Я посмотрела на карты в руке – дерьмо.

Мои глаза поднялись на Клыка.

Он был абсолютно неподвижен и смотрел на меня. Его язык скользил туда-сюда, и прочесть его мысли было попросту невозможно. Его карты лежали на столе лицевой стороной вниз, и он ждал, пока я сделаю первый ход.

Я вздохнула и положила двойку пик.

Конец его хвоста перекинулся через мою руку – пики, стрелы, щит и кинжал.

– Почему ты так хорош в этом?

Опыт.

– Но карты – это случайность.

Не такая уж и случайность.

Он бросил свои карты в центр стола.

– Думаю, я выиграла только один раз.

Да, мне было нехорошо, и я позволил тебе победить.

Я посмотрела на него.

Из-з-звини.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк. После окончания битвы его настроение было мрачным, и он проводил все эти дни, помогая своему народу восстанавливать разрушенный город. Вайпер еще не вернулся из путешествия в горы. Большую часть времени мы с Кингснейком держали дистанцию, за исключением тех случаев, когда мы лежали вместе в постели – тогда он оживал и горел жарче солнца.

Клык резко ускользнул прочь, повернув хвостом дверную ручку, – выскользнул в коридор и покинул нас. Он не сказал мне ни слова, это подсказывало мне, что Кингснейк приказал ему уйти.

Я оставила карты на столе и подошла к нему.

– Клык победил… снова.

Он посмотрел на меня самым пристальным взглядом, который я когда-либо видела, его лицо было напряженным, а настроение угрюмым, но в то же время совсем не сердитым.

– Нам нужно поговорить.

Я уже слышала эту фразу раньше, но не от него. Элиас сказал так, прежде чем предупредить, что выполнит свои королевские обязательства и женится на другой. Было больно, потому что я этого не ожидала. Предполагала, что его чувства ко мне были такими же искренними, как и мои – к нему.

– Я знаю, к чему ты клонишь…

В прошлый раз я вышла из себя и заплакала, но сейчас я была слишком горда, чтобы сделать это. Как и все остальные, Кингснейк устал от меня, ему нужна другая женщина, которая заменит меня в его постели.

Его глаза прищурились, глядя на мое лицо.

– Я хочу только тебя, милая.

Теперь его чувства изменились – стали теплыми и нежными, как огонь в очаге. Солнечный свет на зеленой траве весенним днем.

Смущенная своим предположением, я промолчала.

Он позволил тишине затянуться, глядя на меня так, словно ему хотелось прочитать мои мысли.

– Что ты хотел обсудить?

Его тепло было с нами еще немного, а потом в комнату вернулось неистовство.

– Лекарства не будет.

Все мои страхи сменились шоком.

– Что…?

Он выдержал мой взгляд.

– Что это значит?

– Это значит то, что я сказал. Лекарства нет.

Мой взгляд заметался из стороны в сторону.

– И ты только сейчас это понял?

Кингснейк хранил молчание.

Я проглотила ком предательства.

– Как давно ты это знаешь?

Он продолжал молчать, как будто не желая отвечать.

– Некоторое время.

Мои глаза смотрели то на него, то в сторону.

– Почему?

Его глаза были прикованы к моим, немигающий взгляд казался высеченным из камня.

– Ты знаешь почему.

Я медленно вздохнула, обиженная его предательством, но также и тронутая им. Я протиснулась мимо него.

– Неужели лекарства действительно нет, или ты просто не смог его распознать?

– Я все распознал, но лекарства больше не существует.

– Я… я не понимаю.

Он долго смотрел на меня, и эмоции вокруг него грохотали, как отдаленные звуки барабанов.

– Змея, которая укусила тебя в детстве… была Золотой Змеей.

Я не видела чешую змеи. Мои воспоминания были разрушены ненадежностью детской памяти. Но теперь, когда я услышала это, я представила красивую золотую змею, которая сливалась со стеблями пшеницы.

– Ее яд дал тебе иммунитет, а также другие способности.

Черт… он знает.

– Но с тех пор Золотые Змеи были уничтожены.

– Кем?

– Первородными.

– Почему они это сделали?

– Так они смогли остаться единственными Первородными.

– Но… это было всего двадцать лет назад. Они все еще существуют.

– Может быть, одна или две. Может быть, пара. Недостаточно, чтобы когда-нибудь их найти. У нас было бы больше шансов найти иголку в стоге сена.

– Но… мы должны попытаться.

– И как ты предлагаешь нам это сделать? – холодно спросил Кингснейк.

– Мы заставим всех людей обыскивать мир, пока не найдем.

– И, если им это удастся, ты думаешь, что одной или двух будет достаточно, чтобы обеспечить ядом все человечество? Яд отдадут знати, а затем спрячут. Ничего из этого не дойдет до простых людей, и ты это знаешь.

– Может быть, есть еще. Возможно, они снова появились. Мы не можем сдаться, даже не попытавшись…

– Золотых Змей было трудно найти даже раньше. Это неуловимые существа, и они не живут в одном климате. Они могут выдерживать любые температуры, поэтому нет ни одной части мира, где бы они могли существовать сегодня в большом количестве. И что произойдет, когда Эфириалы поймут, что мы делаем? Они начнут свой крестовый поход против Золотых Змей.

Я не хотела принимать поражения. Даже не попытавшись.

– Мне жаль.

Я ожидала совсем другого результата в этом начинании. Я надеялась, что это будет легко и быстро.

– Что ж, независимо от того, поможешь ты мне или нет, я попробую. Я вернусь в Рейвентауэр и поговорю с королем Элиасом. Мы поговорим с другими королевствами и…

Я остановилась, когда почувствовала, как ярость пронзила его кожу и кости. Это было похоже на огненный торнадо.

Гнев был написан и на его лице, в его смертоносном взгляде.

– Я хочу, чтобы ты осталась.

Мое сердце начало колотиться, одновременно от желания и страха.

– Останься со мной.

– Зачем? – прошептала я.

Его взгляд заметался из стороны в сторону. Его гнев подавлялся шепотом моего голоса.

– Ради нас.

Мое сердце тянулось к этому мужчине, но ситуация напомнила невозможную связь с Элиасом, – отношения, у которых не было будущего.

– Кингснейк, ты вампир…

– Я доказал тебе, что Эфириалы – твои враги, а не мы.

– Это нечто большее…

– Останься.

Я чувствовала искушение поддаться просьбе, но мое сердце однажды уже было разбито, и я не хотела ощутить это снова.

– Кингснейк, ты знаешь, что я сильно привязалась к тебе. Если я останусь еще… я влюблюсь в тебя. А этого не должно случиться.

Его неистовство усилилось, его пламя пылало.

– Значит, сейчас это закончится…

Я бы не оставила свою душу, чтобы жить вечно. И я бы не стала проводить последние годы своей юности с мужчиной, который не мог бы стареть вместе со мной. С мужчиной, который не смог бы подарить мне детей.

Между нами повисла тишина. Она постепенно заполонила комнату.

Мы уставились друг на друга.

Никто из нас не знал, что делать или говорить дальше.

Спустя вечность он заговорил:

– Прости.

– И ты меня…

– Прости за то, что я собираюсь сделать.

Мое горе сменилось страхом. Ледяным страхом.

– Что ты собираешься сделать?..

– Нарушить обещание, данное тебе.

Говоря это, он посмотрел мне в глаза. Его настроение было холодным, как остывший пепел.

– Я не могу тебя отпустить, Лариса.

– Мы… мы заключили сделку.

– Это было раньше.

– Раньше чего?

– Раньше того, как я попробовал тебя.

Мое сердце сжалось в груди, а боль отдавалась в руке.

– Раньше того, как я понял, что ты умеешь читать мысли.

Я сглотнула.

– Раньше того, как я узнал, что сделают Эфириалы, чтобы забрать тебя.

Мое дыхание участилось, и я не могла его контролировать.

– Раньше… чем ты стала моей.

Я чувствовала это – печаль, исходящую от него волнами, и ненависть к самому себе.

– Ты там не выживешь. Эфириалы будут охотиться за тобой. Использовать тебя.

– И чем это отличается от того, что делаешь ты? – огрызнулась я.

Его взгляд метался из стороны в сторону.

– Ты спросил меня только для того, чтобы тебе не пришлось меня заставлять.

Его чувства не были искренними.

– Я ничего для тебя не значу. Я рисковала своей жизнью против огромных орков… зря. Я спасла тебя…

Я почувствовала ярость в глазах, представляя, каким красным, должно быть, стало мое лицо.

– Я никогда не просил меня спасать…

– Ты ублюдок. Ты хочешь меня только ради моей крови. Ради моей силы. Я ни черта для тебя не значу.

– Это неправда…

– Правда.

Я сдержала гневные слезы, но они обжигали меня.

Он подошел ко мне ближе.

– Я хочу твоей крови. Мне нужны твои силы. Но я также хочу тебя.

Я автоматически отступила назад, не желая, чтобы он был рядом со мной.

Кингснейк взял себя в руки, но в его глазах читалась боль.

– Тебе известно о силе моих чувств к тебе.

– Мне известно, что ты бы давно заменил меня, если бы я не сделала тебя сильным.

Он снова шагнул вперед, его глаза теперь налились злобой.

– Это вовсе не так…

– Ты не хотел меня, пока не укусил…

– Что это значит? Ты точно знаешь, что я чувствую к тебе каждую минуту, когда мы находимся вместе в одной комнате. Каждая женщина, которая была до тебя, – это забытое воспоминание, и каждая женщина, которая будет после тебя… – Его взгляд стал жестче. – Я бы хотел, чтобы это была ты. Только ты.

Я чувствовала сильное отчаяние, которое он уже не мог контролировать. Оно напоминало туман, накатывающий с берега.

– Может быть, я зависим от твоей крови, но и ты зависима от того, как я к тебе отношусь. Я вижу, это написано у тебя на лице.

Я могла читать эмоции… а он мог читать мысли.

– Может быть, это и правда, но это не делает все между нами настоящим. На данный момент это просто взаимовыгодные отношения. Ничего глубокого. Ничего настоящего.

Вопреки всему, я чувствовала, как его жар окружает меня, чувствовала, как он был одновременно разгневан и сломлен моими словами.

– Это самые настоящие чувства. которые я когда-либо ощущал…

– Если ты обратишь меня… ты больше меня не захочешь.

Кингснейк прищурился.

– Потому что моя кровь станет для тебя бесполезной.

Кингснейк молчал, а я продолжила:

– Я потеряю свою вечную душу, а ты просто бросишь меня.

Нахлынули старые чувства, которые я испытала, когда меня выбросили, как старые, изношенные ботинки.

– Так что все это ложь, Кингснейк. Давай не будем притворяться, что это правда.

Он продолжал смотреть на меня, как будто не знал, что сказать.

– Можешь запереть меня в комнате, связать и пить кровь… но это все. Я всегда буду пытаться сбежать. Я буду ненавидеть тебя больше, чем в тот день, когда приехала сюда. Наше страстное пламя погаснет на ветру.

Он оставался тихим, его эмоции были скрыты от моих глаз.

– Отпусти меня, Кингснейк.

Его глаза сосредоточились на моем лице:

– Пожалуйста, не заставляй меня.

Я сделала глубокий вдох.

– Я не хочу, чтобы ты была пленницей.

Столько гнева… Я чувствовала его своими сухожилиями.

– Я не хочу тебя терять.

– А чего ты ожидал? Что ты скажешь мне правду, а я все равно буду хотеть тебя? Что ты отнимешь у меня свободу, и этой ночью мы будем спать в одной постели? Ты не тот мужчина, которого я… – Я покачала головой. – Я всегда буду пытаться сбежать. Я не позволю тебе питаться мной. Так что, если ты хочешь меня, тебе придется заставить меня и, возможно, убить.

Он опустил взгляд.

– Милая…

– Никогда не называй меня так больше.

Я не могла поверить, что когда-то была его милой.

– Лучше запри меня здесь… потому что я больше не хочу находиться рядом с тобой ни секунды дольше, чем нужно.