– ПОЯСНИ ЕЩЕ РАЗ, ПОЧЕМУ МЫ обедаем в библиотеке? – поинтересовалась Бри.

Джон украдкой куснул сэндвич с индейкой, который прятал в рюкзаке.

– Здесь удобнее, чем в минивэне.

– Да ну? Серьезно?

Джон втянул носом воздух.

– По крайне мере, тут моя еда не пахнет как машинный освежитель воздуха. Так что да, серьезно.

– Ясно. – Бри поерзала на стуле. Шейн, вероятно, сейчас во дворе, обедает со своими друзьями, в то время как она застряла в библиотеке. – Но почему мы не можем поесть на улице, как нормальные люди? Слышал новость? Тео признался в убийстве. Мэнавцев отозвали. Разве все не закончилось? – Бри больше надеялась, чем действительно верила, что дело будет закрыто.

– Да брось, – промямлил Джон с набитым индейкой ртом. – Он этого не делал.

Бри напряглась. В тот момент, когда по школе пронесся слух, у Бри словно гора с плеч свалилась. Если Тео убил Ронни, это означало, что список, который она видела в комнате Ронни, имел непосредственное отношение к его смерти, и НПО – совершенно не при чем. Теперь же Джон рушил все ее надежды, и ей очень хотелось, чтобы он ошибался.

– Откуда знаешь?

Джон задумчиво пожевал.

– Тео признался, чтобы защитить НПО. Это же очевидно. Скорее всего, он чувствует себя в долгу, после случая с тренером Кридом.

– Но признаться в убийстве, которого не совершал – это как-то слишком, тебе не кажется?

– Держу пари, у него есть алиби, – сказал Джон. – Десять к одному, что завтра он вернется в школу.

У Бри никак не получалось разобраться в своих чувствах. С одной стороны, ей хотелось верить, что Тео убил Ронни. Его имя было в списке, пропавшем из комнаты Ронни, а значит, их явно что-то связывало. С другой же стороны, она испытывала неловкость, думая, что Тео признался только для того, чтобы защитить НПО. Бри просто не могла позволить ему сесть в тюрьму за преступление, которого он не совершал.

Пока мысли о Ронни и Тео крутились в ее голове, Джон вытащил из сумки смятый листок бумаги и внимательно в него вчитался. Насколько Бри могла видеть, это был список, написанный каракулями Джона, и ей вспомнился анонимный конверт в шкафчике.

Если конверт в шкафчик подсунул не Джон, то это, скорее всего предупреждение. Что-то вроде: «кое-кто следит за вами». А поскольку Бри и Джон являлись главными подозреваемыми, как возможные участники НПО по версии отца Уберти, в подобном предупреждении нет ничего удивительного.

Другой же вариант был значительно страшнее. Если конверт положил Джон, то хочет ли он таким образом сказать, что подозревает ее в связи с НПО? Конечно, он мог просто решить похвастаться своими дедуктивными способностями. Но зачем тогда устраивать хреновы шпионские игры?

Бри даже не осознавала, что смотрит на список в руке Джона, пока он не щелкнул пальцами у нее перед носом.

– Это сет-лист, – объяснил Джон. – Он тебя не укусит.

– Значит, тебя еще не выгнали?

– Нет, – раздраженно вздохнул Джон. – Твой парень пока меня не выгнал.

Бри закатила глаза.

– Может хватит уже, а?

– Хочешь сказать, что не влюблена в Шейна Уайта?

– Понятия не имею с чего ты это вообще…

– Не увиливай, – перебил ее Джон.

– Да, как ты…

– Не увиливай!

Бри глубоко вздохнула.

– Послушай, Шейн Уайт даже не знает моего имени. И больше тут сказать нечего.

Признание принесло боль, но похоже ей нужно было произнести эти слова вслух. Она не стала рассказывать Джону о записи в драмкружок, и неожиданно мысль, что она сменила расписание, чтобы бегать за парнем, который едва подозревал о ее существовании, заставила Бри почувствовать себя какой-то жалкой и ощутить стыд.

Джон смотрел на нее, казалось, целую вечность, а затем снова вернулся к сет-листу.

– Как скажешь.

Пинат заламывала руки, пока они с Оливией шли к театру.

– Я так нервничаю, – пожаловалась она, взглянув на Оливию. – Ты нет?

– Это всего лишь спектакль, Пинат, – соврала Оливия. – Волноваться не о чем.

– Знаю, но что, если…

Пинат замолчала, однако Оливия точно знала, что она хотела сказать: «Что, если ты не получишь роль»?

Оливия отогнала эту мысль. Она должна верить, что показанного ею выступления на прослушивании вместе с заверениями мистера Каннингема о его посильной помощи, будет достаточно, чтобы уравновесить силу, которую Эмбер приобрела в школьном театре.

Теперь, когда убийца Ронни сознался, Оливия могла полностью сосредоточиться на Шекспировском фестивале в Орегоне. Утвержденный список актеров мог как воодушевить ее, так и сломить.

У двери уже столпились ученики, состоящие в драмкружке, их голоса разносились вокруг.

– Это невероятно.

– Ну, она чуть ли не во всеуслышание заявила, что получит роль.

– Кто это?

– Новенький, который курит.

– Член банды номер два? У меня вообще есть реплики?

Пинат сразу же направилась к двери, Оливия же остановилась, когда заметила Иезавель и Эмбер. Иезавель подбежала к списку актеров и чуть ли не начала пританцовывать.

– У тебя получилось! – завизжала она. – Ты играешь Оливию.

Эмбер неторопливо шествовала сквозь толпу, пытаясь выглядеть как можно более невозмутимой и незаинтересованной.

– Логан в роли графа Орсино, – прочитала она вслух, начав с первой строчки списка. – Отлично. Наши стили игры удивительно хорошо сочетаются друг с другом.

Оливия захотелось блевануть.

– Донте в роли Себастьяна? Любопытный выбор, – продолжила читать Эмбер. – О, глянь, Пинат. Даже ты получила роль!

Пинат подалась вперед к списку.

– Правда?

– Фабиана. В оригинале – Фабиан, мужская роль, – просветила Эмбер. – Мистер Каннингем признался, что позволил себе некоторую вольность в постановке.

– Смотри! – вскрикнула Пинат, продолжая вглядываться в список. – У Оливии роль Виолы. – Она встала на цыпочки и помахала рукой. – Лив! У тебя получилось!

– Что? – прорычала Эмбер.

Оливию охватило облегчение.

– Вот как?

Пинат подбежала и обняла ее, вскоре с поздравлениями подтянулись и другие участники драмкружка.

Все, кроме Эмбер. Она стояла перед дверью, сжав кулаки так сильно, что они побелели. Мгновение спустя она схватила Иезавель за руку и потащила за собой в театр.

Оливии не нужно было слышать, что говорила Эмбер. Язык ее тела сказал сам за себя. Она исходила яростью из-за того, что Оливию взяли на роль в пьесе, а злая Эмбер – это опасная Эмбер. Оливии придется быть осторожной.

Это будут очень долгие три недели.

Бри почти дошла до театра, когда поняла, что Джон все еще рядом.

– Куда ты идешь? – спросила она с нервным смешком. – Ты так опоздаешь на историю искусств.

– Пофиг. – Джон продолжал невозмутимо стоять на месте.

Бри никак не решалась открыть дверь в театр. После их разговора во время обеденного перерыва она не хотела, чтобы Джон узнал, что она перевелась в драмкружок из-за Шейна. По крайней мере, пока.

– В любую минуту раздастся звонок и… – Она теряла терпение.

– Разве я не говорил? – произнес Джон. – Я записался в класс театрального искусства.

– Что?

– Да, знаю. Но меня попросил об этом Шейн. – Джон рывком открыл дверь и, улыбнувшись через плечо, шагнул в темный зал. – Увидимся позже?

Бри стояла у входа в театр, наблюдая, как дверь закрывается перед ее носом. Проклятье. По какой-то причине ей было некомфортно флиртовать с Шейном в присутствии Джона. Может, ей стоит сходить в канцелярию и сказать, что она совершила ошибку, и вернуться на урок французского?

Бри вздохнула и открыла дверь. Ну нет, пофиг на Джона, она не станет отступать.