– Отдать швартовы! – крикнул Рига, облаченный в камуфляжный костюм «мультикам», мой друг детства, которого я не видел много лет. – Полный вперед!

Ногой в тактическом ботинке «Vaneda» он оттолкнулся от бетонного выступа, и мы на плоту, роль которого играла массивная дверь, поплыли по болотной воде цвета хаки, которая заполняла все пространство подвального этажа недостроенного здания. Прям римские термы! На сухом бетонном выступе стояла Марита и красиво смеялась нам вслед. Еще бы, такая картина! Два великовозрастных ребенка отправились в нелепое плавание верхом на дверном полотне.

Наш «корабль» шел по воде все быстрее, все мощнее поднимая волны, но при этом относительно окружающего пространства почему-то оставался на месте. Это было похоже на беговую дорожку, где ты можешь изо всех сил бежать, но не при этом не сдвинуться с одной точки. Зеленая подвальная вода потоком выплескивалась из-под плота прямо на островок, где стояла счастливая и прекрасная Марита, начав стремительно топить сушу.

На улице послышались короткие автоматные очереди. Что за черт! Нужно скорее причаливать! Но наш плот вдруг начал отдаляться от берега, раскачиваясь пуще прежнего и еще больше усиливая волны. Внезапно раздался громкий, как жужжание гигантского роя пчел, звук, и через лестничные пролеты в помещение ворвалась стая дронов во главе с чудовищно большим гексакоптером. Они летели низко и стройно, ревя, как хищные птеродактили. В какой-то момент сила вихря их винтов пробудила в болоте заброшки настоящий шторм.

Марита стояла уже по пояс в этой темно-зеленой воде и грустно махала рукой мне вслед. Я попытался крикнуть ей, чтобы она уходила, пока не поздно, но из моего рта вырвалось беззвучное облако желтой пыли. В ту же секунду сотни маленьких тритонов, спасаясь от стихии, цеплялись за девичье платье и ползли по ней вверх, облепляя кожу, постепенно превращая любимую в черный кокон. Марита заплакала… Я попытался спрыгнуть с чертового дверного плота, но это оказалось невозможным: мои ноги были прикованы к полотну, как к сноуборду! Я начал трясти за плечо друга Ригу, чтобы тот встал и помог мне. Но товарищ пребывал в почти бессознательном состоянии, смотрел сквозь меня стеклянными глазами, а из его груди тонкой струйкой вытекала кровь. Сука, шрапнель от сброса БПЛА! Я попытался зажать его рану, как вдруг рой беспилотников синхронно рухнул в бурлящее подвальное болото и уже через две секунды все смолкло, а в римских термах недостроя воцарился штиль.

Я обернулся туда, где еще недавно стояла Марита, но увидел лишь мутную буро-зеленую гладь. Из моей груди запоздало вырвался панический крик, и подвальное эхо, отрикошетив от стены, сбило меня с ног. Я вывалился за борт и штопором пошел ко дну, задыхаясь от болотной воды, которая заливала мои легкие…

Кошмарный сон. Тревожный бред! Такие ночные видения иногда случаются после особенно напряженных дней. Но в этот раз все было так реалистично, что по пробуждении сердце едва не выпрыгивало из груди, стучало о костяную клетку, провоцируя кашель. Все смешалось, война, дворовое детство, Рига и недострой, дроны и тритоны… Марита!..

Тут же пишу ей сообщение, не надеясь на ответ в столь поздний час. Но через несколько секунд напротив ее имени загорается статус «онлайн» и еще через несколько в чат выпрыгивает облачко с текстом:

«Ты чего не спишь, Зимний?..»

Слава Богу. Все хорошо.

«Сон про тебя приснился».

«Потом расскажешь. Все, я сплююю…»

«Расскажу… Если, конечно, не забуду. Утром сны забываются обычно… Доброй ночи, родная…»