БРИ ПОДКЛЮЧИЛА АЙПОД К ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОНСОЛИ минивэна миссис Бэгготт и начала листать плейлист. Было легче сконцентрироваться на выборе песни, чем просто сидеть и делать вид, что ничего необычного не произошло, хотя все, о чем она могла думать, это о семнадцатилетнем придурке, которого забили до смерти в его собственной спальне. Бри побывала в этой самой комнате всего за несколько часов до убийства. Казалось, она слишком близко подошла к смерти, и теперь она преследовала ее, омрачая ей настроение весь день к ряду.

– Может, включишь уже что-нибудь? – Джон лежал на втором ряду сидений, подложив под голову рюкзак. Время от времени он запихивал в рот пригоршню попкорна и листал свой новый комикс. – Эта тишина угнетает.

– Мы прогуливаем урок физры, прячась в машине твоей мамы. Хочу подобрать песню, что идеально зайдет сейчас.

– Мы не прячемся, – заметил Джон, переворачивая страницу. – Тот новенький парнишка мертв, а О.У. и копы думают, что здесь замешано НПО, а значит Мэнавцы точно не оставят нас в покое. – Он оторвался от комикса и посмотрел на Бри. – Не знаю, как ты, а Джон Бэгготт сегодня не в настроении общаться со своими восторженными фанатами.

– Понимаю. – Бри включила свою любимую песню Bangers&Mosh «Bangin’ Love» и прибавила громкость.

Джон застонал.

– Издеваешься?

– О чем ты? – невинно улыбнулась Бри. – Отличная песня.

– Отличная песня, которую мне пришлось играть вчера вечером, пока я не стер пальцы в кровь.

Бри оживилась от упоминания репетиции.

– Сегодня ты снова туда идешь?

– Ага, – подтвердил он и, словно прочитав ее мысли, добавил: – Но Шейна не будет. У него прослушивание в школьную постановку.

– Оу. – Театр? Она представила Шейна, окруженного кучей заноз в заднице, таких как Эмбер и Оливия. Ему придется приходить туда каждый день на четвертом уроке и сидеть на репетициях в полном одиночестве, умирая от скуки.

Это был ее шанс. Может, если Бри присоединится к театральному кружку, он узнает ее получше и поймет, насколько они идеально подходят друг другу…

– Прекрати мечтать о Шейне и смени уже эту чертову песню.

Бри почувствовала раздражение от того, что он читает ее будто открытую книгу.

– Ладно. – Она нажала на кнопку паузы и поискала какую-нибудь другую композицию, которая выбесила бы его точно также, остановившись на плейлисте новой волны[3], что создала как раз для такого случая.

Джон изогнул бровь, услышав первые аккорды синтезатора, мощные и одинокие.

– Серьезно?

– Расслабься и просто позволь этому случиться, – сказала Бри, когда заиграли барабаны, настолько в духе восьмидесятых, что ей нестерпимо захотелось надеть кофту с открытыми плечами и гетры.

– Почему мы это слушаем? – спросил Джон.

– Так классно же. – Бри подпела: – «И, если бы мне пришлось обойти мир, чтобы заставить тебя полюбить меня».

– Это отстой.

– Ой, да ладно. Ты ведь музыкальный гений и должен быть открыт всему. Откуда ты знаешь, понравится тебе или нет, если ты даже не слушал?

– Думаешь, я не знаю эту песню? – Джон прочистил горло. – «The Promise» британской группы When in Rome. Так называемая «группа одного хита». «The Promise» стала очень популярна в Америке, попав в чарты в 1988 году.

Бри уставилась на него.

– Ты что, ходячая энциклопедия?

– Я этим живу. – Джон открыл банку с энергетиком.

– Как-то… – Краем глаза Бри заметила, как группа Мэнавцев в синих футболках завернула за угол спортзала и направилась к школьной парковке. – У нас гости, на десять часов.

Джон распластался на сиденьях, а Бри пригнулась, как можно ниже. Похожие на стайку смурфиков-переростков, четверо парней целеустремленно шагали по парковке, как будто кого-то выискивали. Они оглядели ряды машин и, убедившись, что донимать некого, повернули обратно.

– Чисто, – сообщила Бри, выпрямляясь.

Джон перевернулся на бок и посмотрел на нее.

– Итак, где ты была во время обеденного перерыва?

Бри взяла свой айпод и сделала вид, что ищет новую песню. Она знала, что он это спросит, и заранее подготовила ответ, даже немного потренировалась, чтобы ее голос звучал убедительно. Но ей не хотелось врать Джону, глядя ему в глаза.

– У меня была назначена встреча с мистером Нимейером.

Джон фыркнул.

– С каких таких пор ты ходишь на консультацию к своему методисту?

– С чего бы мне врать?

– Я боялся, что тебя вызвали в кабинет отца Уберти.

Бри хмыкнула.

– Вот еще. Старик ни за что не решится навлечь на себя гнев сенатора Деринджера без веских доказательств.

– Не будь в этом так уверена, – произнес Джон. – Произошло убийство. Правила изменились.

По спине Бри пробежал холодок. Убийство. Кто-то намеренно убил Ронни. Она вспомнила скрип двери и тихие шаги в коридоре. Была ли она в одном доме с убийцей, сама того не подозревая? И если да, станет ли она следующей жертвой?

– Я тут подумал, – протянул Джон, резко садясь. – Допустим это не один из нас портит жизнь придуркам, тогда кто?

– Допустим? – улыбнулась Бри. – Ты имеешь в виду; «раз уж это не один из нас».

Джон пожал плечами.

– Ну да.

Бри совсем не понравилась реакция Джона. «Ну да»? Неужели он считает, что Бри к этому причастна?

– Кто бы это ни был, – продолжил Джон, глядя в окно, – они умны.

Спасибо.

– А значит, из списка подозреваемых можно смело исключить Рекса и компанию.

– Не обязательно. – Джон наклонился вперед. – Как проще всего получить конфиденциальную информацию? Давай пораскинем мозгами. Помнишь то видео с Тэмми Барнс в прошлом году? Нам с тобой не было ничего о нем известно. Но вот кто-то из ближайшего окружения Тэмми мог быть в курсе.

Например, Оливия.

– Лады, – подыграла Бри. – Предположим, это кто-то из них. Вот только богатенькие олухи не отличаются умом, а значит, преступника бы уже давно вычислили.

Правый уголок губ Джона приподнялся в полуулыбке.

– Если бы это был один человек, то да. Но я считаю, что НПО – это группа. Три, а может четыре человека. Таким образом, за добычу информации отвечает не кто-то один, как и за подготовку розыгрышей.

– Похоже, ты слишком много об этом думал.

– Если тебя обвиняют в преступлении, которого ты не совершал, становится любопытно, кто же на самом деле виноват.

Бри почувствовала раскаяние. Все же частично это ее вина, что Джон находится под подозрением.

Прозвенел звонок, оповещающий о конце последнего урока, и Бри завела за голову руки, сцепив их в замок.

– Если бы О.У. предложил тебе вступить к Мэнавцам, – зевнула она, – ты бы давно раскрыл это дело. Может, купим тебе такую же футболку? Сходишь на их следующую встречу.

– Ни в жизнь, – отказался Джон, отрывая дверь фургона. – Если бы я знал, кто входит в НПО, отец Уберти был бы последним, кому бы я об этом рассказал. Я просто хочу пожать им руки и все.

Джон запер минивен и зашагал к школе. Ученики уже высыпали из дверей, когда Бри догнала его.

– И присоединиться к ним.

– Неа, – произнес Джон. – Им нафиг не сдался подозреваемый номер один. Я почти уверен, что сейчас О.У. считает убийцей меня.

Бри рассмеялась. Джон и мухи не обидит.

– Мне нужно заглянуть в свой шкафчик. Встретимся на автобусной остановке?

– Хорошо, – сказала она в пустоту. Джон уже бежал по коридору.

Бри невольно вздохнула, проталкиваясь сквозь толпу к своему шкафчику. Она знала, что Джону нравится НПО и их выходки, но даже не догадывалась, сколько сил и времени он потратил, размышляя об их личностях.

Бри покачала головой, набирая код на шкафчике. Если Джон вдруг решит копнуть глубже, смогут ли все заранее подготовленные ими ухищрения выдержать его проверку? Может Китти и Марго правы. Может ей правда надо присматривать за ним, чтобы он не полез туда куда не следует.

Вот только ее тошнило от одной только мысли, что придется следить за собственным другом: тем самым она не только предавала его доверие, но и косвенно признавала, что он представляет угрозу для НПО. Однако вероятность того, что их обоих приплетут к преступлению, к которому они не причастны, казалась пострашнее, чем гипотетическая угроза их дружбе.

Бри полезла в шкафчик за книгами. Если, шпионя за Джоном, она сможет его так защитить, то риск определенно стоит того.

Встав на цыпочки, чтобы вытащить папку, она увидела то, из-за чего сразу же позабыла о Джоне. На учебнике истории лежал конверт с напечатанным на нем ее именем.

Бри была абсолютно точно уверена, что он отсутствовал тут до обеда.

А значит, кто-то залез в ее шкафчик.

Дрожащей рукой Бри подняла конверт и вскрыла его.

На ладонь ей упал смятый листок бумаги, вырванный из блокнота. Мягкий и мятый он выглядел так, будто кто-то скомкал его и выбросил, затем передумал и забрал из мусорного ведра, а еще он был весь исписан неровным, почти нервным почерком.

Бри просмотрела нацарапанные слова, и ее сердце чуть не остановилось.

НПО

Ненависть к придуркам обязательна

Наглое пацанское общество

Непревзойденные приколы отщепенцев

Некто просто обиженный

Надо просто отомстить

Навесим пиздюлей обидчикам

Нет прощения обидчикам

Не прощай обиды!!!!!!

Последняя строчка была отмечена шестью восклицательными знаками, несколько раз подчеркнута и обведена – на случай, если автор потом вдруг не вспомнит, какой вариант ему показался лучшим.

Но хуже всего то, что Бри слишком хорошо знала этот почерк.

Это был почерк Джона.