«Я думал, ты уже на пути в могилу, парень. Но ты выглядишь вполне здоровым».

Мордрет слабо улыбнулся.

«Это и есть моя могила».

Он недолго изучал стоящего перед ним старика, а затем ровно произнёс:

«Джест из клана Дагонет… если память мне не изменяет, именно ты руководил засадой, уничтожившей моё изначальное тело. Это произошло прямо здесь, на Скованных Островах, много лет назад. И вот мы здесь. Забавно, как иногда складывается жизнь, не так ли?»

Джест несколько мгновений смотрел на него, после чего усмехнулся.

«Жизнь — действительно забавная штука. Она — одна большая, ужасная шутка… худшая шутка из всех».

Он сделал паузу, прежде чем спросить спокойным тоном:

«Я не выберусь отсюда живым, верно?»

Мордрет некоторое время изучал его.

Наконец, он сказал:

«Ты был очень предан моей семье, не так ли? Несомненно, такая преданность должна быть вознаграждена. Ах, но вот слепая преданность… слепая преданность — это совсем другое. Хотя преданность — это добродетель, слепая преданность — это просто мерзость».

Джест некоторое время смотрел на него, затем слегка приподнял подбородок.

Он глубоко вдохнул и посмотрел Мордрету в глаза.

«Она не была слепой».

Мордрет встретил его взгляд, его выражение лица стало холодным и безжалостным.

Затем он сделал шаг вперёд, похлопал Джеста по плечу и прошёл мимо него.

«Поживи ещё немного, старик».

Когда Мордрет сделал несколько шагов мимо него, Джест моргнул, а затем спросил ошеломлённым тоном:

«Ты… не собираешься убивать меня? Но почему?»

Мордрет пожал плечами.

«Может быть, у меня просто нет причин убивать тебя».

Он остановился, оглянулся и улыбнулся.

«Возможно, я хочу навестить твою семью и заставить тебя сначала увидеть их смерть. Кто знает?»

Джест стиснул зубы.

«Будь ты проклят!»

Мордрет пожал плечами, затем поднял глаза и заговорил в пустоту, словно обращаясь к кому-то.

«Кассия? Это ты?»

Он помолчал мгновение, а затем спросил тихим, печальным голосом:

«Ты знала, не так ли? О том, что должно было с нами случиться».

Мордрет усмехнулся и покачал головой.

«Почему-то мне трудно в это поверить. Но, полагаю, это не имеет значения. Что ты от меня хочешь?»

Он оставался неподвижным мгновение, а затем вздохнул.

«Ах, это? Ну что ж… конечно. Это можно устроить».

Трупы солдат Домена Голода усеивали пол вокруг него, окружённые лужами крови.

Мордрет исчез в отражениях, сверкающих на поверхности этих луж.

…Мгновение спустя он появился на палубе Ночного Сада. Живой корпус титанического корабля попытался поглотить его, но он просто нагнулся и опустил кулак на древнее дерево, разбив его.

Защитники Великой Цитадели — Святые Ночи, их патриарх и остальные — к тому времени уже окружили его.

Глядя на них, Мордрет приятно улыбнулся.

«Добрый день, господа. Думаю, я должен вас предупредить — есть два способа разрешить эту ситуацию. Приятный и отвратительный. Выбор за вами. Я соглашусь на первый… ах, но я очень надеюсь, что вы выберете второй…»