Грейсон лежал в руинах. Дома были разрушены, а небо – все еще затянуто дымом. Мы потеряли треть нашего населения – вампиров, которые пожертвовали не только своей жизнью, но и своим вечным спасением. Они знали риски, когда стали одними из нас, но все равно было больно смотреть, как они страдают.

Моя работа заключалась в том, чтобы защитить их, и я не справился.

Я стоял на вершине дворцовой лестницы, наблюдая, как все работают над возвращением Грейсону первозданного вида, чтобы наш город вновь казался нетронутым войной. Все выглядели уставшими и поверженными, хотя победили мы.

Вайпер подошел ко мне.

– Тебе лучше?

Единственная ночь отдыха стерла мои синяки и затянула порез на шее. Я знал, что кровь Ларисы ответственна за мою невероятную скорость выздоровления. Она дала мне прилив сил в бою, которых в противном случае у меня бы просто не было. Сохранила мне жизнь.

– Да.

– Лариса нас всех спасла.

– Я знаю.

Я никогда не мог похвастаться особой эмоциональностью. У меня просто имелся список целей, которые я должен был достичь, независимо от того, кого это затрагивало. Но теперь все стало сложнее. В тот момент, когда она спасла меня, я искренне пожалел, что не умер.

– Она очень к тебе привязана.

Ее привязанность была очень неуместной.

– Это решает все твои проблемы.

Я повернулся, чтобы посмотреть на него.

– Как? Это только сделало все намного сложнее.

– Если она беспокоится о тебе, почему она хочет уйти? Просто попроси ее остаться, и ей никогда не придется узнать правду.

Я отвернулся:

– То, что она беспокоится, не означает, что она хочет такой жизни.

– Так ты думаешь, она все равно уйдет, если ты найдешь лекарство?

– Да.

Это больно, но она точно знала, что у нас нет будущего, особенно когда ее предубеждения так глубоки.

– Она утверждает, что мы убили ее отца. Выманили его из Рейвентауэра ложными обещаниями. Мне ничего не известно об этом вторжении, поэтому я сказал ей, что, возможно, это были Кобры или Гремучие Змеи, но для нее мы все одинаковы.

Вайпер замолчал.

– Она будет продолжать спрашивать о лекарстве… а я буду продолжать говорить, что у меня его нет… и по прошествии достаточного времени… она узнает правду. Потом она захочет уйти – и снова окажется пленницей.

– Выбора нет.

– Нет… нет.

Я не мог отпустить ее. Не сейчас, когда она была так уязвима перед Эфириалами и так ценна для меня и моего народа. Не сейчас, когда… я стал совершенно и безнадежно одержим этой проклятой девушкой.

* * *

Я сидел с Коброй в своем кабинете, возле огня, согревавшего нашу кровь, и каждый из нас держал по стакану виски.

– Вайпер не присоединится к нам?

Это была его последняя ночь здесь. Кобра дал своим солдатам время восстановиться, прежде чем они отправятся обратно в горы.

– Он преследует остальных предателей.

Кобра кивнул в знак понимания.

– Он никогда не берет выходных, не так ли?

Я отпил из своего стакана.

– Я всегда восхищался его трудолюбием, но никогда не хотел подобной участи.

Кобра тоже выпил. Третий стакан. Не было ни намека на опьянение.

– Спасибо, что пришли к нам на помощь.

У нас с братом не было ни минуты наедине, пока мы оказывали помощь раненым и умирающим и пытались собрать воедино наш разрушенный мир.

– Вы нас спасли.

– Я знаю, но все равно спасибо, что сказал.

Я привык к высокомерию брата, поэтому оно и в этот раз оставило меня равнодушным.

– Я дам вам щедрое вознаграждение золотом, виски и вином.

– Очень щедро, но меня это не интересует.

Мое тело слегка напряглось, потому что я догадался, чего он потребует. Несмотря на наши разногласия, Кобра всегда чтил нашу общую родословную, без колебаний рисковал своей жизнью ради меня, но это не значило, что он не брал бы все, что мог получить в качестве компенсации.

– Это все, что я могу предложить.

– Нет, не все.

На его лице появилась высокомерная ухмылка:

– Ты точно знаешь, чего я хочу.

Я выдержал его взгляд, крепко сжав пальцы на стакане.

– Ответ – нет.

– Значит, Вайпер и остальные попробовали, а я вычеркнут из этого списка?

– Это было по необходимости.

– Если бы я потребовал ее до моей помощи, ты согласился бы, исходя из соображений необходимости. Не имеет значения, что я прошу об этом постфактум. Я выиграл для тебя эту битву и потерял при этом хороших солдат. Ты должен мне.

Гнев был настолько силен, что в моей крови разлился гром.

– Она моя, Кобра.

– Так я не забираю. Просто хочу одолжить ее.

Мне стало плохо. Буквально.

– Нет.

– Это единственное, чего я хочу, а ты мне отказываешь?

Я отвернулся.

Кобра продолжал смотреть, и его взгляд был злым:

– Думаю, она больше, чем просто домашнее животное.

Я ничего не говорил.

– Гораздо больше.

– Брось, Кобра.

– Какой у тебя план, Кингснейк? Ты не сможешь ее обратить. В противном случае ты потеряешь кровь, которая делает тебя таким могущественным. Ты не сможешь строить отношения со смертной, потому что в мгновение ока она станет старой ведьмой. Ты не можешь отказаться от своего бессмертия, потому что это было бы просто глупо…

– Я сказал, хватит.

Улыбка вернулась.

– Ты попал в довольно затруднительное положение, не так ли?

Я проигнорировал его взгляд.

Он поднял передо мной свой бокал.

– Удачи в этом, брат.

* * *

Шли дни, но спокойствие не вернулось в Грейсон. Чтобы расчистить проходы, потребуется много времени, а сам город все еще был залит кровью. Все работали над тем, чтобы восстановить свою жизнь, но эта потеря оставила неизгладимый след на нашем городе.

Я не сидел на месте, глядя, как другие выполняют мои приказы. Я работал с подданными, чтобы расчистить завалы, собрать осколки сломанных ворот, восстановить наши границы на случай нового нападения.

Это был долгий день – день, который заставил меня хорошенько попотеть.

Клык появился сзади и закружил вокруг моего тела, пока не оказался у меня на плече. Я поднимал тяжелые дрова весь день, но его вес меня не смутил.

Могу ли я помочь?

Нет.

Я очень с-с-с-ильный.

Я знаю.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и отвернулся, закончив очередной трудовой день. Я долго брел обратно во дворец, проходя по улицам, которые теперь уже никогда не будут прежними.

Кобра ушел.

По крайней мере, он понимает, что вампирам необходимо заключить с-с-с-оюз против Эфириалов.

Да, но ты же знаешь, какой у меня отец.

Даже более упрямый, чем ты.

Не так я бы это сформулировал… но да.

Тебе удалось распознать элементы в ее крови? Лариса с-с-спрашивает меня почти каждый день.

Мне никогда не приходилось хранить секреты от Клыка, но я предпочитал не раскрывать карт.

Могу я доверять тебе?

Конеч-ш-ш-но.

Лариса не должна узнать. Понимаешь?

Мы дошли до входа во дворец, и я вошел в свой кабинет, где меня встретил теплый огонь.

Клык немедленно покинул мои плечи и свернулся калачиком на ковре рядом с огнем, чтобы согреться. Его голова оставалась поднятой, а сам он был напряжен. Его желтые глаза смотрели на меня настороженно.

Клык.

Я бы никогда не предал тебя, Кингснейк.

Ты сделал это ранее.

Предательство – с-с-слишком грубое слово.

Я сел в кресло.

Лекарства нет.

Что ты имеешь в виду?

Я обнаружил причину ее иммунитета, и это невозможно воспроизвести.

Как долго ты знаешь?

Давно.

И ты не сказал ей.

Нет…

Клык повернулся и посмотрел на огонь, полностью понимая смысл моих слов.

Когда ты скажешь ей правду?

Я не ответил.

Клык снова посмотрел на меня, изучая мое лицо в свете огня.

Ты ее не отпустиш-ш-ш-ь…

Нет.

Клык снова посмотрел на огонь.

У тебя ес-с-сть план?

Нет.

Ты достаточно долго ей лгал. Так продолжаться не может.

Я проигнорировал его.

Она очень привязана к тебе, Кингснейк.

Мы погрузились в семейное счастье – рутину, которую я раньше презирал. Мы делили еду днем и тела вечером. Любую другую женщину давно бы заменили, но Ларису я будто даже не распробовал.

Скажи ей правду. Попрос-с-с-и ее остаться.

Она скажет нет.

Может, и не скажет.

Привязанности недостаточно. Нет достаточно веских причин, чтобы принять мою вечную тьму. Это всего лишь мгновение, запретное искушение, страсть – все это взорвется, как только у нее появится другой выбор.

Клык некоторое время ничего не говорил.

Независимо от результата, ты должен быть откровенным. Ты благородный мужчина, Кингснейк. Ты всегда говоришь правду.

По моему лицу скользнула болезненная ухмылка.

Мы всегда предполагаем, что поступаем правильно, даже если это не приносит нам пользы… но это не так. Мы всегда делаем то, что лучше для нас.

Если она решит уйти, она разозлится.

Я знаю.

Разозлится, как загнанная в угол ядовитая-с-с-с змея.

Меньшего я и не жду.