Пока мать, безусловно, контролирует отношения со своей дочерью в младенчестве и детстве, дочь тем не менее все равно активный участник, потому что ее врожденный темперамент будет влиять на взаимоотношения и формировать позитивную или негативную связь между ней и матерью. Психологи Стелла Чесс и Александр Томас назвали взаимосвязь между родительскими ожиданиями и имеющейся личностью ребенка «идеальной посадкой». Проще говоря, нервной матери будет легче общаться с послушным, малостановящимся в позу ребенком, а не с суетливым, который будет подкидывать дрова в и без того вспыльчивый характер, и наоборот. Чем теснее отношения матери и ребенка, тем легче выполнять материнскую работу. Это, конечно, не оправдывает отсутствия у матери эмпатии к своей дочери, но объясняет еще одну сторону описываемой здесь вещи.
Дженнифер сейчас пятьдесят, она мать четверых детей, трое из которых девочки (им двадцать шесть, двадцать три и семнадцать лет), и все они разные. Ее объяснение того, как «идеальная посадка» повлияла на выполнение материнского долга перед каждой из дочерей, проливает свет на другой аспект диады «мать – дочь» в любых отношениях, как тесных, так и нет. Ее первая дочь, Сара, от природы не подходила Дженнифер по характеру: «Сара была своенравным и целеустремленным ребенком, которому нелегко было уступать. С первого дня она была одним из тех людей, чья чаша терпения уж слишком мала. Когда она была голодна, кормить ее нужно было здесь и сейчас, без промедления, иначе были эмоциональные вопли. С другой стороны, у меня сильная воля, но я довольно отстранена от драматизма, поэтому я не поддавалась ее истерикам. Мы полярные противоположности – она живет, окруженная своими эмоциями, ей трудно не поддаться им, в то время как я живу по разуму, анализируя и лишь потом действуя, и мне трудно эмоционировать. В результате долгой работы получился хороший баланс: я уважала ее натуру, уважая при этом свою собственную, и упорно старалась помочь ей прийти к золотой середине».
С самого начала ее вторая дочь, Лиззи, была тем, кого Дженнифер называет «идеальной парой»: «Мы всегда были на одной волне. Она отстраняется лишь иногда, когда ей хочется больше пространства, и я это понимаю. Лиззи воплощала материнскую самозаботу. Она обладала интуицией, умением сопереживать, была эмоционально восприимчива, невероятно гибка умом. Ей было трудно учиться, но это никогда не было проблемой».
Ее младшая дочь Эбби, по сути, подходила ей, но она часто бунтовала против родителей: «Я была рада, что именно я ее мама, потому что другая мать, возможно, не смогла бы справиться с ее характером, и это могло бы ее сломать. Она была такой волевой, и нужен ей был сильный, любящий человек. Кто-то, кто не боялся бы ее огня. Она унаследовала это от меня. Она всегда боролась за что-то, будто насмерть, и без той силы духа, которая была у меня, она, возможно, победила бы. Ведь все, что ей действительно было нужно, – это ощущение преимущества над оппонентом».
В своей замечательной книге «Нейробиология психотерапии»[22] Луис Козолино, доктор философии, пишет: «Мозг будет настроен на изменения в условиях безопасности, позитивного окружения, общей открытости и обучаемости». Эти условия, которые, как мы помним, называются «надежная привязанность» и «со-настройка», позволяют родителям, с одной стороны, привыкнуть к своим детям, а с другой – помогать им открыть «их внутренние миры». Козолино отмечает, что большинство психологических расстройств взрослых коренятся либо в том, что у них есть родители, чье представление о ребенке не соответствует реальному ребенку, либо в несовместимости темпераментов и личностей родителей и детей.
Некоторые, хотя и не все истории о нелюбящих матерях действительно являются рассказами о недостаточной со-настройке.
И хотя именно мама обладает необычайной способностью формировать мировоззрение дочери и ее самоощущение, она – не единственная. В мире дочери есть еще одна фигура: муж ее матери. То есть ее отец.