Мужчина, с которым сражалась Морико, тот, который напоминал ей медведя, оставался с ней рядом весь первый день ее пребывания на Собрании. Его звали Лобсанг, и Морико не могла ничего поделать – он ее веселил. Он был открыт с ней и отвечал на большинство ее вопросов без лукавства. Хотя она воочию видела его мастерство владения клинком, в жизни он был человеком, который, казалось, находил веселье везде, куда бы ни пошел. Его смех был громким, и смеялся он часто. И после дня, проведенного с ним, Морико обнаружила, что чувствует себя более спокойно и расслабленно, чем вообще-то должна. Она пыталась напомнить себе, что находится в центре Собрания самых главных врагов Южного королевства. Но, когда она смотрела, как дети карабкаются по этому мужчине, больше походившему на гору, и пытаются ухватить его за длинные волосы, трудно было оставаться серьезной.

Лобсанг не был главой клана, однако, по мнению Морико, его очень уважали. У него было несколько жен, которых он представил ей при первой же возможности. Она спросила его о юношах, которых покалечила, когда они только познакомились. Лобсанг снова рассмеялся. Эти молодые люди хорошо проявили себя в небольших конных набегах, которые, как узнала Морико, были распространены в кланах. Это был способ для юношей приобрести боевой опыт. Более опытные воины списывали их успех на удачу, но эго юнцов росло. Они уже начали доставлять неудобства, но правила клана не позволяли их наказать. Многие воины считали, что им бы не помешала взбучка. И тогда из ниоткуда появилась Морико и позаботилась об этом, чем помогла клану. Их всех побила одна женщина. Они не смогут оправиться от такого позора еще много лун. Лобсанг был счастлив и не пытался этого скрыть. Он сказал Морико, что они подумывают о том, чтобы принять ее в клан только затем, чтобы она присмотрела за этими юными гордецами. Морико так и не смогла понять, шутит он или нет.

Девушка была очарована всем, что видела. По ее прикидкам, клан, на который она наткнулась, насчитывал около пятисот человек, все они жили в восьмидесяти палатках. У них было много лошадей, и хотя Морико не была экспертом, даже на ее неопытный взгляд эти животные были необыкновенно красивы. Члены клана бродили между палатками, смеялись и занимались хозяйством. Все казались счастливыми, но Морико чувствовала скрытое напряжение, едва уловимое, но постоянно присутствующее.

У Морико были десятки вопросов об их повседневных делах, и, беседуя с Лобсангом, она постепенно составила более полное представление о жизни азарийцев. Народ, как они себя называли, был племенным, кочевым людом. Они бродили по равнинам, следуя за стадами животных. Их жизнь была тяжелой, наполненной лигами путешествий и постоянной борьбой за выживание, но Дорджи был хорошим лидером. Под его руководством клан вырос и люди были счастливее, чем когда-либо на памяти старейших его членов. Но Лобсанг сказал, что жизнь становилась труднее, находить пищу было все сложнее. Стада таяли. Морико показалось, что он хотел добавить что-то еще, но потом взглянул на нее и умолк. Она решила не настаивать. Лобсанг был очень откровенен с ней, и ей не хотелось рисковать – не сейчас.

Дети были веселы и счастливы, и Морико поняла – это место стало для них домом. Она спросила о Собрании и узнала, что это сбор всех кланов, который проходит каждый цикл во время летней луны. Это было время для заключения брачных союзов, разрешения споров и торговли, обмена новостями с другими кланами. Морико эта идея показалась блестящей. Ежегодная встреча позволяла сохранить свежесть крови во всех кланах. Также это был отличный способ поддерживать связи. И все же Морико чувствовала, что в Собрании есть что-то такое, о чем Лобсанг не говорит, но помалкивала.

Собрание было не единственной темой, о которой Лобсанг не распространялся. Он ничего не говорил об Охотниках, и Морико хватило ума не спрашивать. Она не хотела вызывать подозрений. Его молчание на эту тему указывало на то, что ему есть что скрывать. Если донесение разведчика лорду Акире было правдой, Охотники истребляли кланы, это не должно было быть для Собрания новостью. Морико устраивало, что пока это останется тайной. Ей нравилось общество Лобсанга, и она не хотела оттолкнуть этого гиганта тем, что сует нос не в свое дело.

Шквал вопросов Морико закончился, когда они подошли к большой палатке. Большинство строений, мимо которых они проходили, имели по одному-два рисунка в качестве украшения, но на этой кожа была чистой, никаких символов видно не было. Улыбка Лобсанга померкла.

– Морико, ты странная посланница, но, похоже, ты честный человек. – Эти слова вонзились в Морико иглами. В ее памяти всплыл момент, как она перерезала Калдену горло: изумление в его взгляде, а затем – смерть. Лобсанг ошибался. Но он продолжал, не зная о душевных терзаниях Морико: – Если ты хочешь узнать больше о нашем клане, больше о Народе, ты должна заглянуть сюда.

– Что это?

– Это… – Лобсанг пытался подобрать слова на языке Морико. – Дом смерти.

Морико была потрясена. Она не ожидала, что от играющих детей ее приведут к дому смерти. Но Лобсанг был прав: ей было любопытно. Она без колебаний вошла в палатку.

Морико ожидала, что все внутри будет заполнено трупами, но она ошиблась. Внутри были старики, больные, молодые и раненые. Среди них бродило несколько человек, пытавшихся кое-как ухаживать за ними, но большинство боролись со смертью в одиночку. Лобсанг вошел следом, и Морико обратилась к нему:

– Почему вы называете это домом смерти? Эти люди не мертвы.

Взгляд Морико остановился на молодом человеке, не старше ее самой. Он порезал руку, и в рану попала инфекция. Она покачала головой. При должном уходе они могли бы предотвратить заражение. В худшем случае ему пришлось бы лишиться руки, как это случилось с Калденом.

– Нет, они не умерли, – тихо произнес Лобсанг. – Но они сражаются в своей последней битве. Они должны выжить, полагаясь только на свои силы, – или умереть. Когда Собрание закончится, если они не смогут передвигаться так же быстро, как остальные, мы их бросим.

Морико считала себя сильной женщиной. Она видела смерть, подвергалась пыткам. Но это зрелище было тягостным. Так поступать было неправильно.

– Зачем ты показал мне это?

– Потому что это место определяет наш клан. Оно определяет весь Народ. Выживание и сила – это все. Если ты не приносишь пользы клану, твоя жизнь ничего не стоит. Тебе, наверное, горестно от увиденного, но мы не скорбим. И они не скорбят. Жизнь сурова, и в ней нет места слабости. Если ты сможешь понять это, то сможешь понять и нас.

Лобсанг вывел ее наружу. Морико в последний раз взглянула на палатку, на которой не было никаких украшений, а затем последовала за ним. Она пыталась объяснить себе, что только что увидела. Но она не могла этого понять.

Морико удивляло, как быстро она влилась в привычный распорядок клана. Как только она оказалась на Собрании, то думала, что без особого труда сможет добраться до верховного лидера, но это было глупо. Политическая жизнь кланов была настолько сложной, что она не надеялась разобраться во всех тонкостях за то время, что у нее было. Лобсанг и Дорджи пытались объяснить, что они делают, чтобы добиться для нее аудиенции у лидера, но она запуталась в их уловках и хитростях сразу после того, как мужчины начали говорить. Она доверяла им, и они прилагали усилия, чтобы помочь ей, но все продвигалось слишком медленно.

Хотя перипетии клановой политики кружили Морико голову, некоторые из ее основ она понимала. Дорджи и его клан, Красные Ястребы, оказались на отшибе Собрания не просто так. Кланы боролись за место ближе к центру Собрания, и им оказывали почести в зависимости от того, насколько близко они находились к возвышенной платформе, которую Морико заметила, когда спускалась в долину. Большинство циклов Красные Ястребы оказывались ближе всех к центру Собрания, но на этот раз Дорджи даже не попытался к ней подобраться. Они долго охотились и прибыли одними из последних. Морико догадалась, что между Дорджи и руководством азарийцев возникли какие-то разногласия, но никто не хотел говорить с ней об этом. Даже старшие женщины, которые сплетничали весь день, не сказали ей ни слова на эту тему. Их гораздо больше волновало, насколько силен мужчина, с которым была Морико.

Но, пусть и неофициально, Морико приняли в клан. И пока она ждала возможности поговорить с лидером азарийцев, влилась в обычную жизнь Народа. Эти люди вставали раньше солнца – и неважно, как долго они не ложились, отдавая дань ночи. Поначалу Морико тяжело было найти себе место. Она спала с группой незамужних женщин – и они болтали без умолку. Хотя в знак почтения к ней они старались разговаривать на языке Трех Королевств, все же, когда их переполняли эмоции, они все равно переходили на азарийский. Все были добры к ней, но ее появление совпало с главным событием цикла, а Морико нечего было особо рассказать, чтобы заинтересовать их. Она отвечала на вопросы со всей любезностью, на какую была способна. Но ее интересы были далеки от их интересов.

Для многих женщин Собрание было важнейшим событием цикла – и на то была причина. Те девицы, с которыми жила Морико, достигли брачного возраста, и ожидалось, что некоторые из них выйдут замуж за мужчин, не принадлежащих к клану. Это был источник бесконечных разговоров. Девушки были сильными и красивыми, но они не были воинами, как Морико. Каждое утро ей хотелось потренироваться и выполнить боевые практики, но за ней пристально следили, а она не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

Женщины, с которыми жила Морико, были трудолюбивы. Они шили, чинили одежду и готовили. Морико то свысока смотрела на их привычки, то завидовала их мастерству. Их пальцы двигались с такой ловкостью и изяществом, что она не могла с ними сравниться. Морико умела чинить одежду, но готовила ужасно. Рю готовил гораздо лучше. В монастыре ее всегда кормили, и она не научилась ничему, кроме как варить рис.

Когда скука одолевала ее, Морико бродила между палатками, стараясь не выходить за пределы территории клана Красных Ястребов. Ей хотелось пойти на охоту, но тогда ей нужно было скрыть свои способности, а без них она была бесполезна. Единственная причина, по которой ей удавалось достать еду, заключалась в том, что она знала, где окажется ее добыча. Без дара единственной, для кого Морико, вооруженная луком, представляла опасность, была она сама.

С детьми Морико было комфортнее всего. Ее нечасто окружали дети, но девушку как-то естественно потянуло к молодежи клана Красных Ястребов. Они задавали ей вопросы, но все были невинными, вроде того, сколько циклов она видела или сколько сообщений она уже доставила. Морико часто играла с ними и хорошо их узнала. Они были сильными и ловкими, и после дня, проведенного в их обществе, она чувствовала себя так, будто пробежала несколько лиг без остановки. Другие взрослые не обращали на них внимания – кроме иногда чьей-то материи, которая приходила и ругала их за шалости.

Так прошла почти целая луна. Морико общалась с женщинами, разговаривала с Дорджи и Лобсангом и еще с кучей людей. Никогда в жизни она не говорила так много. Не то чтобы она была счастлива, но было что-то в клановой жизни, что приносило удовлетворение – этому трудно было сопротивляться. Часть ее понимала, что это не может длиться вечно. Собрание близилось к завершению, и нужно было срочно что-то делать.

В последний день Собрания к Морико пришел Лобсанг. На его лице светилась улыбка, и Морико подумала, удалось ли им наконец добиться для нее аудиенции. Она спросила об этом, но мужчина покачал головой.

– Сожалею. У Дорджи не так много друзей среди тех, кто в этот раз расположился близко к центру Собрания. Тебе придется решать, что делать дальше, но могу сказать, что кланы не разделятся. Мы вместе пойдем на север.

Морико не нужно было спрашивать, что это значит. Ее сердце упало при мысли о тысячах азарийцев, направляющихся к перевалу.

– Вы продолжите пытаться добиться для меня встречи?

Лобсанг кивнул.

– Дорджи поверил тебе, когда ты сказала, что пришла с предложением о мире. Возможно, еще не слишком поздно. Он будет продолжать попытки.

Морико нахмурилась. Она могла отложить решение на несколько дней, но если в ближайшее время они ничего не добьются, ей придется попробовать кое-что другое. Она все еще не знала, почему Охотники пришли за ней и Рю.

– Ну, если ты ухмыляешься от уха до уха не потому, что у тебя есть хорошие новости для меня, то зачем ты здесь?

Лобсанг рассмеялся. Морико прислушалась. Ей нравилось, как он смеялся – всем телом, смех будто шел от живота.

– Сегодня днем у нас в клане будет соревнование. Может, ты захочешь принять в нем участие?

Морико бросила взгляд в сторону мужчины – тот больше походил на медведя, чем на человека. Трудно было понять, шутит он или нет, но сейчас девушка была уверена, что он говорит не серьезно. Она улыбнулась.

– Нет, спасибо. В этот раз я хочу дать мужчинам шанс.

Лобсанг разразился хохотом. Морико на мгновение забеспокоилась, как бы он не разнес одну из палаток своим задорным смехом. Но она все же усмехнулась. Было трудно напоминать себе, что тут она находится среди врагов, а не друзей. Да, за ней пристально наблюдали, но это не было неожиданностью. К ней относились с добротой, которой она никак не ожидала.

– Я так и думал, что ты так ответишь. Я видел, как ты наблюдаешь за нашими воинами. Может, ты и гонец, но я знаю, что меч ты носишь не просто для красоты. Дорджи настоял, что ты должна участвовать.

Морико задумалась. За то время, что она провела с Красными Ястребами, она поняла, что Дорджи – пацифист. По крайней мере, он избегал насилия, когда были другие варианты. Что он выиграет от того, что она будет сражаться? Неужели он думает, что она победит? Неизвестно. Но идея размять мышцы показалась Морико более заманчивой, чем она готова была признать. Плюс невежливо было отказывать Дорджи после того, как он принял ее в свой клан.

– Хорошо. Я буду участвовать.

Лобсанг усмехнулся.

– Отлично. Я сообщу всем. Мы начнем после обеда.

Когда Лобсанг рассказал Морико о соревновании, он, похоже, забыл упомянуть, насколько оно важно. Посмотреть собрался весь клан – Морико впервые увидела всех Красных Ястребов в одном месте. Хотя Лобсанг об этом не говорил, это событие явно было заключительным праздником Собрания для Красных Ястребов. Морико нашла Лобсанга в толпе и направилась к нему.

– На что именно я согласилась?

Лобсанг хмыкнул.

– Это турнир, который мы проводим в конце каждого Собрания. В нем три вида состязаний. Стрельба из лука, стрельба из лука верхом и бой на мечах. В каждом состязании есть победитель, в конце побеждает тот, кто набрал наибольшее количество очков после всех трех.

Морико покачала головой.

– И я должна участвовать во всех трех?

– Да! – крикнул Лобсанг, и его унесла толпа людей, желающих поговорить с ним. Морико осталась одна, пытаясь решить, что делать. Единственное состязание, в котором у нее были шансы, – это бой на мечах, но было бы невежливо отказать Дорджи в его просьбе.

Первым соревнованием была стрельба из лука. Морико наблюдала за несколькими подходами лучников, выступавших перед ней, и попыталась изучить их стиль. Они были хороши. На расстоянии пятидесяти шагов их стрелы всегда попадали в центр мишени. Она предположила, что на равнинной местности им нужно было отлично целиться.

Когда назвали имя Морико, она вышла вперед вместе с несколькими другими лучниками, запоздало осознав, что была единственной, у кого нет лука. Все остальные принесли свое собственное оружие. В толпе раздались смешки, и Морико постаралась не покраснеть. Наконец ей выдали лук, и она попыталась подражать манере лучников, за которыми наблюдала. Она выпустила пять стрел и осталась довольна результатом: три из них попали в цель, а две другие отдалились от цели совсем чуть-чуть. Даже самые юные воины клана стреляли лучше, но Морико чувствовала, что для первого раза такой результат можно назвать впечатляющим. Некоторые из детей, с которыми она играла, даже похлопали ей. Она театрально им поклонилась.

После подведения итогов соревнований по стрельбе из лука Морико была на последнем месте. Но она не возражала: на большее она и не рассчитывала.

Далее последовала стрельба из лука верхом. И снова воины клана продемонстрировали свое мастерство с луком в руках. Морико даже представить себе не могла, что попадет в мишени, которые те поражали так, будто это было нечто само собой разумеющееся. Но все равно девушка была впечатлена.

Когда пришла очередь Морико, она лишь покачала головой. Она и так-то ездила плохо – не то что пытаться еще стрелять из лука верхом. Это было бы безответственно и опасно для других. Из толпы донесся ропот. Одно дело – участвовать в испытании и провалиться, и совсем другое – даже не попытаться. Морико отмахнулась от собственного раздражения. Она приняла правильное решение.

Когда зачитали имена участников, Морико вновь оказалась на последнем месте. Ей придется победить в боях на мечах, чтобы добраться хотя бы до середины рейтинга.

Был уже поздний вечер, когда началось последнее состязание. Судя по тому, что Морико стояла в самом конце списка, ей придется выступить первой – и выйти против обладателя первого места. Ей стало интересно, как будет проходить состязание. Когда Морико увидела, что всем выдают деревянные мечи, то с облегчением вздохнула. Девушка оглядела свое оружие. Меч был меньше и легче, чем даже тренировочные клинки, к которым она привыкла. Она на пробу сделала несколько замахов и выпадов, чтобы почувствовать его.

Ее противник был первым в списке, но не из-за своего мастерского владения мечом. Его стрельба из лука могла быть великолепной, но его приемы с клинком были очевидны. Морико запросто парировала его удары, легкий тренировочный меч летал по воздуху с невероятной скоростью. Все закончилось в два приема, и юноша упал на землю, из его разбитого носа текла кровь. В толпе раздались улюлюканье и крики: главного чемпиона победила женщина-чужестранка.

Морико с интересом наблюдала за оставшейся частью первого раунда. Она видела пару тренировок, но не видела ни одного боя. После нескольких поединков ей стало ясно, что азарийцы, даже те, кто не были Охотниками, были опасными противниками. Их молодежь была обучена обращаться с мечом не хуже многих солдат в Трех Королевствах, а взрослые – даже лучше. Морико начала понимать, почему угроза со стороны азарийцев не давала Акире спать по ночам.

Вскоре снова настал ее черед. Половина участников выбыла. Вторая битва была более напряженной, и Морико, чтобы одолеть своего противника, пришлось полагаться на дар. Он видел около двадцати пяти циклов и был умным бойцом. Его защита была почти непробиваемой, и ей удалось победить, только когда он стал слишком усердствовать с ударами. По мере того как росло мастерство бойцов, рос и интерес Морико к турниру. Некоторые бои второго раунда были невероятными.

Последний из них привел ее в ужас. Вышли два молодых человека, оба моложе ее. Бой затянулся, а юноши все пытались победить друг друга. Их клинки сталкивались с огромной силой. Морико боялась, что один из них сломается под таким напором. Они сходились снова и снова, пока наконец один из клинков не треснул. К его чести, мальчик, чей клинок надломился, даже не колебался. Он крутанулся, проник под защиту своего потрясенного противника и нанес еще один удар. С целым тренировочным мечом он хорошенько ударил бы юношу в плечо, но сломанный клинок с зазубренным краем прорезал кожу в районе подмышки.

Из толпы не донеслось ни звука. Бой закончился, рука мальчика безвольно повисла. Его отнесли в дом смерти. Морико была в шоке. Мальчику было не больше шестнадцати циклов. Порез выглядел плохо, но с помощью трав и лечения у него были все шансы выздороветь. Отправлять его в палатку к умирающим не было необходимости. Морико протолкалась в толпе к Лобсангу.

– Я могу попробовать его спасти.

Лобсанг повернулся и посмотрел на нее.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, но мальчик должен выжить сам. Мы закроем рану и сделаем все возможное, чтобы она была чистой, но это его борьба и решение – выжить или умереть. Не твое.

Морико едва не выругалась от досады. Это была бессмысленная смерть, если уж на то пошло. Начался третий раунд. Морико снова была в игре – вымещала свое разочарование на сопернике. Как только начался поединок, она переключилась между мирами, и время замедлилось. Ее удары были быстрыми, эффективными и жестокими. Красный Ястреб, с которым она столкнулась, лежал теперь на земле без сознания. Толпа затихла. Они еще не видели, чтобы она двигалась так быстро. Морико бросила взгляд на Лобсанга, но тот лишь продолжал ухмыляться. Казалось, ничто не могло его удивить.

Морико выходила на бой все чаще по мере того, как число соперников уменьшалось. В четвертом раунде ей предстояло сразиться с одним из тех молодых людей, с которыми она подралась, когда пришла в лагерь. На этот раз он был более осторожен, но Морико все еще была в ярости и, переключившись, свалила его с ног не слишком нежным ударом в пах.

Пятым ее противником был пожилой мужчина с рефлексами как у кошки. Морико сражалась с ним, не переключаясь, – ее дара было достаточно, чтобы предупреждать о его выпадах. Бой занял больше времени, чем она ожидала, но он был хорош. Стиль старика был удивительным. Морико казалось, будто вода освоила искусство владения мечом – такими плавными были его движения.

Последний поединок дня Морико провела против Лобсанга. Она все это время наблюдала за его боями и поняла, что он не использовал все свое мастерство, когда они встретились в первый раз. Он был невероятным мечником – быстрым и сильным, а из-за его размеров мужчину было легко недооценить. Он двигался с необыкновенной грацией, особенно для такого крупного человека.

Они вышли друг против друга. Морико не позволяла себе переключиться. Пользоваться даром было естественно, в бою она не могла от него отказаться, но вот переключение между мирами можно было отложить. Это казалось ей более справедливым.

Их бой начался молниеносно. Удары Лобсанга были быстрыми, и он вырвался вперед. Морико сразу же сдала позиции. Она привыкла, чтобы бой становился напряженнее постепенно, но Лобсанг хотел покончить с ней здесь и сейчас. Она блокировала и парировала удары и в итоге нырнула в сторону, чтобы клинок не прорвался через ее защиту. Он был очень быстр.

Морико перекатилась и поднялась на ноги, но Лобсанг не дал ей времени прийти в себя. Морико была поражена. Лобсанг был почти так же хорош, как Охотники, почти так же хорош, как Клинок Ночи. Она встретила его атаку со всей энергией, и их мечи танцевали в вечернем свете. Он был так силен и быстр, но при этом не совершал ошибок. Его техника была идеально сбалансирована, а удары были такими мощными, что вынуждали Морико отступать назад.

Ее единственным преимуществом было то, что Лобсанг начал уставать. Чтобы перемещать такую массу, требовалась энергия, а она была на исходе. Если она продержится достаточно долго, то сможет атаковать. Лобсанг тоже это понял и удвоил усилия, нанося удары со всей свирепостью – тут Морико с ним было не сравниться.

Даже зная, откуда последуют удары, девушка только и могла, что уворачиваться от них. Она была полностью сосредоточена на битве, ее мир ограничился двумя танцующими клинками и ударами.

И тут ее дар уловил нечто такое, чего она не ощущала уже долгое время. Кто-то еще использовал чувство. И он был близко. Морико тут же отгородилась от дара, проклиная себя. Она использовала чувство, чтобы сражаться. Любой одаренный им понял бы, кто она такая. Любой, кто был Охотником.

Без дара Морико не могла сравниться с Лобсангом в мастерстве. Она не могла понять, куда тот собирается нанести удар, и в три движения он прорвался сквозь ее защиту. Удар пришелся ей в живот и буквально смял ее. Он был не столько быстр, сколько силен. Морико рухнула на землю – ее больше беспокоило, что рядом Охотник, чем боль в животе.

Лежа на земле, она ощущала прикосновения щупалец чужого дара. Это было леденящее чувство. Они знали, кто она такая, и благодаря Лобсангу день или два двигаться ей будет больно. Ей не следовало соглашаться на конкурс. И пусть она повела бы себя грубо – это было наименьшей из ее забот.

Толпа одобрительно загудела. Они стали свидетелями прекрасной битвы, все были в восторге. Это было достойное завершение Собрания. Морико облепили Красные Ястребы, поздравляя с отличным боем. А она пыталась увидеть кого-нибудь в толпе. Вот они: два Охотника разговаривали с Дорджи. Один из них смотрел на нее с любопытством. Морико успела разглядеть их лишь мельком – вокруг нее сгрудились люди. Но было похоже, что они спорят. Один из них сердито указывал на нее. Сердце Морико упало, но Дорджи оставался невозмутим. Охотники ушли не сразу, но Морико задавалась вопросом, что ждет ее теперь, когда они знали, где она находится.