Встреча была назначена на одиннадцать утра в «Кларидже» — отеле, который в Атлантик-сити называли просто небоскребом у моря. Он еще был закрыт, но уже достроен, и Маранцано договорился с владельцем, чтобы мы провели встречу. Я видел его еще вчера с Бордуока, и он действительно выделялся среди всего остального. Как минимум тем, что это было самое высокое здание в округе. Маранцано умел выбирать места.

Мы с Костелло приехали без десяти одиннадцать, благо нам было совсем недалеко. И когда вошли в зал, он оказался полон. Здесь были боссы и их приближенных всех двадцати шести Семей Америки.

Конференц-зал располагался на шестом этаже. Большой, с длинным столом на пятьдесят- шестьдесят человек, с высокими окнами, из которых был виден океан. Несколько отдельных комнат по бокам для частных разговоров.

Охраны там была целая куча, и все из Семьи Маранцано — я увидел пару знакомых лиц. Нам он сказал приезжать по два человека — босс и консильери или один из капо, если официального советника в Семье нет. А сам притащил кучу народа. Охрана снаружи, на выходе из зала, охрана у входа в сам отель, охрана на лестнице и у лифтов.

Люди в зале стояли небольшими группами, по интересам, судя по всему. Разговаривали — большей частью мы были знакомы друг с другом, меня так вообще знали все, потому что Нью-Йоркские боссы всегда в иерархии стояли выше, чем из других Семей. Официанты разносили кофе.

Первым я увидел Капоне, который сидел на стуле, покуривая сигару — от него во все стороны расходились клубы сизого дыма. Увидев меня, он поднял руку в приветственном жесте, а я кивнул ему.

Огляделся. Рейна с Гальяно стоял у дальней стены, он тоже кивнул. Скализе с Мангано уже сидели за столом, причем лицо у Фрэнка было очень сильно напряжено. Сабелла, Магаддино и Милаццо держались вместе, как и вчера в казино. Магаддино посмотрел на меня очень холодно, я ответил ему тем же. Рядом с ними был и Профачи. Кастелламмарская фракция, те, кто поддержали Маранцано в войне. Но они не в курсе, что Профачи уже на моей стороне. И это даже по-своему хорошо.

Каролло стоял у окна один, смотрел на океан. Я прошел мимо, он повернулся.

— Чарли, — поприветствовал он меня. — Извини, что вчера не подошел. Но мне не очень хотелось общаться с этими.

— Все нормально, Сильвестро, — ответил я. — Я и сам не горел желанием. Ты уходил расстроенным. Много проиграл?

— Тысячу долларов, — ответил он. — Мало того, что пришлось трястись в поезде из Нового Орлеана, так еще и такое. Устал я, очень сильно устал.

— Да ничего, — я улыбнулся. — Думаю, в будущем нам повезет больше. Если будем делать все правильно.

Он кивнул и отвернулся к окну. Понял намек или нет? Черт его знает. Но мне надо договориться с ним, чтобы он остался в городе. Пусть будет, мы поговорим о разном, пошепчемся. Главное — чтобы люди Маранцано уехали, хотя что-то мне подсказывает, что Сэл не станет долго торчать здесь. Поспешит вернуться в свою вотчину.

Я пошел дальше, представился нескольким людям, которых видел впервые, пожимая им руки. Заинтересовало меня несколько из них — Джо Ардиццоне из Лос-Анджелеса, с которым я хотел наладить связи для развития кинобизнеса. Филиппо Буккола, с которым планировал договориться по рому и предложить ему подмять под себя Семью из Провиденс. Фрэнк Милано из Кливленда — он был из Ликаты, и настроить его против босса всех боссов будет попроще, тот ведь не уважает никого кроме кастелламмарцев.

Поздоровался и с Капоне, уже по-нормальному. Но он, по-моему, не был настроен на разговор особо.

Рейна подошел ко мне, взял кофе у проходящего мимо официанта, и махнул головой — мол, надо поговорить. Мы отошли чуть в сторону, на нас никто не обратил внимания. Все были погружены в разговоры.

— Чарли, — негромко сказал он. — Есть кое-что, что тебе надо знать. После нашей встречи Маранцано собрал нас всех, нью-йоркских боссов. Всех кроме тебя.

— Вот как? — спросил я. А мне об этом никто не говорил. Странно даже как-то. — И что ему понадобилось?

Рейна помолчал немного, потом продолжил.

— Он снова нес чушь по поводу Цезаря. Но это не все, Чарли. Он говорил об абсолютной лояльности — не просто верности, а о том, что мы должны делать все, что он говорит, без рассуждений и вопросов. Говорил о том, что порядок важнее дружбы, важнее личных отношений.

Сделал глоток кофе.

— Еще он упрекнул Скализе за то, что его капо был на твоей свадьбе.

— А про тебя ничего не сказал? — спросил я.

— Мне тоже досталось, — признал Томми. — За то, что я был посаженным отцом на твоей свадьбе. Он долго говорил о том, что личная привязанность не должна мешать делу. Что-то подсказывает мне, Чарли, что он собирается тебя убрать.

— Ну, это я и без того знал, — не знаю почему, но я почесал в затылке. — В этом нет ничего удивительного.

— Это еще не все, — сказал Рейна. — Он унизил Профачи. Открыто, при всех. Я не знаю, зачем ему это было нужно.

— Что сказал? — вот это было уже интересно. Если он сказал что-то серьезное, то это может дополнительно подтолкнуть Профачи на нашу сторону.

— Он сказал ему, что без его поддержки Семья Профачи — ничто. Говорил, что мало людей, маленькая территория, и что единственное, за счет чего он жив — это лояльность Маранцано.

А вот это серьезно. Очень серьезно. Член мафии не может ничего высказывать другому при посторонних. А уж тем более, скажем, поднять руку. Никогда такого не будет, а за унижение могут убить. Значит, босс всех боссов вообразил себя выше правил.

— Он сказал это при всех? — спросил я.

— Да, — кивнул Рейна. — При Скализе, Бонанно и при мне. Джозеф покраснел, я видел.

— Он что-то ответил? — спросил я.

— Нет, — качнул головой Томми. — Просто опустил взгляд. Чарли, это не по правилам, сам понимаешь. Так с боссом не разговаривают, даже человек, который выше него.

— Возможно, нам это на руку, — проговорил я. — Если Профачи понимает, как на самом деле к нему относится Сэл. Он не свернет на сторону и останется с нами.

— Да, — кивнул Рейна. — Но он ведь и нам не простит, что мы стали свидетелями его… позора.

— Не простит, — кивнул я. — Но с этим мы разберемся еще, то ли еще будет. Ладно, иди, Томми, на нас уже обращают внимание.

Он двинулся в сторону Гальяно. Мимо меня прошел официант, и я прихватил с его подноса чашку кофе. Вроде позавтракал, но тут так вкусно пахло, что самому захотелось. Попробовал — да, вкусно. Здесь умеют готовить.

— Чарли, — послышался сзади голос.

Я обернулся и увидел Санто Траффиканте. Позже его будут называть старшим, а его сына — младшим. Сейчас он не босс, главный — Антинори, который стоял чуть позади него. И вот с этим человеком я планировал однозначно разобраться, поставив Санто главным. Потому что он напропалую торговал наркотиками и управлял трафиком во всей Флориде. А так как в моих планах было заставить мафию отказаться от этого бизнеса, с ним договориться просто не получится. Вообще без вариантов.

Только вот сам Траффиканте, судя по его лицу, был на меня зол.

— Санто, — поприветствовал я его, чуть склонив голову.

— Надо поговорить, — сказал он без предисловий.

— Ну… — я пожал плечами. — Тогда говори.

Он посмотрел по сторонам — на него оглядывались. Похоже, что поняли, что начинается ссора.

— Куба, — сказал он. — Мои люди видели тебя там. Ты зашел туда без разговора со мной.

— Да, у меня появился бизнес там, — кивнул я. — Я занимаюсь там сахаром и ромом. Теперь это часть моего бизнеса.

— Куба моя, — он пытался говорить жестко, хотя получалось не очень — все-таки наш статус был неравен. Я — босс крупнейшей в Америке Семьи, еще и нью-йоркской. А он — капо из небольшого городка. — Я работаю там уже четыре года. У меня есть связи, люди, договоренности. И когда кто-то заходит без предупреждения — это уже неуважение.

Я спокойно посмотрел на него.

— Санто, — сказал я. — Куба — это остров в Карибском море. Ты понимаешь, о чем я?

— Ты заделался учителем географии? — он, похоже, решил надерзить мне.

— Не понимаешь, — выдохнул я. — Куба — это не твой район в Тампе. У меня там контракты с плантаторами, производство рома. А еще я вожу туда одежду со своих фабрик. Заметь — я не трогал твои маршруты, я не трогал твоих людей. Я ничего у тебя не отбирал, я делал свой бизнес.

— Все знают, что это мое, — сказал он.

— Официально? — я поднял бровь.

Он на секунду замолчал, нахмурился, после чего сказал:

— Неофициально.

— Неофициально — это не договоренность. Это просто слова.

Он смотрел на меня, просчитывая варианты. Обдумывая, стоит ли давить, и что из этого может выйти. Только вот, если он попробует, я сам раздавлю его. Или просто договорюсь с Антинори, и он мне его выдаст, если я пообещаю передать бизнес Траффиканте ему лично. И предложу сотрудничество.

Но это было не в моих планах.

— Ты хочешь поссориться со мной прямо перед встречей? — спросил он. — Все говорят, что Маранцано точит на тебя зуб. Я думал, ты приехал сюда искать поддержки.

Нет, все-таки он не тупой, и неплохо умеет считать. Это хорошо — с такими людьми работать выгоднее. А еще он намекнул на то, что знает ситуацию.

— Нет, — я покачал головой. — Ни в коем случае. Я хочу, чтобы ты понял мою позицию. Я зашел туда по делу, не из-за пренебрежения к тебе. Я знаю, что ты серьезный человек, а с такими я разговариваю прямо, — я сделал небольшую паузу и продолжил. — Куба больше, чем Нью-Йорк. В Нью-Йорке действуют пять Семей.

— И ты предлагаешь мне разделить Кубу? — он чуть усмехнулся. — Или повоевать за нее? Как вы в Нью-Йорке?

— У нас бывают разногласия, — сказал я. — Но большую часть времени мы сотрудничаем. Куба — это отличное место для бизнеса, и у нас есть на нее планы. Но без твоих связей мы не справимся. Так что сможем посотрудничать для обоюдной выгоды.

Он посмотрел на меня, не отвечая.

— Я планирую расшириться на Кубе, — продолжил я. — Но когда я буду это делать, я приду к тебе первому. Не потому что должен, нет, Санто. Я никому ничего не должен. А потому что мы можем вложиться вместе, и вместе зарабатывать. Денег хватит на всех.

— Хорошо, — выдохнул он. Мой спокойный тон его убедил. Затаил он? Черт его знает, может быть и так. Но когда мы распишем ему перспективы того, что готовит Лански, и когда он узнает, сколько миллионов мы собираемся в это вложить — передумает. — Но в следующий раз ты поговоришь со мной перед тем, как туда лезть.

— В следующий раз я поговорю с тобой.

Он кивнул и отошел. Костелло подошел ко мне, встал рядом — до этого он разговаривал с двумя парнями, судя по тому, как они представились мне — Карло и Джозефом Пиранио, братьями. Карло выглядел уже совсем старым, ходил с тростью, и что-то мне подсказывало, что он доживал последние дни.

А ведь не только он должен был умереть. Многих из них должны были убрать по приказу Массерии, если бы я не закончил войну так рано. Так что я все-таки поменял историю, и спас им всем жизни. Чем, на самом деле, приумножил число своих противников. Они-то обо всем этом не были в курсе.

— Чего нужно Санто? — спросил у меня Костелло.

— Проблемы на Кубе, — ответил я.

— Понимаю, — Фрэнк кивнул. — Может быть, надо было с ним договориться перед тем, как туда лезть?

— Через головы Массерии и его босса? — посмотрел я на Костелло. — Нет, не получилось бы, все потребовали бы долю. Но если нужно будет — договоримся. Вроде пока что разобрались. Пошли за стол, думаю, скоро Маранцано явится.

— Опаздывает… — заметил Фрэнк.

— Цезарь не опаздывает, — ответил я. — Цезарь всегда приходит вовремя.

Фрэнк не выдержал и прыснул. Я тоже усмехнулся, и двинулся к столу, сел. Остальные, похоже, решили последовать моему примеру. Рядом оказался Буккола, и это мне было на руку — я и так хотел поговорить с ним. Приятное совпадение.

— Ненавижу поезда, — проговорил он. — И все это ради того, чтобы послушать старика.

— Он — босс всех боссов, — усмехнулся я. — А вообще, я из Нью-Йорка, четыре часа всего.

— Мне чуть дольше, — ответил он, немного помолчал. — Но это не отменяет того, что мне придется выслушивать старика, который полезет в мой бизнес.

Я посмотрел на него. Он говорил обо всем прямо, и настроен по отношению к Маранцано он не очень благодушно.

— Поговорим после встречи, — сказал я. — Есть предложение, которое может тебя заинтересовать.

— Охотно, — кивнул он. — Твоя репутация, Чарли, говорит сама за себя.

Несмотря на то, что все расселись, разговор продолжился. Я сложил руки перед собой и игрался большими пальцами, двигая их один вокруг другого. Но говорить больше ничего не собирался. Важнее было послушать.

— Он опаздывает, — недовольно проговорил Милано. — И зачем он нас сюда позвал?

— Он хочет построить новый порядок, — сказал Сабелла. — Он давно это планировал. Всегда говорил, что победа против Массерии — это только начало.

— Начало чего? — спросил кто-то.

Ему никто не ответил. Я достал из кармана часы, посмотрел — после назначенного времени прошло уже двадцать минут. Маранцано специально хочет помариновать нас, заставить подождать. Это вполне себе в его характере, так что удивляться не приходится.

Потом запустил руку в карман, вытащил пачку сигарет, сунул одну в зубы. Прикурил. Предложил Костелло — тот взял, потом Баккало — тот тоже угостился. Поймал на себе взгляд Капоне. Он понял, что я уже налаживаю связи, но ничего по этому поводу не сказал. Он же сам говорил, что будет держаться в стороне.

Интересно, а когда Маранцано потребует долю, Капоне будет так же спокоен? Ему явно не захочется платить, особенно с учетом того, что его организация даже сильнее, чем у Маранцано. Не учитывая, правда, лояльных ему боссов.

Но у меня появились цели, да и вообще. Теперь я знаю, кого еще нужно убрать, если придется. Хотя, может быть, следовало затянуть войну и дать это сделать Джо-боссу?

Да. В том-то и проблема, что я слишком тянул время. Тянул-тянул и дотянулся так, что Джо чуть не победил. И в конечном итоге он ведь собирался убрать меня.

А потом дверь открылась, и все разговоры мгновенно прекратились. Все повернули головы ко входу — одновременно, будто сговорившись. Хотя, естественно, никто ни о чем не договаривался.

Маранцано вошел в зал. Шел он сам, прямо, без трости даже. Бонанно шел чуть позади, еще двое по бокам. Шрам вдоль виска босса всех боссов было прекрасно видно, и я услышал, как Баккало выругался и прошептал что-то вроде «как он вообще выжил».

Бонанно сделал жест, и официанты торопливо покинули помещение, забрав с собой подносы. Двое его людей встали у входа. Оружия при них не было видно, но оно наверняка есть. Интересно, что будет делать Маранцано, если с ним кто-нибудь открыто не согласится? Казнит?

Черт его знает. Я, в общем-то, понял, что не представляю даже, как он будет говорить. Что именно — понятно, порядок, дисциплина, лояльность и доля, естественно. Еще наверняка что-нибудь про путь к величию. Но ему ведь нужно еще и убедить других послушаться его. Или заставить, по крайней мере.

Зал молчал. Маранцано прошел к торцу стола и остановился, но пока не садился. Еще раз посмотрел на каждого отдельно. Когда его взгляд добрался до меня, он задержал его на секунду дольше, чем на остальных.

Да, о нашей вражде он не забыл. Сложно будет, очень сложно. Попытается он притеснить меня как-то отдельно от остальных? А что он может? Обложить большей долей? Так ведь у нас с ним уговор по поводу того, что мы платим меньше.

Наконец Маранцано сел.

— Рад видеть всех вас, — сказал он по-итальянски. Голос у него был каким-то странным, он чуть нараспев говорил. Но никакой особой теплоты в нем слышно не было, как впрочем и угрозы. — Ну что ж, начнем.