Мы начнем с вводного замечания по поводу слов [Моисея] (мир ему!): "И скажут мне они: как Ему имя? Что сказать мне им?".[1778] Почему при этом[1779] должен был с необходимостью возникнуть такой вопрос, так что [Моисею] пришлось спросить о том, как он должен ответить на него. Что касается его слов: "Но ведь они не поверят мне и не послушают голоса моего, ибо скажут: не являлся тебе Господь",[1780] то они вполне понятны: так и подобает отвечать всякому, кто притязает[1781] на пророчество, — до тех пор, пока не приведет доказательств.[1782] Но если дело обстояло так, как представляется [на первый взгляд], и речь шла просто об имени, произносимом вслух, то возможно только одно из двух: либо [сыны Израиля] уже знали это имя, либо они никогда не слышали его. И если оно было известно им, то [Моисей] не мог доказать свою правоту, сообщив им его, поскольку знал его [ранее], так же как и они; если же они не слышали его, то, даже при условии, что знание имени может служить доказательством, как он мог доказать им, что это — имя Бога?

И далее, после того как Превознесенный сообщил ему это имя, Он говорит: "Пойди, собери старейшин Израиля... И они послушают голоса твоего".[1783] И [Моисей] (мир ему!) — несмотря на слова Превознесенного: "И они послушают голоса твоего", сказанные только что, — говорит в ответ: "Но ведь они не поверят мне и не послушают голоса моего". И вслед за этим Превознесенный говорит ему: "Что это в руке твоей?". [И Моисей] сказал: "посох".[1784]

Знание, которое разъяснит тебе все эти трудности, заключено в том, что я скажу тебе теперь. Как тебе известно, в те времена общепринятыми были воззрения сабиев,[1785] и все люди, за единичными исключениями, поклонялись идолам, то есть верили в духовные силы,[1786] в низведение [их на землю][1787] и действенность талисманов[1788] [в этом отношении].[1789] И всякий притязающий притязал[1790] либо на обретение умозрительных соображений и аргументов, указывающих на то, что у мира в целом есть Божество, как это делал Авраам,[1791] либо на то, что на него снизошла духовная сила звезды, ангела или чего-либо другого в этом роде.[1792]

Но не было человека, притязавшего на пророчество, — на то, что Бог говорил с ним и сделал его посланником; это было неслыханным — до того как появился Моисей, учитель наш. И да не вводят тебя в заблуждение встречающиеся в рассказах о патриархах упоминания о том, что Бог разговаривал с ними и открывался им. Ибо ты не встретишь там пророчество такого рода,[1793] повелевающее им взывать[1794] к людям и наставлять кого-либо, кроме самих себя; [и не встретишь того,] чтобы Авраам, Исаак, Иаков или один из их предшественников говорил: "Бог сказал мне поступать так-то", или "...не поступать так-то", или "Он послал меня к вам" — такого не было никогда. Ибо в обращенных к ним речах содержалось только то, что касается их лично, то есть [указание им пути к] совершенству, наставление о том, как им должно поступать, возвещение о том, что произойдет с их потомством, — и ничего другого. И они проповедовали[1795] людям, опираясь на умозрение и обучение, как мы ясно видим это[1796] из речения: "...и души, которые они приобрели в Харане".[1797]

И когда Всемогущий и Великий открылся Моисею, учителю нашему, и повелел ему обратиться к людям и передать им то пророческое послание, [о котором рассказано], [Моисей] сказал: "В первую очередь они потребуют удостовериться в том, что у мира есть Божество, и лишь затем я смогу утверждать, что Оно послало меня". (Ибо в те времена все люди, за исключением одиночек, не имели понятия о существовании Божества,[1798] и пределы их умозрения не простирались далее небесной сферы, ее сил и действий,[1799] поскольку они не умели отвлечься от воспринимаемого чувствами и не достигли интеллектуального совершенства.)

И тогда Бог преподал ему знание, которое он должен был передать им, дабы они удостоверились в существовании Бога, — [знание, выраженное в словах] אהיה אשר אהיה.[1800] Это имя образовано от [глагола] היה, указывающего на существование, ибо היה имеет значение כאן (быть), и на еврейском языке нет разницы говоришь ли ты "быть" (כאן) или "существовать" (וג§ד). Вся тайна заключена в повторении того же самого выражения, которое указывало на понятие существования, и в качестве[1801] предиката. Ибо אשר ("который") требует упоминания [вслед за ним] предиката, связанного с ним, поскольку это слово неполное, которое должно быть связано с другим, так же как слова אלד§י (который) и אלתי (которая) в арабском. Итак, в качестве первого слова, обозначающего субъект, поставлено אהיה, а вторым, обозначающим предикат, — то же самое слово אהיה» тем самым как бы говорится недвусмысленно, что субъект тождествен предикату. В этих словах заключено разъяснение понятия о том, что Он существует не существованием.[1802]

Таким образом мы приходим к тому, что это понятие может быть подытожено и истолковано следующим образом: "Тот Сущий, который Сущий", или, иначе говоря, "необходимосущий". И к этому [заключению] с необходимостью ведет доказательство — то есть к [заключению] о том, что есть нечто необходимо-сущее, которое никогда не было и никогда не будет несуществующим.[1803] Доказательство этого я разъясню в дальнейшем.[1804] И когда Превознесенный сообщил [Моисею] аргументы, которые должны были убедить ученых мужей в Его существовании ([как это видно из фразы,] следующей за обсуждаемой: "Пойди, собери старейшин Израиля..."),[1805] то Он обещал [Моисею]: "они поймут то, что Я сообщил тебе, и согласятся с этим", как сказано: "И они послушают голоса твоего".[1806] Но [Моисей] (мир ему!) снова обратился [к Богу] и сказал: "действительно, они согласятся с тем, что Божество существует, убежденные рациональными доказательствами; но каким аргументом я могу подтвердить, что это существующее Божество меня послало к ним?". И тогда было дано ему знамение.

Итак, тебе стало ясным, что фраза "как Ему имя" не означает ничего другого, кроме: "Кто Он, Который, как ты полагаешь, послал тебя?". И [Моисей высказал этот вопрос] в словах: "Как Ему имя" для того только, чтобы его речь выражала почтение и благоговение. Он как бы говорит: "Нет ни одного, кому бы была неведома Твоя самость и истинность,[1807] но [на тот случай] если спросят меня о Твоем имени, — каково понятие [о Боге], которое может быть выражено именем?".[1808] Произнести же вслух слова о том, что существует некто, кому неведом этот Сущий, ему было невыносимо, и он предпочел говорить о неведении применительно к имени, а не к обладателю имени.[1809]

Подобно этому, имя יה связано с понятием изначальности[1810] существования. Имя שדי (Шаддай)[1811] содержит в себе форму, произведенную от слова די, означающего достаточность: "А изделий было достаточно (דים)",[1812] и [приставку] "шин" (ש), имеющую то же значение, что и слово אשר (который), например: "...которые уже (שכבר)...".[1813] Таким образом, смысл этого имени — "Который достаточен". Под этим подразумевается, что ни для наделения сущего существованием, ни для сохранения его, Он не нуждается в том, что не есть Он, ибо Его существования (да превознесется Он!) достаточно для этого. Аналогично имя חסין[1814] образовано от слова, означающего силу: "...крепок (חסון ) как дубы".[1815] Также и имя צור многозначное, как мы объяснили.[1816] Таким образом тебе стало ясно, что все имена либо производные, либо являются словами, употребляемыми в различных значениях, как, например, имя צור и ему подобные. И нет у Него, да превознесется Он, имени непроизводного, кроме Тетраграмматона, который есть "ясное имя", поскольку указывает не на атрибут, а только на чистое существование и ни на что другое. И абсолютное существование предполагает Его вечное бытие, то есть, что Он — необходимо-сущий. Уразумей же то, чем закончилось настоящее рассуждение.