КОГДА КИТТИ И МИКА ПРИЕХАЛИ, лужайка перед школой уже была переполнена людьми, собравшимися, чтобы почтить память Ронни ДеСтефано. Повсюду в сумерках мерцали свечи.

Чувствуя себя лицемеркой, Китти взяла свечку из ящика на крыльце и осторожно зажгла ее от свечи Мики. Ведь в смерти Ронни есть доля и ее вины. Даже если она не стояла над его спящим телом с бейсбольной битой, даже если все более и более вероятно, что случившееся никак не связано с НПО, столь удачно подвернувшаяся возможность повесить на них убийство Ронни вполне могла подтолкнуть преступника к действию. Именно в этом Китти и виновата.

– Здесь много людей, – нерешительно заметила Мика. – Ну да, учитывая каким он был засранцем.

Это еще мягко сказано.

Все больше народу стекалось на лужайку, словно в церковь на пасхальное воскресенье. Китти оглядела толпу, надеясь увидеть Оливию, Бри или Марго, но быстро темнело и в мерцающем свете сотен свечей лица людей, как ей казалось, походили на хэллуинские тыквы.

– Он там, – указала Мика на другую сторону лужайки. – С драмкружком.

Донте возвышался над своими одноклассниками. Он держал свечу на уровне талии, и Китти не могла не заметить, что рядом с ним стояла Оливия.

– Эй, Мика! – Тео пробирался сквозь толпу. Его глаза сверкали от волнения, а в руках отсутствовала свечка. – Сегодня вечером в парк придут двадцать человек, чтобы помочь с плакатами для митинга на следующей неделе. Все в силе?

– Тс-с! – прошипела Мика. – Не так громко, Тео.

– Прости, – тихо проговорил он.

– Парк на Акорн-стрит, – шепнула Мика. – Сразу как закончится панихида.

Тео кивнул и показал большой палец вверх. Затем он снова нырнул в толпу.

– Похоже кое-кто очень взволнован, – заметила Китти, глядя вслед Тео.

Мика вздохнула.

– Кажется, я создала монстра.

– Ты о Тео?

– Парня прорвало. Собрал людей, материалы. Кто бы мог подумать, что он способен на это… – Мика замолчала, увидев кого-то позади Китти. Ее глаза округлились от удивления. – Барбара Энн! – крикнула она.

Китти оцепенела.

– Привет, Мика.

Мика схватила Китти за руку и развернула ее.

– Ты помнишь Китти, да?

– Привет! – поздоровалась Китти, одарив Барбару Энн самой широкой улыбкой, которую только могла изобразить.

– Давно не виделись. – Лицо Барбары Энн выглядело каменным в темноте, освещенное лишь мерцающим светом свечей. Но в отличие от их встречи в кафе, сейчас голос Барбары Энн звучал резко, в каждом слове слышалась враждебность.

– Как жизнь? – спросила Мика. – Чем занимаешься? Ты все еще играешь в волейбол?

– Все нормально, – произнесла Барбара Энн. – Хожу в школу Ганн, но больше не играю.

– Что? – воскликнула Мика. – Почему?! Ты слишком хороша, чтобы не играть.

Барбара Энн пожала плечами.

– Не хочу. Особенно после того, что произошло.

Барбара Энн с неприязнью посмотрела на Китти. Что-то изменилось с их последней встречи. Тогда Барбара Энн вела себя довольно сдержанно, но не враждебно. Сейчас же она, казалось, хотела разорвать Китти на части.

– Мне так жаль, – сказал Мика. – Отец Уберти – совсем идиот, раз выгнал тебя из школы.

– Тебе не нужно извиняться, – отозвалась Барбара Энн, не сводя глаз с Китти. – Удивительно, столько нового порой узнаешь о людях, которым как ты думала можно доверять.

– Не волнуйся, – продолжила Мика. – О.У. получит то, что заслуживает. Назовем это расплатой.

Похоже, Мика не заметила намеков в словах Барбары Энн, в отличие от Китти. Лицо Барбары Энн выглядело напряженным, ноздри раздувались.

– Расплата, – медленно проговорила она. – Мне нравится.

Если раньше у Китти и были какие-либо сомнения, что Барбара Энн винит ее в своем отчислении из школы, то теперь они улетучились.

Китти подумала об анонимных конвертах, полных чужих тайн. Может кому-то известны и ее? Мог ли тот же человек, который сообщил ей о связи Бри и Кристофера Бимана, раскрыть ее грязную тайну Барбаре Энн?

Оливия молча стояла рядом с Донте. Она старалась не улыбаться. Это было бы совершенно неуместно здесь, на поминальной службе. Вот только находясь так близко к нему, ей казалось словно они снова стали парой.

Однако это чувство длилось недолго. Толпа сгущалась, люди вокруг нее зашевелились, и Донте оттеснили. Внезапно кто-то прижался к Оливии сзади.

– Лив, – прошептал Рекс ей на ухо. Его голос был хриплым, а в дыхании чувствовался запах алкоголя. – Ты такая красивая.

– Э, спасибо?

Неужели он действительно решил поприставать к ней на поминальной службе?

– И почему мы никогда с тобой не перепихивались?

Потому что ты парень моей лучшей подруги? Оливия открыла рот, чтобы сказать Рексу отвалить, но передумала. Он явно был пьян. А как знала Оливия, пьяный Рекс на следующий день ничего помнить не будет. Это идеальная возможность выведать информацию о его связи с Ронни. Проглотив язвительный ответ, она повернулась к Рексу и мило улыбнулась.

– Поминальная служба такая грустная, согласен?

– Да, действительно. – Рекс придвинулся к ней еще ближе. – Очень грустная.

– Я слышала, что вы с Ронни давно знакомы, – начала она тихим, успокаивающим голосом.

Рекс покачнулся.

– Неа. Встречался с ним лишь дважды.

Как тогда Рекс и Ронни связанны, если они виделись всего два раза? Оливия ломала голову, пытаясь понять, что же у них может быть общего.

– Разве ты не знал его еще со средней школы?

– Средней школы… – Рекс внезапно перестал покачиваться. Его взгляд скользнул по толпе. – Чертов пидор. Он здесь?

О ком он? Оливия решила ткнуть пальцем в небо.

– Ты имеешь в виду Кристофера?

Голова Рекса резко повернулась к ней.

– Ты знаешь о нем? – Он схватил ее за руку, впившись пальцами в плоть. – Что тебе известно? Говори, что…

– Рекс! – прошипела Эмбер. Рекс отпустил Оливию, когда его девушка втиснулась между ними. – Что ты творишь?

Он пристально посмотрел на Оливию.

– Ничего.

– Ну да, – сказала Эмбер. – Конечно. – Она оттащила его, бросив на Оливию убийственный взгляд.

Итак, в средней школе между Кристофером Биманом и Рексом что-то произошло. А Ронни, вероятно, каким-то образом узнал об этом. Китти сказала, что Ронни пытался вытянуть информацию из Тео; вдруг именно о Рексе? И если да, могли ли из-за нее убить?

Похоже, Кристофер Биман – ключ ко всему. Кто он?

Бри стояла, прислонившись к стене школы, засунув руки в карманы толстовки, и смотрела на собравшуюся толпу. Интересно, сколько из этих людей действительно знали Ронни. Скорее всего, раз-два и обчелся. Но тогда почему так много людей собралось здесь, чтобы его оплакать? Из любопытства? Чувства долга? Общности? Или просто потому, что так надо, когда одного из одноклассников убивают? Бри понятия не имела. Черт, она даже не знала зачем сама сюда пришла.

Входная дверь школы открылась, и на ступеньки вышел отец Уберти, за ним следовали мужчина с бочкообразной грудью и женщина со светлыми волосами, оба были одеты в черное. Они взялись за руки и встали за плечом отца Уберти, когда тот обратился к толпе.

– Спасибо всем, что пришли сегодня, – начал отец Уберти. – Перед лицом бессмысленной трагедии приятно увидеть настолько большую поддержку. – Он указал на пару позади него. – Мистер и миссис ДеСтефано попросили меня поблагодарить всех за оказанную поддержку в эти тяжелые для них дни. – Он повернулся и пожал руку мистеру ДеСтефано.

Бри почувствовала, как у нее в горле встал комок. Каким бы придурком не был Ронни, его родители выглядели абсолютно опустошенными. Она не могла не задаться вопросом, будут ли ее собственные родители так же глубоко опечалены потерей единственной дочери, или же такое горе припасено только для Генри-младшего.

Отец Уберти повернулся обратно к собравшимся.

– А теперь почтим память усопшего. – Он склонил голову. – Давайте помолимся.

Когда отец Уберти начал свою молитву, Бри заметила Шейна, маячившего позади толпы. Он стоял один, уткнувшись в свой телефон. Бри поспешно вытерла слезу со щеки и медленно подошла к нему.

– Привет! – прошептала Бри.

– Бри! – Его взгляд упал на ее руки. – У тебя нет свечи.

– Ой. – Правильно, поминальная служба проводилась при свечах, и она единственная у кого ее не было. Молодец, Бри!

– Не переживай. Думаю, Ронни все равно. – Он слегка пихнул ее локтем, как будто только что пошутил.

Бри сглотнула. Шутить о мертвеце на его же панихиде было на грани безвкусия, и от этого Бри почувствовала себя не в своей тарелке.

– Аминь, – закончил отец Уберти.

– Аминь, – ответила толпа хором.

– Я знаю, многие из вас обеспокоены безопасностью своих детей, – произнес отец Уберти, – но уверяю вас, что епархия и полицейское управление Мело-Парка делают все возможное, чтобы защитить учеников школы имени епископа Дюмэна. В дополнение к постоянному присутствию полиции на территории школы, в ближайшие дни мы введем новую систему социального контроля.

– Система социального контроля? – не понял Шейн. – Типа камеры?

– Думаю, он говорит о Мэнавцах, – предположила Бри.

От мысли, что эти пещерные люди получат еще большую власть, ей стало не по себе.

– Смотри! – Шейн что-то увидел на другой стороне двора. – Там Бэгси, – указал он. – Черт, Бри. Корди пытается посягнуть на твою территорию.

– А? – Бри проследила за взглядом Шейна и увидела Джона, стоящего рядом со своей мамой, Корди висела на его руке.

– Она конченная фанатка, – вздохнул Шейн. – Хотя целуется неплохо.

Глядя на Джона и Корди, Бри не могла решить, какой образ раздражает ее больше: Корди, целующаяся с Шейном, или Корди, целующаяся с Джоном.

– А в понедельник, – продолжил отец Уберти, – вступят в силу новые правила, касающиеся мер безопасности в школе. Подробная информация будет отправлена родителям по электронной почте, поэтому, пожалуйста, внимательно прочитайте содержимое письма. Уверен, вам эта информация покажется, – он сделал паузу, – интересной.

Бри отнеслась к его словам скептически. Последний раз, когда О.У. решил ввести нововведение, появились Мэнавцы.

Это не могло означать ничего хорошего.