Одна из многочисленных групп духов в корейской мифологии – домашние духи-хранители касин (или катхэксин). В первую очередь это домовые, покровители земельных участков и урочищ, хранители дома (кухни, дверного проема, ворот и т. п.), одежды, пищи, конюшен, домашнего скота и даже отхожих мест. Несмотря на некоторую обособленность, касин являются разновидностью группы квисинов – демонов и духов (см. Глава 7. «Демоны и духи»). Отдельную категорию составляют духи предков, покровительствующие роду, семье и новорожденным детям. Именно сюда, к примеру, принято относить богиню Самсин (см. параграф «Богиня деторождения Самсин» из главы 4).

Для обрядов в каждом доме обустраивали святилище, где хранили таблички предков, изготовляемые после кончины родственника. В зависимости от достатка семьи святилища различались по размеру и материалам, используемым в их сооружении. К примеру, у зажиточной семьи святилище могло быть отдельным домиком на заднем дворе, а у бедняков – небольшим настенным шкафом. В траурные дни перед табличками проводил обряд поминовения усопших старший мужчина – главный потомок предка семьи. По этой же причине рождение мальчика считалось счастьем, ведь именно сыновьям предстояло заботиться о табличках и святилище, а также проводить жертвоприношения и обряды.

Главным домашним божеством считался Сонджусин – «дух большой балки». В преданиях так называли домового – покровителя дома. Духом земельного участка считался Тходжу. В провинции Кёнгидо существовала легенда, согласно которой Сонджусином после смерти стал плотник Хван Уян: однажды талантливый мастер помог восстановить небесный дворец после крупных разрушений, за что получил в награду божественный чин и после смерти обрел форму духа. [7]

При переезде семья обязательно приглашала шаманку мудан для проведения обряда сонджу понхан – церемонии, во время которой в новое жилище зазывали духа-защитника. Для этого в доме устанавливали стол и фетиш сонджутэ – сосновая ветка с прикрепленным к ней свернутым листом белой бумаги. По ней дух Сонджусин спускался с небес на землю во время кута и становился хранителем дома.

Люди верили, что от воли Сонджусин зависят счастье, покой, долголетие и здоровье домочадцев, поэтому в его честь ежегодно проводили обряд сонджу кут, во время которого духа угощали рисом.

Другой важный домашний дух – Чесоксин (или Седжон), которого порой относили к духам предков – чосансин. Считалось, что он ведал урожаем и даровал долголетие. Фетишем Чесоксин считался глиняный кувшин, накрытый белой бумагой. Духу подносили рис и чумиза (черный рис).

В народе также особо почитали духа по имени Оп (или Опчу), ведающего хозяйственными постройками и, следовательно, символизирующего достаток. Изначально Оп ассоциировался только с амбарными постройками, но со временем под его власть попал контроль над богатствами, ведь он отслеживал сохранность зерна и скота – настоящее богатство для крестьянина древности. По сути, Оп – покровитель имущества, его фетишем был глиняный кувшин с зерном, накрытый тканью.

Представляют Оп как человеком, так и животным, преимущественно жабой, змеей или колонком. Реже Оп предстает коровой или собакой. Обитает Оп или в амбаре, или в скирдах – стогах сена, сложенных особым образом для хранения под открытым небом. В провинции Кёнгидо для Оп специально оставляли скирды из рисовой соломы.[67]

Далее по старшинству шли духи чансын – могущественные защитники селений от сил зла и напастей. Они символизировали границу между селением и внешним миром. В главе 4 мы уже говорили, что чансын называли деревянные и каменные фетиши-столбы у ворот селения или дорог. Этот образ из шаманской мифологии распространился по территории всего полуострова.

Помимо локальных духов-защитников земли и домов, существовала группа духов – хранителей целого государства, хогуксин. Изображали их преимущественно медведями, а культ хогуксин получил особый государственный статус в эпоху Объединенного Силла. До этого момента хогуксин были особо распространены у племен йё и мэк.

В период становления культа хогуксин общегосударственным народ верил, что духами-хранителями после смерти становились знаменитые полководцы, мудрецы или даже государи. При этом шаманская мифология представляет духов-хранителей страны под иным именем – чхонсинджан.

В эту же группу входили духи – покровители крупных городов и селений, сонан, или сонансин («дух крепостных стен»). Это универсальный образ защитника, к которому местные жители обращались по разным вопросам: начиная просьбой о росте дохода и заканчивая предотвращением кораблекрушений перед выходом в море. Порой женщины обращались к сонан с просьбой даровать здоровое потомство или благополучный брак. При этом точное происхождение культа духов сонан в шаманской мифологии до сих пор неизвестно. Принято считать, что зарождение культа связано с правлением Мунджона – 11-го правителя Корё (1046–1083). После этого культ распространился по всей стране и с начала правления династии Ли разделился на государственный и народный.

В народе также верили в стражей могил согин, которые разделялись на военных и гражданских. Изображения согин ставили у могил и у входов в усыпальницы.

Если говорить об иерархии, то низшей кастой духов считались, к примеру, хранители кухни, пищи, одежды, отхожих мест и т. п. Наиболее почитали дух кухни Човансин – по легенде, духом после смерти стала женщина Ёсан, или госпожа Тхочжо, – дочь Чочжонсына. Легенда о том, как Ёсан стала покровительницей кухни Човансин, связана с возникновением еще одного духа – отхожих мест, Чхыккансин.

Сюжет повествует о давних временах, когда однажды мужчина Нам женился на прекрасной девушке Ёсан. Вскоре у них родилось семеро сыновей. Хоть жила семья бедно, но любовью друг друга они не обделяли. Однажды жена посоветовала мужу отправиться на рынок и продать зерно, чтобы немного заработать. Так Нам и поступил: погрузил в лодку мешки с зерном, простился с женой и сыновьями и отправился в деревню Одон-коыль.

На пристани его встретила девушка Ноильчжодэ – своими речами она убедила Нама сыграть с ней в падук. Не успел Нам опомниться, как проиграл все свое зерно. Собрав солому, он построил хижину и стал там жить, питаясь только варевом из мякины.

Прошло три года. Ёсан ждала мужа, а он все не возвращался. Тогда позвала она сыновей, наказала смастерить лодку и отправилась на поиски супруга: тот не мог бросить их, а значит, случилась беда. Достигнув берега деревни, она услышала краем уха, как дети во время игры напевали песню об ученом Наме, которого приворожила Ноильчжодэ. Ёсан разузнала, что ее супруга постигла трагичная судьба: будучи околдованным, он все потерял и стал жить в соломенной хижине за холмами.

Вскоре Ёсан поспешила отыскать мужа и вскоре действительно вышла к ветхой соломенной хижине, где сидел Нам. Сперва он не узнал супругу, но та попросилась на кухню и сварила на ужин кашу из белого риса, что привезла с собой. Попробовав кашу, Нам разрыдался и рассказал о своей беде: приплыв в деревню продавать зерно, он попал под чары Ноильчжодэ и потерял все, что имел. Вернуться в родную деревню ему не удалось.

Тогда Ёсан воскликнула:

– Несчастный Нам! Неужели ты меня не узнаешь? Я твоя жена!

Супруги обнялись, но тут в хижину вошла Ноильчжодэ и стала бранить их, обличая Нама в измене. Когда же Нам представил Ёсан как законную супругу, Ноильчжодэ успокоилась и предложила ей искупаться перед сном. Женщины отправились к пруду недалеко от хижины. Хитростью Ноильчжодэ заставила Ёсан войти в воду, где та и утонула, запутавшись в водорослях.

Ноильчжодэ надела одежду Ёсан и вернулась к Наму, заявив, что утопила злодейку. Супруги собрались и вернулись в родную деревню, где их встретили семеро сыновей. Но если в Наме они признали отца, то в Ноильчжодэ сразу заподозрили обман.

Ноильчжодэ решила перехитрить Нама и его сыновей: сказавшись больной, она отправила супруга к мудан, в которую сама и переоделась. В образе шаманки она рассказала, что недуг можно одолеть, только если супруга съест печень семерых сыновей. Вернувшись домой, Нам передал жене слова мудан, и та стала утешать его:

– Не надо сокрушаться. Если я останусь жива, то трижды рожу по три сына – и будет у тебя девять сыновей вместо семи.

Нам согласился и стал точить нож. Страшную новость сыновьям передала старушка, мельком услышавшая разговор супругов. Тогда братья стали думать, что же им делать. Младший – Ноктисэнин – решил пойти к отцу и попробовать хитростью забрать нож. Пока старшие братья ожидали его у подножья гор, им во сне явилась почившая мать и предупредила, что с горы побегут кабаны – их печень можно забрать и перехитрить злодейку Ноильчжодэ.

Вскоре показалась кабаниха с поросятами: братья не тронули кабаниху, забрали у поросят печень и передали Ноктисэнину, который и направился к «матери». Взяв печень, та попросила сына выйти. Ноктисэнин вышел из комнаты, но тайно продолжал наблюдать за действиями мачехи: она не стала есть печень, а спрятала под полом и измазала губы кровью. Когда же Ноктисэнин поинтересовался ее самочувствием, Ноильчжодэ стала уговаривать и его отдать свою печень.

Ноктисэнин не выдержал, повалил ее на пол и, схватив печень, выбежал на улицу. Поджидавшие недалеко братья кинулись ему на помощь. В деревне поднялся шум. Нам не понимал, как быть и куда деваться, – выбежав во двор, он ударился о ворота и упал замертво. А Ноильчжодэ, опасаясь позора и расправы, спряталась в отхожее место и повесилась на своих волосах.

Когда братья нашли тело злодейки, они разорвали ее на части, истолкли в порошок и развеяли по ветру – прах Ноильчжодэ превратился в личинок комаров. После братья отправились на цветочную поляну – молить богов о цветке возрождения. Вместе с цветком они нашли пруд, где утонула их мать. Взмолившись небесам, братья отыскали останки матери – вода разошлась, оголяя дно и кости Ёсан. Разложив останки в нужном порядке, сыновья положили цветок сверху – их мать тут же ожила.

Когда же счастливая Ёсан вернулась домой с сыновьями, те предложили ей погреться на кухне у печи, выпить чаю и хорошо поесть. Так прекрасная Ёсан и стала хранительницей кухни Човансин, а злодейка Ноильчжодэ – покровительницей отхожих мест.