Одновременно с этим открылись двери машин, где сидели люди Багси и Анастазии. Наружу торопливо стали выбираться люди, но люди Бонанно — а это были именно они — уже открыли огонь.

Двое упали сразу, но остальные успели попрятаться, укрылись за машинами. Несколько человек Джо уже рванулись в здание и вошли, я же подскочил к окну. Так, чтобы была возможность стрелять наружу, но при этом не маячить в проеме.

Я повернулся к Скализе и увидел, что он уже спрятался под стол. Остальные выхватили пистолеты: Мангано — такой же Кольт, как у меня, а у Рейны был револьвер Смит и Вессон. Я же заранее сказал им, что будет бой, и чтобы они взяли стволы. Другое дело, что все должно было обернуться вовсе не так, как шло.

Ладно, хрен с ним, с этим Фрэнком, ожидать его помощи я и не собирался.

Высунулся в проем, прицелился в спину одного из людей за машиной, того самого, что сейчас поливал из Томпсона позицию людей Багси. Нажал на спуск — один раз, второй. Грохнуло, причем достаточно громко, пуля толкнула парня вперед, и он улегся на машину, а потом медленно сполз по ней. Перевел ствол на второго, выстрелил еще раз. Первой пулей промахнулся, зато второй попал точно куда надо. Он упал.

Один из врагов повернулся в мою сторону, вскинул Томпсон, и я тут же провернулся на каблуках, спрятавшись за противоположной стороной от окна. И отошел чуть в сторону — и без того же было понятно, что сейчас произойдет.

— На пол, быстро! — заорал я остальным.

Мангано отреагировал правильно — залег, Рейна же так и стоял в углу, и ему, в общем-то, все равно ничего не угрожало.

Послышалось стрекотание, которое все сравнивали с печатной машинкой, и во все стороны со звоном полетело стекло. Меня не осыпало.

Стрелять с правой руки с такой позиции у меня не получилось бы, пришлось высовываться слишком сильно, так что я переложил пистолет в левую руку. Вот Кольт всем хорош — точный, убойный, мощный, вот только, в отличие от пистолетов моего времени, органы управления там не дублированы на обе стороны. Не предназначен он для левшей, ой не предназначен.

Но выстрелить все равно можно. А я умел работать и с левой руки, пусть и не так точно.

Несколько секунд в комнате бушевал свинцовый шторм, пули летели во все стороны, что-то разбилось, потом обрушилась полка на стене. Когда автомат замолчал, я высунулся, прицелился и нажал на спусковой крючок сразу трижды. Стрелок упал, пистолет встал на затворную задержку.

Я спрятался обратно, мельком успев заметить, что легли не только трое, которых убил я сверху, но и еще один. Нашему прикрытию удалось убить одного. Они продолжили стрелять друг в друга, а из приемной Скализе послышался звук открывшейся двери. Выстрел, и сразу же крик. Ну и кого там убили? Нашего или чужого?

Ладно, снаружи они там сами справятся, их теперь десять против двоих. А вот внутрь ворвались сразу четверо. А охранников снаружи всего двое.

Оставалось надеяться, что секретарша послушалась меня и свалила. Мне не хотелось, чтобы посторонние невинные люди пострадали в наших разборках.

Это вообще странная история — я отдавал приказы на убийство, вспомнить, например, того фабриканта. Но мне все равно не хотелось лишних жертв. Помнилось, что каждый мертвец может аукнуться в будущем эффектом бабочки.

Я переложил пистолет в правую руку, перезарядил его, тактически, как учился, привычно сунув пустой магазин в карман, чтобы не оставлять лишних следов. Мне оставалось только отпечатки свои оставить, чтобы меня точно упекли в тюрьму. Нет, фигурировать в гангстерских разборках мне нельзя, это однозначно.

Послышались выстрелы, еще крик, и кто-то ударил в дверь. Не сильно, не ногой, скорее всего кого-то просто отбросило. Потом снова выстрелы, и пули полетели в помещение сквозь деревянную створку, выбивая во все стороны щепки.

Они выбивали из стен штукатурку, обнажая кирпичи, оставляя после себя отметины. Да, Скализе придется раскошелиться на ремонт в этом офисе. Если он, конечно, не захочет после такого переехать. И если нас тут всех не перебьют, разумеется.

Мангано выстрелил несколько раз прямо в дверь, и из приемной послышался крик — кого-то он все-таки задел наугад.

Я подскочил к двери, махнул Рейне головой, чтобы он встал по другую сторону.

— Стреляй, как только открою дверь! — проорал я. И чтобы перекричать выстрелы с улицы, да и вообще просто на адреналине.

Дверь в офисе открывалась внутрь. Меня вообще всегда это удивляло в Америке — большинство дверей тут открывались внутрь, в отличие от России. Там правилами пожарной безопасности все обуславливалось. Мол, толкнуть дверь гораздо проще, чем тянуть ее на себя. А тут не так.

Протянув руку к дверной ручке, я рванул ее на себя, отворяя. Труп охранника сразу же упал внутрь помещения, заклинив створку. А Томми высунулся и высадил весь барабан револьвера в шесть выстрелов. А потом отскочил назад и принялся перезаряжать, опять высыпав гильзы на пол. Вот ведь зараза, ну кто мешает их в карман ссыпать.

Но опять же мне приходится помнить, что я веду дела не с опытными военными, а с бандитами. Да еще и с очень ограниченным боевым опытом.

Я высунулся, увидел, что в приемной лежат уже четверо — двое охранников, и еще двое врагов. Одного убил Винсент, того, что стоял напротив двери с автоматом и садил прямо через нее. Второго Рейна.

Джо был цел, и целился в меня. Он выстрелил дважды, пули просвистели над моей головой. Я же сперва взял на прицел второго, выстрелил, но получилось так себе — попал в живот. Тот согнулся, и я добил его выстрелом.

А Джо уже исчез за дверным проемом, ведущим в коридор. Вот ведь зараза, решил сбежать. И у него есть все шансы, потому что тут имеется пожарный выход, ведущий во двор. А мы там никого не поставили — моя промашка. Но я все-таки бандит, а не военный, опять же.

— Винсент, за мной! — крикнул я.

Рейна все еще перезаряжал револьвер, так что особого толка от него не будет. А вот у Мангано был такой же Кольт, и сменить в нем магазин — дело нескольких секунд.

Я выскочил наружу, добежал до следующего дверного проема, отметив в голове, что секретарши не видно. Похоже, ушла.

Высунулся, и услышал шаги с лестницы.

Нельзя дать Бонанно уйти. Но и убивать его мне не хотелось, потому что именно с ним я собирался договариваться. Но если придется — завалю, конечно.

Я добежал до лестницы, высунулся и увидел, что Джо уже успел спуститься на один пролет. Я не стал бежать, просто схватился рукой за перила и прыгнул, перескочив на ступени. Джо повернул голову в мою сторону, вскинул пистолет, но я прыгнул еще раз и завалил его на лестницу.

Мы покатились вниз. От неожиданности он выронил пистолет, тот упал и послышался грохот выстрела. Я даже сжался весь как-то внутренне, но боли не почувствовал, значит попали не в меня.

Через несколько секунд мы оказались на твердом полу. Бонанно оказался снизу, на несколько секунд явно ошалел от боли — его глаза расширились, а потом я врезал рукояткой ему в висок. И его веки опустились — все, вырубился.

Выстрелы на улице прекратились, послышались шаги, дверь открылась, и я увидел двоих парней Багси с Томпсонами наперевес. Один из них вскинул оружие, прицелился в меня, но тут же опустил. Узнал.

— Парни, валите отсюда! — проговорил я хриплым от адреналина голосом. — Быстро, пока не приехала полиция.

А ведь нам тоже нужно валить. Но забрать перед этим Джо, чтобы поговорить с ним. Даже если не получится перетащить его на нашу сторону, то он все равно ценный пленный. Никто не знает о схемах Маранцано больше, чем он. Даже сам дон, пожалуй, он ведь все-таки отошел от дел.

И если мы начнем полномасштабную войну, то он однозначно будет полезен.

А самое главное — нас ведь кто-то сдал. Мы расставили ловушку на Маранцано, а в итоге он попытался переиграть нас и отправил людей. И не Бонанно с двумя-тремя, как если бы хотел утихомирить Мангано, а целую толпу, десять человек. То есть целенаправленно охотился на нас.

Ну ничего, теперь он нам все скажет.

Позади послышались шаги, я повернулся и увидел Винсента, который спустился по лестнице.

— Стереги его, — сказал я.

— Зачем? — спросил он. — Убьем его и валим отсюда.

— Он нам нужен, — ответил я. — Он слишком много знает. Стереги его и жди тут. Можешь еще добавить, если в себя придет.

Сам же я поднялся, спрятал Кольт в кобуру и побежал наверх. Поднялся обратно в кабинет, наткнулся на Рейну с револьвером в руке.

— Все, — сказал я. — Все кончилось. Жди меня, поедешь со мной.

Сам же я принялся собирать гильзы. Нечего оставлять полицейским лишние улики.

— Фрэнк, — повернулся я к столу.

Скализе высунулся из-за него и посмотрел на меня:

— Запомни. Ты — простой коммерсант, занимаешься тем, чем занимаешься. Тебя пришло рэкетировать несколько человек. Потом приехали эти, и те их убили. Так и скажешь полиции. Ты меня понял?

— Да, но…

— У тех, кто к тебе пришел, был акцент со Среднего Запада. Ты их лично не знаешь, и они не представлялись. Просто пришли и стали тебя грузить. Ты меня понял?

— Да… — закивал он.

Я собрал последнюю гильзу — вроде ничего не перепутал, взял все. Ссыпал их в карман.

— А все в силе? — спросил все-таки Фрэнк. — Я теперь консильери?

— Да, — кивнул я. — Ты — консильери, Винсент — босс. Все как договорились.

— Хорошо… — выдохнул он. — Хорошо.

— Томми, идем, — сказал я, и мы вышли. Я протер ручку двери носовым платком, на всякий случай, а потом мы пошли вниз. Вроде бы я больше ничего не трогал.

Джозеф так и не пришел в себя. Я приказал Рейне и Мангано взять его, и мы пошли наружу. Когда я вышел, нашего прикрытия уже не было — они разбежались, одна из машин уехала. Вторая осталась на месте — похоже, что выстрелами ее повредили так, что она не завелась. Но на асфальте там была лужа крови, кого-то точно убили, я же видел. Но парни забрали своих. Может в больницу повезли, может просто не хотели оставлять следов для полиции.

Возле входа в здание же валялось шесть трупов.

— К машине, — сказал я, кивнув в сторону своего Кадиллака, который стоял чуть в стороне.

Мы двинулись туда, улица была пустая, все разбежались. Народу хватает мозгов спрятаться, когда на улицах начинают палить из Томпсона. Нас, правда, наверняка видели из окрестных домов, но сомневаюсь, что кто-то даст показания. Во-первых, далеко, а во-вторых, они понимают, что их участие в деле все равно всплывет, а потом к ним придут итальянские парни. И разговор может быть разным.

Мы дошли до машины, я открыл заднюю дверь, и мои товарищи погрузили Бонанно внутрь.

— Томми, ты за руль, — сказал я. — Винсент, сваливай как можно скорее. Потом встретишься со Скализе, после того, как его полиция отпустит, и все обговоришь. Ты теперь босс.

— Хорошо, — он только усмехнулся. Ну да, давно он этого хотел.

— Заляг на дно на несколько дней, — сказал я. — Костелло с тобой свяжется.

— Зачем?

— Потому что у меня есть план.

Он только покивал. Рейна сел за руль, я на заднее сиденье, снова вытащил пистолет. Обыскал Джо. Оружия при нем больше не было, только стилет, и я сунул его в карман.

А потом меня затрясло. Все, отходняк после боя наступил. И со мной часто так, практически всегда.

— Куда? — спросил Томми.

— Не важно, — ответил я. — Просто подальше отсюда.

Он повернул, проехал еще немного, опять повернул. И мимо нас проскочило несколько полицейских машин. Но на нас никто не обратил внимания. Все, ушли — это главное. Теперь надо поговорить с Джо.

Джо пришел в себя минут через десять, после того, как мы отъехали от места перестрелки. Он застонал, попытался поднять голову, но скривился — голова у него была в крови. Огляделся, увидел Рейну за рулем, а потом меня с пистолетом в руке.

— Живой, — проговорил я.

Бонанно посмотрел на меня опять, взгляд у него был чуть мутный. Ну, там же сотрясение мозга. Надеюсь, он не сойдет с ума, как Маранцано. Он мне все-таки еще нужен.

— Куда едем? — почему-то спросил он.

— Пока никуда, — ответил я. — Просто катаемся.

Он поднял руку, потрогал висок, посмотрел на кровь на своих пальцах. Рукояткой пистолета я глубоко рассадил ему башку.

— Почему ты меня не убил? — спросил он.

— Потому что убивать тебя мне незачем, — ответил я. — Потому я лично против тебя ничего не имею, у меня разногласия только с Маранцано. Ты понимаешь это?

— Я понимаю, — ответил он.

— Ну вот и все, — я улыбнулся. — Я хочу поговорить с тобой. Ты же помнишь, что я сказал тебе вчера? Хочется ли тебе работать на человека, который не держит слова?

— Я думал об этом, — кивнул он. — Но…

Он замолчал. Снова посмотрел на меня, на пистолет в моей руке. Взгляд у него чуть прояснился.

— Он — мой дон, — сказал Джо. — Я давал ему клятву. Это навсегда.

— А он сейчас такой же, как тот человек, которому ты давал клятву? — спросил я. — Или он другой?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Бонанно.

— Ты гораздо ближе к нему, чем я, Джо, — проговорил я. — И ты хочешь сказать, что ничего не заметил? Он ведь сошел с ума, все это понимают. Вообразил себя Цезарем — и это не просто сравнение. Он верит в это по-настоящему.

Бонанно не ответил, просто посмотрел на меня оценивающе. Не ожидал, что я знаю так много.

— Боишься его? — спросил я.

Он вздохнул и проговорил:

— Да, боюсь. Я вчера кое-что видел.

— И что же? — спросил я спокойно.

— Он надел лавровый венец и говорил с черепом. Театральной такой засушенной головой, как в фильмах снимают. Говорил с ним, будто это Джакомо, и… Это правда, что он заказал тебе его убийство?

— Правда, — кивнул я, не стал врать. — Нам нужно было изобразить покушение, нужна была жертва. Вот он и выбрал Валли. Насколько я знаю, у них были разногласия.

— Да… — кивнул Бонанно и тут же скривился от боли в голове. — Были.

Я хмыкнул. Маранцано в лавровом венце говорит с черепом. Да, жаль, что у Бонанно не было видеокамеры, это можно было бы отправить в «Сам себе режиссер». Никто, конечно, ничего не понял бы, но, пожалуй, это одна из самых смешных вещей, о которых я слышал с тех пор, как попал в это тело.

— И ты еще сомневаешься, изменился ли он, Джо? — спросил я. — Он сошел с ума, ты же сам видишь.

— Но он дон…

— Он помешанный, причем, мать его, буйный. У нас уже был один старик, который мешал всем жить. Джо-босс хотел денег, территории, власти — но это хотя бы понятные вещи, с ним можно было работать. Но я с ним разобрался, потому что он портил жизнь остальным.

— Ты убил своего босса…

— Не я один принимал это решение, — ответил я. — Так выбрала вся Семья. Они же дали мне титул. Но я это не к тому. Маранцано другой, он хочет какого-то чинопочитания, какого-то величия, какой-то хрени, в общем. Он действительно вообразил себя Цезарем. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю, — сказал он. — Но что делать?

— Я уже разобрался с одним стариком, — сказал я. — Мы вместе можем разобраться со вторым. И тогда ты станешь боссом — ты второй человек после него. Я знаю, что с тобой можно вести дела.

Бонанно помолчал, вдруг повернулся и посмотрел в окно. Похоже, что он понял, что ему ничего не угрожает.

— Он изменился, это правда. Сильно изменился. Но я не могу просто взять и забыть, что он для меня сделал.

— Ну и не забывай, — сказал я. — Я не прошу тебя забыть. Он отправил тебя убить меня, Рейну, Мангано и Скализе. С учетом того, что он про нас знал, наверняка собирался убрать и Профачи. Разве это решение здравого человека?

— Ты хотел убрать его.

— Да, хотел, — кивнул я. — Но он сам вынуждает меня сделать это, тем, что творит. Джо, я повторяю — это не решение нормального человека. Нормальный человек способен договориться. Это решение человека, который считает себя Цезарем и думает, что имеет право на все.

— Кто нас сдал? — спросил Томми.

Бонанно посмотрел на него, после чего выдохнул и сказал:

— Гальяно.

Рейна принялся ругаться на сицилийском. От души, долго и витиевато. Благодаря своим знаниям я разобрал все, что он сказал, и мне это понравилось. Даже настоящие виртуозы русского мата, пожалуй, такое повторить не смогли бы.

Закончив ругаться, он повернул руль, выезжая на перпендикулярную улицу, после чего сказал:

— Сегодня же отправится на дно реки.

Я ничего не ответил, посмотрел на Бонанно.

— Ну так что, Джо? — спросил я. — Ты понял, к чему я клоню. Я понимаю — ты дал клятву, и ты должен быть верен. Но Сэл — не тот человек, кому ты клялся. Это ты знаешь лучше меня.

— А ты станешь боссом всех боссов? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Мне этого не нужно. Не будет больше босса всех боссов. Никто не будет раздавать приказы и собирать дань. Мы соберемся за одним столом, все двадцать шесть Семей, и все будут равны. У каждого будет свой голос, и не будет больше двадцати процентов. И ты войдешь в это со своей Семьей, Джо. Как равный.

Бонанно посмотрел в окно на патрульного в синей форме, который шел мимо. Тот не бежал никуда, не кричал — мы уехали уже далеко от места перестрелки.

— Он меня убьет, если узнает, — сказал он.

— Он не узнает, — сказал я. — У меня есть план. Ты вернешься к нему сегодня и скажешь, что дело сделано. Да, ты потерял всех людей, но главное исполнил — Лучано мертв. Рейна и Мангано сбежали, Скализе взяла полиция, но меня больше нет. Это его устроит.

— И как ты собираешься это провернуть?

— Костелло об этом позаботится, — сказал я с полной уверенностью. У него достаточно людей в полиции, чтобы пустить утку о том, что меня убили. — В полиции это подтвердят, объявят по радио, в газетах. Я уже вижу завтрашние заголовки «Чарльз Лучано, бизнесмен, предположительно связанный с организованной преступностью был убит вчера днем…» Ну и дальше, естественно.

— А потом? — спросил он.

— А потом он будет праздновать, — ответил я. — Твоя задача — предупредить Профачи, чтобы тот спрятался. Гальяно ведь и его сдал?

— Да, — кивнул Джо.

— Томми, Винсент и Джо залягут на дно. Нам нужно пару дней на подготовку, а потом мы придем за Маранцано. Мы сделаем все вместе, и все закончится. Я поддержу тебя на посту босса, остальные Семьи тоже, и никто не скажет ничего против тебя. Ты поступил так же, как и я — убрал сумасшедшего старика, чтобы закончить войну.

— Могут не принять…

— Примут, — сказал я. — Ваши люди недовольны Маранцано, я в курсе. Но боятся бунтовать.

— Откуда знаешь?

— У меня свои источники, — уклончиво ответил я. Не сдавать же мне Фабиано в самом деле.

— Мне нужно время, чтобы решить, — сказал Бонанно.

— Десяти минут хватит? — спросил я.

Он посмотрел на меня, а я только развел руками:

— Ты все знаешь, и можешь предупредить его. Отпустить тебя живым я не смогу, сам понимаешь. Если ты не соглашаешься, значит ты на его стороне, и ты мой враг.

Джо ничего не ответил. Какое-то время мы ехали молча, Рейна уверенно вошел в поток и вел машину. Понимал, что говорить ничего не стоит, он умный человек.

— Хорошо, — наконец сказал Бонанно. — Хорошо, я скажу ему, что ты мертв.

Все, сломался. Преданность боролась в нем со страхом и непониманием после того, что он увидел. Эта сцена, Маранцано с черепом, и его признание, что он приказал убить Валли. Она похоронила бы Сэла, если бы Джо об этом рассказал.

Я почувствовал облегчение. Я хорошо умел читать людей, знал, когда они врут, и знал, что Джо действительно переходит на мою сторону. Это мудрое решение.

— И поможешь со всем остальным, — я переложил Кольт в левую руку и протянул ему открытую правую ладонь. — Договор?

— Договор, — ответил он и пожал мою руку.

— Отлично, — кивнул я, убирая пистолет. Это был жест моих добрых намерений. — Джо, ты не пожалеешь.

— Надеюсь, — ответил он совсем тихо.

— Томми, — обратился я к Рейне. — Останови где-нибудь. Нужно выпустить нашего нового друга.

Рейна повернул руль и припарковался возле телефонной будки.

— Фрэнк Костелло свяжется с тобой на днях, — сказал я. — Дальше связь держим через него.

— Хорошо, — кивнул он и вышел. Огляделся, после чего двинулся в сторону стоянки такси. Рейна тут же тронулся и поехал дальше.

— Веришь ему? — спросил он.

— Верю, Томми, — ответил я. — Он не глупый, и давно понимал, что все к этому и идет. Так что он теперь на нашей стороне.

— Да, — сказал Рейна. — Если ты так говоришь, то да. Куда едем-то теперь?

— Тебе надо тоже залечь на дно, ты же сбежал от покушения. А меня отвези в Маленькую Италию. Я же мертв, и мне нельзя показываться на глаза людям.

Спрячусь в одной из арендованных Лански квартир, свяжусь оттуда с Фрэнком, чтобы он все подготовил. А дальше он все сделает сам, согласно моему плану. Но Маранцано я уберу лично. Потому что здесь замешаны и бизнес, и личное, и иначе поступить я просто не могу.