В корейской культуре сохранилось множество поверий о животных и их сверхъестественных свойствах. В первую очередь это связано с образом жизни и религиозными представлениями на раннем этапе развития культуры. Шаманизм в какой-то момент начал сплетаться с другими ранними формами верований: фетишизмом, анимизмом, культом предков и тотемизмом.

В контексте корейской мифологии особое значение, несомненно, сыграл тотемизм – вера в то, что определенные животные, растения, некоторые материальные предметы и явления природы – предки и покровители конкретных родовых коллективов. Фантастический элемент верования – уверенность в родстве между человеком и животным (растением или предметом). Учитывая, что в корейской мифологии главенствует сюжет о Тангуне, где мать легендарного царя-основателя – медведица, несложно понять, почему древнекорейские племена верили в животных-родоначальников и их магические свойства.

На протяжении веков люди зависели не только от сил природы, но и от животных: они служили источником пищи, из кожи и шерсти изготавливалась одежда, из костей – посуда и оружие. Неудивительно, что люди стали подражать и отождествлять себя с животными, почитая их как первопредков.

Вера в тотемических предков и мифы, связанные с ними, играют ключевую идеологическую роль, выражая связь общины с определенной территорией. Эти мифы часто привязаны к конкретным участкам ландшафта.

Особой популярностью среди корейцев пользовались медведь, тигр, кошка, собака, змея, лягушка, лиса, лошадь и другие. Животные занимали разные ниши в мифологических верованиях и религиозных обрядах. Особым значением обладали те, которые отметились в основополагающих сюжетах мифов, – медведь, тигр, лягушка; также отдельно как символ выделялось яйцо. Происхождение мифологических правителей древних государств от животных – отголоски первобытных тотемистических представлений.

Для корейских племен характерна вера в перерождение после смерти в животное: собаку, тигра, лису, змею, свинью и т. п. Эта вера выражается в первую очередь в обрядах, например шаманы надевали во время кута шкуру животного и имитировали его повадки в элементах танца. [70]

Несомненно, самый значимый животный культ для древнекорейских племен – культ медведя. Медведица закрепилась в мифологии через основополагающий сюжет о браке божества и животного – эта история стала отправной точкой для восприятия мироустройства. В параграфе «Тангун Вангом» главы 1 мы уже обсудили, что медведь считался священным животным, олицетворяющим женское начало и материнство, а также соотносится с культами плодородия и земледелия. Несмотря на строгие ограничения для женщин, пожалуй, медведицу на протяжении веков уважали и почитали не меньше, чем мужские фигуры.

Культ медведя был также тесно связан с культом пещеры и гор. Пещера, будучи местом зачатия мифического первопредка, наделялась магическими свойствами, которые приписывались и медведю, представлявшемуся на этом этапе как существо, объединяющее черты зверя и человека, – с этим связан и мотив оборотничества, который встречается во всех мифологиях мира. Вероятно, пещера служила центром поклонения тотемному предку и местом, где произносились молитвы о благословении.

Корейцы верят: если беременной женщине приснится медведь, это хороший знак. Схожее поверье существовало на территории Северо-Восточной Азии, но в Китае, к примеру, такой приметы не зафиксировано.

Культ медведя в Древней Корее, кроме того, служил важной частью культурной идентичности, связывая человека с природой и его универсальными началами.

Иным популярным животным стал тигр – воплощение опасности, дух – покровитель горной стихии и царь зверей на корейском полуострове. Люди верили, что полоски на лбу тигра складываются в иероглиф «ван» (кит. 王), то есть «государь». В культуре же тигра воспринимали как божество, что отражается в синонимах: «горное божество», «горный господин», «горный государь», «горный дух», «горный герой». Тигр символизировал силу, властолюбие, суровость, могущество, отвагу и свирепость.[71]

Благодаря этим качествам тигр стал символом военной мощи и отваги. Для корейского народа тигр являлся самым свирепым и мощным животным, его изображения встречаются на знаменах корейских войск. Вообще изображение тигра в корейской культуре встречается повсюду: начиная с головных уборов и заканчивая предметами роскоши и убранства храмов. Атрибуты тигра считали символом удачи: женщины носили с собой тигриный коготь, а мужчины перед охотой выпивали бульон из костей хищника. Вареное тигриное мясо считалось целебным – в народе верили, что оно излечивает легочные и инфекционные заболевания. [1]

Принято выделять три ипостаси тигра: тигр-хищник, тигр-дух, или посланник духа, и антропоморфный тигр (тема оборотничества). Первый вариант самый древний и потому простой. В китайской летописи «Сань-го чжи» сказано, что древние корейские племена поклонялись тиграм как горным божествам и духам, трепеща перед их силой и стойкостью. О популярности культа говорит также дошедший до нас «тигриный танец», во время которого шаман надевал маску хищника и подражал его повадкам. Этот танец часто использовался во время обрядов изгнания злых духов, то есть тигр воспринимался как защитник.

Дух-хищник, или посланник духа, – сложный образ, связанный с шаманизмом и ранней мифологией. Первое упоминание тигра в контексте легенд – миф о Тангуне, что ставит образ хищника на одну ступень с культом медведя, за тем исключением, что тигр не смог перевоплотиться в человека (см. параграф «Тангун Вангом» из главы 1). В народных сказках же встречаются сюжеты, по которым тигры становились родительной фигурой для правителей и героев.

Среди народных сказок встречается история про мать героя, которая оказалась тигрицей.

В давние времена жил талантливый лучник Амсан. Однажды вечером его мать направилась к реке вымыть волосы. Внезапно перед ней возник тигренок, но вместо того, чтобы напасть, стал играть с ее длинными волосами. Женщина ласково погладила его и назвала «сыном». Вскоре мать скрылась вместе с тигренком в лесу.

Едва узнав об этом, Амсан бросился за матерью, натягивая тетиву. Первым выстрелом он угодил тигрице в лапу – стрелой ей оторвало палец, но тигрица успела скрыться от лучника за стенами дворца. Слуги бросились бежать, но Амсан оставался непреклонен: снова натянув тетиву, он поразил хищника насмерть. Осмотрев тело тигрицы, Амсан увидел, что у нее не хватало пальца. Так он узнал, что его мать была оборотнем и обладала тигриной сущностью. [10]

Так как на Корейском полуострове тигры обитали преимущественно на горной территории, за ними закрепилось имя «повелителей гор» – сансин. Это собирательный образ горных духов, главное воплощение которых – тигр. Если же говорить об антропоморфном образе, то хищнику придавали в историях человеческие черты – как положительные, так и отрицательные. В одних рассказах тигры выступали как защитники человека, в других – мудрыми горными духами, подающими пример. Ученый эпохи Чосон – Пак Дживон – писал, что «могучий зверь поступает справедливо, а человек – эгоистично, стремясь извлечь пользу для себя»[72], из чего следует, что человек должен учиться нравственности у природы.

В корейской традиции существует популярная история о происхождении кошек – их почитали как священных животных, приносящих удачу.

В давние времена, когда на земле еще не было кошек, жил один лучник. Он мечтал попасть на соревнование по стрельбе и получить награду от самого Императора. Только в ответственный момент его охватывало такое волнение, что никак не удавалось попасть в цель. Сведущие люди посоветовали ему обратиться к предсказателям.

Заплатив предсказателю, лучник получил предостережение: «Не дай женщине перейти тебе дорогу. Если же это случилось, то обязательно поцелуй ее». Не успел пройти лучник и девяти ли, как дорогу ему перешла прекрасная женщина – она была стройна, сильна и имела зеленые глаза. Охотник не выдержал и захотел поцеловать ее по совету предсказателя. Казалось, женщина шла с той же скоростью, что и он, только никак лучнику не удавалось ее нагнать, пока не дошли они до маленькой избушки.

Женщина вошла внутрь, и лучник последовал за ней. Внутри сидели родители девушки. Стрелок без утайки рассказал, зачем последовал за ней. Пожилые супруги дали согласие, и лучник поцеловал девушку. Спустя время он захотел жениться на ней, и родители вновь даровали благословление.

Ночью лучник проснулся от странного шороха. Открыв глаза, он увидел, что вместо родителей и любимой супруги рядом спят трое тигров. Стоило же закрыть глаза, а затем вновь оглядеться, как перед ним вновь были простые люди. Стрелок решил, что то наваждение ото сна. На следующий день супруга обратилась к мужу с предсказанием:

– Сегодня тебя, муж мой, ждут слава и почет. Ты попадешь в цель и прославишься на несколько родов вперед. Помни: когда перед тобой окажутся трое на мулах, не тяни и стреляй. То будут не люди, а звери: если ты их не убьешь, погибнет много людей. Когда убьешь их, разрежь грудь того, кто ехал на пестром муле, и достань оттуда двух зверьков. Никогда не разлучайся с ними, ведь они станут тебе как дети.

Как говорила жена, так все и вышло. Во время соревнований на дороге показались три фигуры на мулах. Стрелок натянул тетиву и трижды угодил в цель. Когда же он подошел ближе, то вместо людей увидел тигров – двух пожилых и одну молодую тигрицу. Тогда стрелок вспомнил слова жены и вспорол живот тигрицы – там оказались два маленьких зверька.

В тот день лучник прославился как легендарный стрелок и славный защитник, а вскоре заслужил титул губернатора. Когда же мужчина попытался найти супругу и ее родителей, то не смог отыскать ни старую хижину, ни дорогу, что к ней вела. Прошел год, и зверьки, которых забрал лучник, подросли.

Однажды в страну пришла война. Тогда Император назначил стрелка главнокомандующим и приказал защищать город. Перед боем зверьки решили помочь отцу и отправились в поле: они окликнули всех крыс и мышей и попросили перегрызть у неприятелей все луки, обувь и провиант. Войско без оружия, обуви и еды не войско. На следующий день главнокомандующий-лучник всех перебил и забрал в плен.

Так закончилась война. Лучник дослужился до чина министра и прославился на всю страну. А маленькие зверьки обзавелись потомством – их стали называть кошками. [6]

Как отрицательный персонаж тигр выступает чаще в фольклоре. В преданиях ему приписывают глупость, жадность и жестокость – черты, ассоциировавшиеся с дворянами, какими их воспринимал народ. Через такое художественное изображение выражались враждебность и отвращение к правящему сословию, угрожающему бессильному народу. Фигура тигра часто выступала метафорической моделью в преданиях и сказках, а нравственная и эмоциональная окраска зависела от доминирующих в народе настроений.

К примеру, в главе 3 мы обсуждали культ небесных тел. В сказе «Брат и сестра, ставшие Солнцем и Луной» злодеем выступает тигр, пожравший мать, а после желавший добраться и до ее детей. В данном случае он символизирует эгоистичность и жадность: тигр обманом пытался добраться до беззащитных детей, которые спаслись благодаря помощи Неба.

В культуре Кореи тигр – самый неоднозначный образ. Этот хищник нападает на селения и людей, но также воплощает горный дух и проявляет божественную мудрость. Истории о тиграх в основном поучительные, при этом их образ использовался как оберег или для устрашения.

Самым устрашающим фантастическим животным в мифологии считается дракон – он сочетает способности многих животных и даже стихий. Летучий змей встречается по всему миру и трансформируется в зависимости от территории. Наиболее близок к корейскому дракону по свойствам и внешности – китайский: его можно считать «генетическим братом» или даже прообразом корейского.

Если в мифологии европейских стран дракон ассоциируется с пламенем, то в Восточной Азии символизирует водную стихию. Облики корейского и китайского драконов также схожи: исследователи предполагают, что прообразами стали змея, ящерица и крокодил – пресмыкающиеся и рептилии, живущие у воды. Отсюда зародилось представление, что дракон – существо, воплощающее водную стихию, а одна из главных его функций – поддержание плодородия.[73]

При этом в народных верованиях дракон часто заменялся змеей, из-за чего сложилось представление, что дракон – обратившаяся змея, и наоборот: змея – выродившийся дракон. Важно отметить, что в Корее змея не ассоциировалась со злыми силами. Символом удачи в народе считалась именно змея куроньи: если она заползала в дом, люди воспринимали это как счастливое предзнаменование. Некоторые крестьяне держали змей на заднем дворе, кормили и поклонялись им в надежде на удачу.

Корейский дракон отличается тем, что имеет черты рыб, птиц и других животных. Плодом фантазии корейского народа стали несколько разновидностей драконов, но каждый относится к водной стихии, живет на дне моря и даже соотносится со стороной света.

Царем драконов был Ёнван (или Ёнсин) – хозяин водной стихии и главный среди водных духов мульквисин. Как и в случае с китайским драконом, Ёнван повелевает дождями, и от его воли зависит состояние урожая. Помимо Ёнвана в корейской мифологии встречаются четыре главных дракона: Черный царствует в Северном море, Красный – в Южном, Синий – в Восточном и Белый – в Западном. Наиболее почитаемым драконом был Желтый, охраняющий Центр. Как и в случае с китайской мифологией, желтый цвет ассоциировался с императорской властью и символизировал цвет земли.

Каждый дракон проживал во дворце на морском дне. Все грозные природные явления, небесные и земные перевороты люди воспринимали как последствия битв драконов между собой или с врагами, желавшими овладеть их сокровищами. Как и в Китае, изображение желтого дракона принадлежало только государю – даже трон было принято ставить на вырезанных из драгоценного материала драконов, поэтому его и называли «драконовым сиденьем».

Главным драконьим сокровищем считается волшебная сфера – ёиджу, или «драконья держава», исполняющая желания, – в буддийской мифологии такой магический камень называется чинта́мани. В корейской мифологии информация о драконьей жемчужине разрознена, но символ восходит к китайской традиции, где жемчужина дракона символизирует императорскую власть. Завладеть драконьей державой можно, лишь одолев самого зверя, однако драконов-хранителей жемчужины победить не так просто: в народе верили, что они обладают божественной мудростью, символ которой – пятый палец, позволявший удерживать сферу. Отсюда возник символ императорской власти – пятипалый дракон.

Помимо морских драконов, упоминаются и другие разновидности:

• Небесный дракон охраняет жилище богов – в его власти силы ветра и дождя, на земле он определяет течения рек.

• Дракон, оберегающий бесценные сокровища в недрах земли, неустанно бережет металлы и драгоценные камни, до которых добраться сможет лишь тот, кто одолеет его в честном бою.

• Пещерный дракон, никогда не поднимающийся в небеса. Его отличительная черта – отсутствие рогов.

• Дракон бедствия Канчхори в народной мифологии символизирует наступление засухи и гибель урожая: «Куда ни придет Канчхори, там сытая осень становится голодной весной» [7].

• Имуги – огромное змееподобное существо, не ставшее драконом, но уже и не являющееся змеей. Единого описания имуги в корейской мифологии нет. В одних преданиях сказано, что имуги – проклятые змеевидные существа без рогов; в других – что это личинки драконов, которые перевоплотятся спустя тысячу лет пребывания в море.

По преданиям, благородные правители царств после смерти становились драконами и возносились на небеса. В «Самгук саги» встречается сюжет, по которому в седьмом месяце 681 года скончался ван. Верные слуги похоронили государя на большом камне посреди Восточного моря, как тот и желал. Вскоре люди увидели, как в небо вознесся дракон – почивший ван, обратившийся в сверхъестественного зверя. Место, где произошло это чудо, впоследствии так и назвали – Большой ванский камень. [3]

В народных сказках часто встречается сюжет о водоемах, в которых жили драконы. Местные жители почитают их и приносят подношения. Если дар «нечистый», на небесах раздаются раскаты грома и происходят удивительные события, а самого человека невидимые силы опрокидывают навзничь. Затем небо очищается и вода поглощает подношение. [10]

Другим сверхъестественным существом корейской мифологии являлся крылатый конь чхоллима́ – классический образ верного помощника богов и героев. Образ летящего, иногда крылатого, коня встречается в культуре Древней Греции, скандинавских мифах и т. п. В контексте корейской мифологии образ известен с эпохи Силла и, помимо умения летать, чхоллима обладает невероятной скоростью – за день он преодолевает расстояние в тысячу ли. В фольклоре встречается сказка про крылатого коня и героя, спасшего деревню от морских разбойников.

В давние времена в безымянной деревушке жил крестьянин, и было у него три сына: старший мог голыми руками сдюжить дикого кабана, средний – лучше всех на коне скачет, младший, хоть и мало ему годков, старался ни в чем не уступать братьям.

Из-за того, что деревня стояла на берегу, на нее то и дело нападали морские разбойники. Однажды случилась беда – из пещеры исчез волшебный меч, которым мужчины деревни прогоняли пиратов. Тогда старший сын пришел к отцу, сказал, что добудет меч, и отправился в путь.

Вскоре старший вышел к ущелью, а в ущелье – домик с черепичной крышей. У ворот его ожидал старец. Завидев юношу, он произнес: «Я знал, что ты придешь, и приготовил крылатого коня. В день он может проскакать тысячу ли». Стукнул старик палкой о землю, и белый конь приземлился рядом с юношей. Вскочил старший сын на коня и полетел, но стоило ударить его по бокам, как конь сбросил наездника.

Вернулся старший сын домой ни с чем. Тогда в путь отправился средний сын.

До ущелья он добрался к ночи, и старец предложил юноше переночевать. С наступлением сумерек средний сын заметил возле дома коня. Вышел, взобрался на него и полетел. Стоило долететь до реки, как конь внезапно остановился и сбросил наездника в воду.

Так в деревню вернулся ни с чем средний сын.

Тогда отважился на путешествие младший из братьев. Получив отцовское благословение, юноша поехал через тигриное ущелье. Там он встретил короля зверей. Взобравшись на дерево, спрыгнул юноша на спину тигра и в одночасье добрался до ущелья к дому старца.

Удивился старик, когда к нему явился мальчик верхом на тигре, и решил, что тот станет достойным хозяином крылатому коню. Взобрался младший на коня и отправился к пещере, где разбойники меч прятали. На пути ему встретились река и другие напасти, но он умело их обошел.

Вскоре юноша оказался у горы Девяти драконов. Спешился и подкрался к пещере. Смотрит, а там сидит сова – стережет сокровище. Тогда мальчик взял капли росы и накапал на клюв птице – та ключ из клюва и выронила. Отпер младший дверь и увидел несметные богатства, а среди них и похищенный меч. Забрав его, мальчик помчался обратно в деревню, где уже развернулась битва между его односельчанами и разбойниками. Взмахнув мечом, юноша одолел пиратов – они навсегда покинули те края.

Так младший из братьев стал хранителем волшебного меча и крылатого коня Чхоллима. [6]

Помимо крылатого коня, многообразия драконов и тигров, в корейской мифологии встречается еще множество сверхъестественных существ.