Причин, препятствующих тому, чтобы начинать обучение с Божественных предметов,[909] чтобы пробуждать внимание к тому, на что следует обратить внимание, и открывать доступ к этому широкой публике, насчитывается пять.
Первая причина — сложность самого предмета, тонкость и глубина его, о чем говорится: "Далеко то, что было; глубоко, глубоко — кто постигнет это?".[910] И сказано: "Но премудрость — откуда исходит она?".[911] А ведь с предмета сложного и слишком глубокого для понимания начинать не следует.
Одно из сравнений, общеизвестных в нашем народе, — это уподобление знания воде;[912] [мудрецы] (мир им!) истолковали это сравнение в нескольких смыслах, включая и такой: тот, кто умеет плавать под водой, способен достать жемчужину со дна моря, а тот, кто не умеет, — утонет, поэтому не следует пытаться плавать под водой тому, кто не искусен в этом.[913]
Вторая причина — ограниченность умов всех людей в их исходном [состоянии]; ведь человеку не дается конечное совершенство с самого начала, это совершенство присутствует в нем как потенция, а актуально он в своем исходном состоянии лишен его, как сказано: "Подобным дикому осленку рождается человек".[914] И не всякий индивидуум, потенциально обладающий чем-либо, должен непременно это актуализовать. Он может остаться несовершенным либо из-за какой-нибудь помехи, либо из-за недостатка упражнения, потребного для актуализации этой потенции, как ясно говорится: "Не многие достигают мудрости".[915] И [мудрецы], благословенна их память, говорили: "Я видел причастных к высшему — они малочисленны".[916] Ибо помехи совершенству весьма многочисленны, и заботы, отвлекающие от него, велики, — так когда же человек достигнет полной готовности и где найдет досуг для упражнения, потребного, чтобы актуализовать то, что потенциально содержится в индивидууме?
Третья причина — обширность подготовительных [предметов].[917] Ибо, хотя в природе человека заложено стремление к исследованию конечных целей [познания],[918] он в большинстве случаев находит скучными и неприятными подготовительные [предметы]. (Ты же знай, что если было бы возможно достичь какой-либо конечной цели, не осуществив предварительно подготовительных [мер], то они были бы не подготовкой, а пустой тратой сил и чем-то совершенно излишним.) И всякий человек, даже глупейший из людей, если ты разбудишь его, как пробуждают спящего, и скажешь ему: "Не желаешь ли теперь же узнать об этих вот небесах — каково число их, какова их форма, что находится в них, что такое ангелы, как сотворен мир в целом и каково его предназначение, с учетом взаиморасположения его частей, что такое душа и как возникает она в теле, отделяется ли человеческая душа [от тела] и если отделяется, то каким образом, посредством чего и куда [она переходит]?", [если ты задашь ему такой же вопрос] и о других подобных [предметах] исследования, то он безусловно скажет тебе "да" и возжаждет заложенной в его естестве жаждою познать эти вещи в их истине.
Он, однако, захочет утолить свою жажду и обрести познание всего этого одним или двумя словами, которые ему скажут. Если же ты потребуешь от него оставить свои дела на неделю, с тем чтобы уразуметь все это, то он сего не исполнит, а удовольствуется ложными фантазиями, вносящими успокоение в его душу. Он почувствует отвращение, если ему скажут, что существуют предметы, требующие многочисленных предварительных сведений и продолжительного времени для исследования.
Ты же знай, что эти предметы[919] связаны друг с другом. Дело в том, что нет среди сущего ничего, кроме Бога, да превознесется Он, и всех Его творений,[920] каковыми является все то, кроме Него, что содержится в сущем, и нет к постижению Его пути иного, чем через Его творения.[921] Они указывают нам на Его существование и на то, что надлежит признавать[922] относительно Него, то есть, что± подобает утверждать о Нем и что — отрицать. Поэтому непреложной необходимостью является рассмотрение всех сущих такими, каковы они есть, чтобы извлечь из [познания] каждого рода предметов[923] истинные, достоверные предпосылки, которыми мы будем пользоваться при исследовании теологических вопросов.
Так, некоторые предпосылки, выводимые из природы чисел и свойств геометрических фигур, указывают нам, что следует исключать из [представления о] Нем, да превознесется Он,[924] каковое исключение укажет нам на ряд понятий.[925] Что же касается вопросов астрономии сфер[926] и науки о природе, то я не думаю, будто по поводу какого-либо из этих предметов у тебя возникнут сомнения в том, что это предметы, необходимые для постижения зависимости мира от Божественного управления[927] — такой, какова она по истине, а не согласно фантастическим представлениям.[928]
Имеются также многочисленные теоретические предметы, откуда не выводятся предпосылки этой науки, но которые служат для упражнения[929] ума,[930] для приобретения им навыков дедукции и познания истины посредством того, что сущностно для нее,[931] для устранения беспорядка, наличествующего в умах большинства среди тех, кто занимается умозрением из-за смешения сущностного со случайным, а также [для устранения] тех ошибочных воззрений, которые возникают вследствие этого, — вдобавок к тому, что представление[932] этих предметов такими, каковы они есть, хотя и не служит основой для Божественной науки,[933] не может не принести пользу также и в другом отношении — в предметах, ведущих к этой науке.[934]
Поэтому тот, кто стремится к человеческому совершенству,[935] непременно должен сперва приобрести навык в логическом искусстве, затем в математических науках[936] по их порядку, затем в науках о природе, а после этого — в науках о Божестве.[937]
И потому мы видим многих, чей ум остановил свое продвижение на какой-нибудь из этих наук, а тех, чей ум не отступился, бывает, останавливает смерть, в то время как они заняты одним из сих подготовительных [предметов]. И если бы мы не получили никаких воззрений на основе предания,[938] если б не направляли нас к чему бы то ни было посредством уподоблений,[939] но требовалось бы от нас прибегать [только] к совершенным представлениям,[940] основанным на сущностных дефинициях, и подтверждать путем доказательства все, что мы намереваемся признавать истинным[941] (а это возможно лишь после [овладения] сими обширными подготовительными [предметами]), то такое [требование] привело бы к тому, что все люди умирали бы, так и не узнав, есть ли у мира Божество или нет Божества, и тем более [не будучи в состоянии] высказать о Нем какое-либо суждение[942] или исключить несовершенство из [того, что может быть приписано] Ему, и не спасся бы от гибели[943] никто, кроме "одного из города, двоих из семьи".[944]
Однако что касается единичных [людей], тех "уцелевших, которых призовет Господь",[945] то они обретут совершенство, в котором состоит конечная цель, лишь после [овладения] подготовительными [предметами]. Уже Соломон объяснил, что необходимость этих подготовительных [предметов] непреложна и что достичь истинной мудрости можно только после приобретения необходимых навыков.[946] Так сказал он: "Если притупилось железо и не отточено острие — можно ли победить в бою? но более того требует подготовки мудрость".[947] И [еще] сказал он: "Слушайся совета и принимай наставление, чтобы в конце обрести мудрость".[948]
Есть и другая причина, по которой необходимо усвоение подготовительных [предметов], а именно — то обстоятельство, что у человека возникает множество сомнений в ситуации, когда он спешит отыскать [знание]. Столь же скороспелым является его понимание [встающих пред ним] затруднений,[949] — я имею в виду ниспровержение[950] им определенных высказываний, ибо то, что в этом случае происходит, походит на разрушение здания. Что же касается обоснования[951] этих высказываний и разрешения сомнений, то это невозможно без многочисленных предпосылок, извлекаемых из упомянутых подготовительных [предметов].
Потому занимающийся умозрением без подготовки подобен тому, кто направил свои стопы в определенное место и по дороге свалился в глубокий колодец — такой, что до самой смерти не найти ему способа выбраться оттуда; так что лучше было бы ему воздержаться от путешествия и остаться на месте.
В книге Притчей Соломон подробно описывает положение лентяев и их нерадивость; все это — притча о нерадивости в изыскании знаний. Он говорит там о вожделении того, кто жаждет достичь конечной цели [знания], но при этом не прилагает усилий для овладения подготовительными [предметами], ведущими к оным целям, а только вожделеет. Так сказал он: "Вожделение ленивого погубит его, ибо руки его отказываются трудиться; весь день он все вожделеет, праведник же дает, не жалея".[952]
Здесь говорится, что причина, по которой вожделение губит [ленивого], состоит в том, что он не усердствует и не трудится над тем, что может утолить это вожделение, но всего лишь разжигает свое желание и ничего более, устремляя свои мечты к тому, для достижения чего у него нет орудий. Так что, если бы он оставил это вожделение, было бы лучше. Обрати внимание на то, как конец притчи проясняет ее начало; там сказано: "праведный дает, не жалея". Ведь слово "праведный" не будет антонимом слову "ленивый", если только не учесть наше объяснение, согласно которому тут говорится, что справедливый человек, воздающий всякой вещи подобающее ей,[953] все свое время отдаст учению и не будет беречь ни частицы своего времени для чего-либо другого. То есть здесь как бы сказано: "Справедливый отдает мудрости все дни свои, не жалея для нее ни одного из них", что соответствует и другому изречению [Соломона]: "Не отдавай женщинам силы своей".[954]
Этим недугом — я имею в виду погоню за конечными целями [знания] и обсуждение их прежде теоретического изучения подготовительных [предметов] — поражено большинство ученых мужей, точнее тех, что слывут учеными. Есть среди них и такие, чье невежество и жажда первенства достигли такой степени, что они порицают эти подготовительные [предметы], которые либо неспособны постичь, либо ленятся изучать, почему и хотят представить их вредными или бесполезными. Истина же, если вдуматься, ясна и очевидна.
Четвертая причина — [необходимость] природных предрасположенностей.[955] А именно, как уже было разъяснено и, более того, доказано, нравственные достоинства[956] являются предпосылкой для достоинств мыслительных[957] и приобретение истинных мыслительных [достоинств],[958] то есть совершенных интеллигибилий,[959] возможно только для человека, тщательно усовершенствовавшего свои нравственные качества,[960] приучившего себя к сдержанности и спокойствию. И существует множество людей,[961] которым с самого рождения присущ такой темперамент,[962] с которым совершенство не совместимо никоим образом.[963] К примеру, тот, кто от природы наделен слишком горячим сердцем, не сможет уберечься от гнева,[964] даже если приложит величайшие старания для самовоспитания. Или, скажем, тот, чьи тестикулы обладают горячей, влажной природой, прочным строением, чьи семенные железы производят семя в изобилии, — вряд ли он будет целомудренным, даже если достигнет пределов возможного в самовоспитании.[965] Точно так же встречаются среди людей индивидуумы, коим свойствены легкомыслие и суетливость и чьи движения крайне беспокойны и беспорядочны, что указывает на такой изъян в их конституции и на такую ущербность темперамента,[966] которые невозможно даже выразить. У таких никогда не встретишь совершенства, и старание преподать им сию науку — проявление полнейшего невежества со стороны старающегося. Ведь наука эта, как тебе известно, не то, что медицина или геометрия, и не каждый предрасположен к ней по указанным нами причинам.
Таким образом, необходима предварительная подготовка нравственных качеств, дабы человек достиг предельной прямоты и совершенства, "ибо отвержен Господом криводушный, а с прямыми — тайна Его".[967] Потому и недопустимо преподавать [науку о Божестве] юношам; более того, они и неспособны воспринять ее из-за кипения их натуры, из-за того, что их умы обременены горением роста.[968] И лишь когда утихнет это горение, приводящее в смятение, и обретут они покой и умиротворение, когда сердца их станут покорными и смиренными по своему темпераменту[969] — только тогда смогут они начать восхождение на ту ступень, которая ведет к постижению Его, да превознесется Он, то есть приступить к науке о Божественном, именуемой "Учением о Колеснице". Как сказано: "Близок Господь к сокрушенным сердцем".[970] И сказано: "В высоте и святости пребываю Я — и с сокрушенным и смиренным духом".[971]
Поэтому в Талмуде при разъяснении слов [Мишны] "передают ему начальные слова глав" говорится: "Не передают начальные слова глав никому, кроме председателя суда,[972] и только если в груди его — трепещущее сердце".[973] Этим подразумевается, что, вдобавок к учености, потребны смирение, скромность и богобоязненность. Там же говорится: "Не передают тайны Торы никому, кроме мужа совета, умудренного в неслышимом, разумеющего шепот".[974] А этих качеств невозможно достичь при отсутствии природной предрасположенности. Ибо, как тебе ведомо, встречаются такие люди, которые в весьма малой степени наделены способностью к самостоятельному суждению,[975] хотя они — понятливейшие из людей. Есть и такие, кто способен к безошибочному суждению и умелому управлению общественными делами, — они называются мужами совета.[976] Но вместе с тем их пониманию недоступны интеллигибилии, даже близкие к первичным понятиям интеллекта, и они проявляют в этом крайнюю наивность и беспомощность. "К чему деньги в руках глупца? Чтобы приобрести мудрость при том, что нету разума?".[977] Среди людей можно встретить и того, кто понятлив, проницателен от природы и умеет схватывать сокровенный смысл понятий в кратких и искусных формулировках. Это тот, кто называется "разумеющим шепот",[978] даже если он не учился и не приобрел знаний. Тот же, кто на деле стал обладателем знания, именуется "умудренным в неслышимом";[979] о нем говорят [мудрецы] так: "Когда он говорит, все как будто оглушены".[980] Обрати внимание на то, что согласно тексту этой книги[981] совершенство индивидуума обусловливается умением управлять обществом, теоретическими познаниями, наряду с прирожденной проницательностью и понятливостью, а также развитой способностью передавать смысл намеком. Только в этом случае передают ему тайны Торы.
Там же повествуется: "Сказал рабби Йоханан рабби Эльазару: давай, я изложу тебе Учение о Колеснице. Тот ответил ему: я еще не стар".[982] Он подразумевал следующее: "Я еще не состарился и до сих пор ощущаю природное кипение и беспокойство молодости". Ты видишь, что [мудрецы] поставили условием также и достижение определенного возраста, в дополнение к упомянутым выше добродетелям; а коли так, можно ли посвящать в сей предмет всю людскую массу, детей и женщин?
Пятая причина — обремененность тем, что потребно телу, тем, что составляет первое совершенство,[983] в особенности если прибавляется к этому забота о жене и детях; а уж тем более, когда присоединяется сюда и погоня за тем, что сверх необходимого для пропитания, что может стать укоренившимся качеством вследствие дурного образа жизни и обычаев. Так что если даже у совершенного человека, упомянутого нами ранее, умножатся заботы об этих необходимых вещах (и, тем более, о том, что не является необходимым) и усилится влечение к ним, то его умозрительные устремления ослабнут и потускнеют, и станет он вялым, нерадивым и малозаинтересованным в учении. И тогда не постигнет он того, что постичь в силах, или же это будет постижение смутное, смешивающее постижение с недомыслием.
Ввиду всех вышеперечисленных причин эти предметы оказываются подобающими лишь для совершенно исключительных единичных личностей, но не для массы. Потому и скрывают их от начинающего, не дозволяя ему заниматься ими, как не позволяют маленькому ребенку есть грубую пищу и поднимать тяжести.