Не мни, что изложенное нами в предыдущих главах относительно возвышенности предмета, его сокровенности и трудности для постижения, относительно необходимости утаивать его от толпы, касается также отрицания телесности [Бога] и наличия [у Него] аффектов.[984] Это не так. Ибо, как надлежит внушать детям и провозглашать в народе, что Бог, великий и славный, — един и что не подобает поклоняться никому, кроме Него, так же следует втолковывать,[985] что Он — нетелесен и нет совершенно ни малейшего подобия между Ним и Его творениями в чем бы то ни было; что Его существование не сходно с их существованием, жизнь Его не сходна с жизнью живых существ из их числа, Его знание не похоже на знание тех из них, кто обладает знанием.

И различие между Ним и [творениями] не есть только различие между великим и малым, но — различие по виду[986] существования. Иными словами, следует внушать каждому, что Его знание и наше знание, Его могущество и наше могущество отличаются друг от друга не как великое от малого или сильное от слабого и тому подобное, ибо сильное и слабое непременно уподобляются в том, что касается вида, и их охватывает одно общее определение. И точно так же любое соотношение может касаться только вещей, принадлежащих одному виду, — это тоже было разъяснено в науках о природе.[987] Однако все, что может быть приписано Ему (да превознесется Он!), отличается от принадлежащих нам атрибутов во всех отношениях, так что никоим образом не может быть охвачено вместе с ними единым определением. Подобно этому, как я объясню,[988] о Его существовании и о существовании всего, что не есть Он, сказывается "существование" [только] из-за многозначности этого слова.[989]

Такова мера того, что достаточно для детей и для простонародья, дабы утвердить в их умах убеждение, что существует совершенное Сущее, не являющееся ни телом, ни силой, пребывающей в теле, то есть Божество; и не может коснуться Его несовершенство ни в каком отношении, и потому не может быть присущи Ему аффекты никоим образом.

Однако речь об атрибутах и о том, как их следует исключать из [представлений] о Нем, и какой смысл имеют атрибуты, приписываемые Ему,[990] а также речь о том, как творил Он то, что сотворил,[991] каким образом Он управляет миром, и как осуществляется Его Промысел в отношении того, что не есть Он,[992] что такое Его воля,[993] Его постижение,[994] Его знание[995] обо всем, что Он знает, что такое пророчество и каковы его ступени,[996] каков смысл Его имен, указующих на единое, хотя сами они многочисленны, — все это суть таинственные материи, которые являются истинными тайнами Торы. Это те тайны, о коих постоянно упоминается в книгах пророков и в речах мудрецов (благословенна их память!). Это те вещи, о которых, как мы упоминали, следует рассказывать только "начальные слова глав" и только такому индивидууму, который был описан выше.

Что же касается исключения соматизма, а также устранения уподобления и аффектов,[997] то эту тему надлежит открывать и разъяснить каждому в соответствии с его [восприятием]. Подобает втолковывать[998] это детям, женщинам, несмышленным и несовершенным от природы людям так же, как втолковывают им, что Он — един и что Он — предвечен[999] и что не подобает поклоняться никому, кроме Него. Ибо невозможно единство без устранения телесности,[1000] ведь тело не едино, а состоит из материи и формы, то есть двойственно по своему определению[1001] и, кроме того, дробимо и подвержено делению.

И когда усвоившие это и воспитанные на этом повзрослеют и тексты пророческих книг повергнут их в растерянность, тогда понадобится разъяснить им смысл оных, подвести их к [аллегорическому] толкованию,[1002] обратить их внимание на многозначное и метафорическое употребление имен, включенных нами в сей трактат, — так, чтобы обеспечить крепость их веры в единство Бога и в достоверность пророческих книг. Но тому, чей разум отступится от понимания [аллегорического] толкования текста, от понимания того, что имена могут совпадать, хотя смысл их различен, следует сказать так: [аллегорическое] толкование этого текста ведомо ученым людям; ты же знай, что Бог — велик и могуч Он! — нетелесен и не подвержен аффектам, ибо аффект есть изменение, а Ему, да превознесется Он, не присуща изменчивость, и не подобен Он ничему, что не есть Он, и никакое определение не может относиться одновременно к Нему и к чему-либо другому; и все же эти пророческие слова — истина, и есть у них [аллегорическое] толкование.

Здесь и надлежит остановиться [при занятиях] с ним, но не следует допускать, чтобы кто бы то ни было веровал в соматизм или в то, будто [Богу] присуще что-либо из того, что присуще телу, — [это недопустимо] в такой же мере, в какой [нельзя] допускать веру в несуществование Божества, или придание Ему сотоварищей,[1003] либо поклонение чему-либо, кроме Него.