– Я принимаю твоё предложение, – сказал владыка Драгос, и его слова прозвучали словно удар грома, – пути назад нет.

В тот миг я обратила внимание на то, чего прежде не замечала, как будто время между ударами сердца замедлилось настолько, что вместило в себя несколько ясных дней. Я не разрезала верёвку у папы на ногах; должно быть, только это мешало ему очертя голову наброситься на змия, потому что он не оставлял попыток встать со стула. Лакримора наконец вырвалась из хватки Отилии и вскочила на ноги. Княжна Марикара зажимала руками нос, из которого текла кровь, а Тереза и Виорика держали княжну Раду, чтобы она не нанесла сестре ещё какие-нибудь травмы. Лицо Михаса выражало нечто среднее между душевной мукой и недоумением.

Владыка Драгос без всякой враждебности – что удивительно – положил руку папе на грудь, чтобы помешать ему развязать оставшиеся путы. Я посмотрела вниз и увидела лежащую на столе первую шапку-невидимку. Зная, что никто этого не заметит, я сгребла её и положила в свой мешочек с травами.

Теперь моё сердце забилось чаще и время вновь потекло с привычной скоростью; меня опять окружали хаос и неразбериха.

– Вы освобождаетесь от своих клятв, – сказал Драгос княжнам. – Вы свободны. Уходите. Немедленно!

– А… а мужчины?.. – запинаясь, спросила Отилия.

– Забирайте их с собой, – сказал Драгос. – Всех. Вам придётся разбудить их. Сейчас они как новорождённые телята. – Он посмотрел на меня. – Идём со мной, Ревекка.

От страха я чуть не всхлипнула, но успела подавить этот порыв. Я не пойду навстречу своей судьбе в слезах. И не допущу, чтобы папа запомнил меня перепуганной, плачущей девочкой. Я вскинула подбородок, выразив отвагу, которой не испытывала, сморгнула слёзы и, улыбнувшись папе, шагнула к змию.

Владыка Драгос протянул мне длиннопалую руку, и я каким-то образом заставила себя взять её. Он привлёк меня к себе, и его жаркое объятие показалось мне огнём плавильной печи. Я услышала, как захлопали его крылья, и, рассекая воздух, Драгос взлетел, крепко прижимая меня к себе. Мы унеслись в темноту, оставив позади крики княжон и моего отца.

У меня сжался желудок, и я чуть не исторгла его содержимое прямо на грудь змию. «Нет, – приказала я себе. – Просто не обращай на это внимания, и всё будет в порядке». Это сработало, и мне удалось удержать всё своё при себе.

Тяжёлое дыхание владыки Драгоса обжигало мне ухо, да и держал он меня слишком крепко. Я слышала ритмичное хлопанье его крыльев и сама не знала, хочу ли увидеть их или лучше оставаться во тьме. Но постойте-ка: я же видела их. Свет шатра остался позади, однако за плечом змия я различала его крылья, а за ними – мерцающий блеск воды. Отражение шатра в воде рассекали двенадцать теней: это лодки плыли к другому берегу.

Они уходят. Так и должно быть.

– Уходите, – выдохнула я, адресовав Лакриморе эту своеобразную мольбу. Я представляла, как она входит в западную башню и будит спящих, ведь проклятия больше нет. Дидина проснётся! Её мама будет спасена! Я уже видела улыбающееся лицо госпожи Адины, испещрённое радостными морщинками, и тоже слабо улыбнулась.

Потом я подумала о том, плывёт ли в какой-нибудь из этих лодок мой папа.

Моя улыбка увяла, и я вдруг поняла, что сжимаю кулаки. Хорошо бы он был там.

Мы приземлились в темноте, здесь пахло камнями, водой и глиной.

– Мы на месте, – сказал владыка Драгос; выпустив меня из объятий, повёл вперёд, держа руку на моём плече. – Боюсь, осветить нам путь некому, так как я только что отпустил всех своих слуг. Но я создан для темноты. – В его голосе слышалась сдерживаемая ирония.

– Зачем ты назвался Фрумосом? – спросила я.

Он замедлил шаг и шумно втянул воздух, но затем снова подтолкнул меня вперёд.

– Как ты сама заметила, я никогда не говорил, что меня зовут Фрумос, – сказал он, заметно понизив голос. – Что ж. Ты уже знала, когда решилась выйти за меня замуж?

– Да, но догадалась незадолго до этого.

Какое-то время он молчал, а затем жёстко произнёс:

– Если ты понадеялась, что тогда был мой истинный образ, а этот – лишь маска, то ты приняла опрометчивое решение.

Я порадовалась, что в темноте не видно выражения моего лица. Нет, я не думала, что Фрумос – его истинный образ, а Драгос – ложный, но надеялась, что в нём достаточно от Фрумоса, чтобы я могла терпеть Драгоса.

Я сделала глубокий вдох и постаралась собраться с силами.

– Куда мы идём? – спросила я, хотя в голове у меня вертелась тысяча других вопросов.

– За свечами. Твои глаза пока ещё не привыкли к этому месту. – Он вёл меня всё дальше, и я покорно шла, решительно ступая по лежащим под ногами плитам. Я подумала, что если Драгос и впрямь захочет бросить меня в какую-нибудь подземную темницу, то он это сделает, и не имеет значения, пойду ли я туда на цыпочках или уверенно шагну в обрыв.

– Значит, ты… – Я умолкла, не зная, как правильно сформулировать вопрос. – На что я обрекла себя?

– Что? – без всякого выражения переспросил он.

Я закатила глаза, надеясь, что он это заметит.

– Ты. Правитель. Очень тёмной страны.

– Это подземный мир. К юго-востоку от нас лежит Элизий, к юго-западу – Тартар. Перед нами Тонос – так называется эта страна, эта гора и мой замок. И когда ты станешь его королевой, я буду твоим королём.

Вот как, королём?

– Если бы ты сказал княжнам, что одна из них может стать королевой, Марикара вышла бы за тебя в первый же день, – сказала я. – Даже если бы это был Ад. – Меня пробрала дрожь. – Это Ад?

– Нет, Ад – это огненное озеро, – сказал он. – А то, где находимся мы, – всего лишь часть подземного мира, тихая гавань и промежуточная остановка на пути душ, которые уже покинули свои земные тела. Некоторые отсюда отправляются в Ад. Другие – на Небеса. А некоторые остаются. А! Вот мы и пришли.

Он убрал руку с моего плеча, и на один очень долгий миг я осталась одна в темноте. Совсем одна. Где здесь верх, а где низ? Вперёд? Назад? Тьма давила на меня, обвивалась вокруг рёбер и сжимала лёгкие.

Шипение, треск – и слева от меня вспыхнул свет. Я обернулась и увидела, как изо рта Драгоса вырывается тонкая струя огня и от неё загораются свечи. В воздухе разлился густой запах тающего пчелиного воска.

Драгос расставил свечи по всему просторному каменному залу, обставленному довольно сдержанно: с одной стороны стоял длинный обеденный стол, а с другой – несколько стульев перед пустым камином.

По мере того как Драгос зажигал новые свечи, света становилось всё больше. Я посмотрела на его руки, на толстые чёрные когти и багряную кожу. Я передёрнулась и поискала взглядом, где можно спрятаться. Под столом он меня быстро обнаружит. Но больше спрятаться от Драгоса, от его демонических рук и лица было негде.

– Света достаточно, – сдавленным голосом сказала я.

Он повернулся ко мне, и из одной его ноздри вырвалась струйка дыма.

– Пожалуйста… – сказала я. – Пожалуйста. Я больше не буду о таком просить. Наверное, не буду. Ничего не обещаю. Если пообещаю, то солгу. Но не мог бы ты ненадолго побыть Фрумосом?

Я пожалела, что не могу прочитать мысли Драгоса по его лицу. Он дёрнул плечом:

– Я не обладаю подобной властью над своим обликом. Извини.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с дрожью.

– Я читала минимум с десяток историй о девах, которые вышли замуж за чудовище и никогда об этом не узнали. Я им завидую.

– Ты бы предпочла жить в подобной лжи?

Я невольно опустила голову.

– Если мы должны пожениться, то я предпочту ложь, – сказала я каменным плитам.

Тишина. Я не смела поднять глаза, пока не услышала, как он фыркнул:

– Ты несколько молода для брака, Ревекка, не находишь?

Мне стоило бы порадоваться намёку, что мне не придётся выходить за него замуж прямо сейчас. Но вместо этого я тут же вспылила:

– Девочки в моём возрасте постоянно выходят замуж. Среди дворян уж точно. Дочери крестьян и ремесленников, конечно, выходят замуж позднее.

– Конечно, девочки твоего возраста часто выходят замуж, – согласился он. – Но такие юные девушки, как ты, живут как дочери семейства и сёстры своим мужьям, пока родители не сочтут, что пара достигла зрелости.

Я не знала таких подробностей о жизни высшего сословия, но теперь мне стало понятно, почему княгиня Дасиана всё ещё не стала матерью.

– Вы хотите сказать, что после столь непростых поисков невесты готовы ждать ещё несколько лет, прежде чем увидеть своих наследников?

– Мне нужна лишь невеста, королева моих владений. И я благодарен тебе за то, что ты решилась пожертвовать собой и выйти за меня, хотя я дракон, я змий и хуже этого ничего быть не может. Но у тебя наверняка были какие-то надежды. Ты, наверное, хотела… семью?

Я ощутила тоску, причину которой сама не могла уяснить. Я даже не думала о замужестве, как вдруг за один день, за один час ухитрилась заполучить мужа.

– Я владыка подземного мира. Это обитель мрака и смерти. – Он сказал это с такой грустью, что мой гнев иссяк, а вместе с ним вся моя благодарность и тоска. Осталась лишь печаль. И это чувство как будто открывало двери тьме.

– Но всякая жизнь начинается во тьме, – сказала я, глядя на свечи. – Всякое семя спит в земле.

Слова казались пустыми, ничего не значащими. Я чувствовала, как тьма давит на меня. Чуть пошатнувшись, я переступила с ноги на ногу.

Драгос тут же оказался рядом и усадил меня на стул у холодного камина. Вспышка – и он разжёг огонь.

– Посиди немного, я принесу тебе воды и еды. Сможешь побыть тут одна, у камина и при свечах?

Я кивнула и спрятала лицо в ладонях, погрузившись в мысли о том, как буду жить здесь, – и в этот миг ко мне ворвалась тьма, как будто всегда владела моей душой, и похитила моё дыхание. Одно долгое, ужасное мгновение я помнила только ложь, которую говорила, полуправду, которую утаила, и страх наказания за этот грех, в этой жизни и в следующей. Я застонала – и тут тьма исчезла.

Я вздохнула. У меня с души словно свалился тяжёлый груз. Это… это была не просто тьма. Это была… Тьма.

Вскоре послышалось шарканье ног, и я в страхе резко села прямо и вцепилась в подлокотники кресла. Владыка Драгос не шаркает ногами – у него копыта. Шёл кто-то другой, а здесь больше никого не должно быть.

– Кто там? – крикнула я и подскочила от удивления, когда на свет вышел Михас.