– Назад!

Ворота были разрушены, и орки хлынули в город. Дворец был последним оплотом Грейсона, поэтому мы отступили к своим конечным позициям. Кобра и его солдаты не появились, и теперь я боялся, что их перебьют совсем, как только они прибудут.

– Встаньте за пушки. Лучники, будьте готовы.

Поражение читалось у всех в глазах. Они выполняли приказы, но не в полную силу.

– Кингснейк!

Один из моих солдат посмотрел за мою спину, его глаза расширились от страха.

Я обернулся и вовремя отразил меч. Стая орков окружила дворец и в ярости набросилась на меня. Это были не обычные орки, а элитные командиры, крупнее и сильнее остальных.

Они превосходили нас численностью, пять к одному, и крови Ларисы не хватало, чтобы одолеть их. Я сражался с ними, но как только они окружили меня, я оказался в ловушке. Моей энергии не хватит надолго, и, в конце концов, чей-то клинок сломает мою броню.

Пушки выстрелили и сбили одного с ног, едва не задев меня.

Один из них вонзил меч мне в плечо, и импульс передался через броню, заставив меня пригнуться к земле.

Я мгновенно вскочил на ноги, ударил его в шею, но промахнулся.

Еще один меч ударил меня в спину.

Я знал, что это конец.

– Кингснейк!

Я услышал голос брата, но тот был слишком далеко, чтобы вмешаться.

Я не сложил оружие. Я не сдался. Я продолжал бороться.

Клинок выбили из моей руки, а затем меня швырнули на землю. Лезвие прижалось к моему горлу: орк стоял надо мной, обнажив все зубы и тихо рыча.

Мое лицо оставалось непоколебимым. Я смотрел на него так, словно это была вежливая встреча за столом.

– Где девушка?

Я ничего не сказал.

Он сильнее прижал лезвие к моей плоти, оставив кровавую линию.

– Она не стоит вечной тьмы.

– Она стоит.

Он зарычал и крикнул другому орку.

– Тащи второго.

Нет.

Вайпер со связанными запястьями упал на землю рядом со мной. Его лицо было окровавлено и избито, часть доспехов отсутствовала совсем.

Меч все еще был прижат к моей шее, так что я не мог повернуть голову.

– Что вы думаете, мальчики? – сказал орк. – Один удар по шее? Или сожжем его заживо?

– Сожжем, чтобы услышать его крики.

Усмешка скользнула по его губам.

– Такова будет твоя судьба, если ты не расскажешь нам то, что мы хотим знать.

– Это в любом случае моя судьба, так что не останавливайся.

Насмешка осталась на его лице.

– Я долго ждал этого дня – конца вампиров рода Кингснейк.

– Другие отомстят за нас, и ваш вид исчезнет из этого мира.

– Правда? Как думаешь, кто следующий в нашем списке?

Он вытащил лезвие.

– Хватай его.

Орки схватили меня за руки и заставили подняться. Я пытался бороться с их хваткой, но они были слишком сильны.

Они провели меня мимо Вайпера, который попытался подняться, чтобы помочь мне, но орк ударил его ногой по лицу.

Они притащили меня к костру, который уже разожгли, и приготовились толкать меня туда. Пламя было футов десять в высоту, и как только моя одежда загорится, я сгорю дотла, а ветер развеет пыль. Я прожил долгие полторы тысячи лет, но рассчитывал прожить еще полторы тысячи.

– Х-с-с-с-с-с-с.

Орк выпустил мою руку.

Затем другой взревел, как будто что-то вонзилось в его бок.

Начался хаос. Клык появился из темноты и обвил своим телом шею одного из монстров. Треск. Орк безвольно упал на землю. Клык бросился к другому и сделал то же самое.

А потом появилась Лариса.

Она вонзила клинок в колено первого орка сзади, а когда он упал, вогнала лезвие глубоко ему в шею, мгновенно убив.

У меня не было времени осознать спасение. Я вырвал свой клинок из земли и освободил Вайпера, прежде чем уничтожил последнего командира орков. Когда они все были мертвы, я увидел, как гоблины бегут из города к восточным воротам.

Кобра здесь.

Я повернулся к Клыку, сидевшему на одном из мертвых орков.

– Я просил тебя защитить ее…

– Эфириалы идут с юга.

Рядом со мной появилась Лариса, сильная и сексуальная в своих доспехах. Ее меч был залит черной кровью орка, которого она только что убила.

– Их корабли уже пришвартовались к берегу. Они идут.

Я смотрел на нее пустыми глазами, пытаясь обдумать то, что она сказала.

– Извини, но мы должны были тебя предупредить.

Я был в такой ярости, что мои глаза стали красными. Но сейчас было не время и не место для этого разговора.

Вайпер шагнул вперед, когда услышал, что она сказала.

– Нам нужно разбить эту армию до того, как они прибудут. Если они узнают, что мы выстояли, они повернут назад. Они пришли побеждать, а не сражаться.

Я повернулся к Клыку.

– Сколько солдат у Кобры?

Пять тысяч.

Я посмотрел на Вайпера.

– Сколько орков и гоблинов осталось?

– Половина, – ответил он.

– Клык говорит, что у Кобры пять тысяч солдат, – сказал я. – Он, скорее всего, сможет победить остальных в одиночку.

– А что насчет нас? – спросил Вайпер.

– Перемести наши силы к северным воротам. Они ожидают, что к их прибытию Грейсон преподнесут на блюдечке. Мы покажем им, как сильно они нас недооценили.

* * *

Я вошел во дворец, который сейчас был пуст, – все вампиры отправились на войну. Лариса и Клык последовали за мной, и, миновав пару проходов, мы вошли в комнату.

Я прижал руку к камню, и секретный проход открылся. Это был узкий коридор, в котором надо было передвигаться боком между камнями.

– В конце этого прохода есть безопасное место. Подождите моего возвращения там.

Лариса уставилась на меня так, словно не услышала из моей речи ни слова.

– Сейчас же.

– Ты был бы уже мертв, если бы мы не вернулись.

– Если такова была моя судьба, пусть так.

Ее глаза светились болью.

– Ты можешь злиться на меня, но не сердись на Клыка…

– Я буду злиться так, как захочу. А теперь тащи свою задницу внутрь.

– Я уговорила его на это…

– Тогда он проявил слабость, послушавшись тебя.

Я почувствовал, как мое лицо покраснело от жара, настолько я был зол.

– Прости, но я не могла бросить тебя.

– Ты мне ничего не должна, Лариса.

Ни черта.

– Мы союзники…

Мне показалось, что лезвие вошло мне между ребер и проткнуло легкое. На мгновение у меня перехватило дыхание.

– Мы не отворачиваемся друг от друга…

– У меня нет времени на это.

– Ну, я не хочу, чтобы наш последний разговор был таким.

Я издал тихое рычание.

– Какой реакции ты ждала?

– Я… я не знаю.

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

– Моя жизнь не стоит твоей, – сказал я. – Понимаешь?

– Ты единственная надежда для моего народа.

Еще одно лезвие вонзилось мне в бок. Я почувствовал на языке ненависть к себе.

– Это единственная причина, по которой ты вернулась?

Я смотрел ей в глаза, забыв о том, что Клык был с нами.

Она молчала, и ее взгляд заметался из стороны в сторону.

Я ждал.

– Ты знаешь, что это не так…

От этого я почувствовал себя лучше – и хуже одновременно.

– Залезай. Мне пора идти.

Клык повиновался и проскользнул внутрь. Он не стал просить разрешения присоединиться ко мне на передовой, зная, что не должен провоцировать мой и без того кипящий гнев.

– Твои глаза…

Я не видел своего лица, поэтому не понял значения ее слов.

– Они снова карие.

– Потому что я устал, Лариса. Я сражался всю ночь, а уже почти рассвет.

– Тогда возьми еще.

Она подошла ко мне и ослабила доспехи, обнажая вырез.

У меня перехватило дыхание, когда я увидел ее плоть. Я истощил свои запасы, и теперь умирал с голоду.

– Я хочу, чтобы ты был сильным.

На меня нахлынул поток желания – то болезненное чувство, которое у меня возникало всякий раз, когда она была рядом. Я ассоциировал употребление крови с сексом, а секс с употреблением крови. Я не мог взять одно, не желая другого. Но сейчас было не время для этого, поэтому я обнял ее за талию и притянул к себе, мои клыки скользнули в ее плоть и зафиксировались внутри.

Мне сразу стало лучше, как будто я проспал всю ночь и пировал за завтраком.

Мои пальцы были глубоко в ее волосах, и я прижал ее к себе, беря столько, сколько мог. Чувствуя, как ее пальцы обхватывают мою шею сзади, пока она держит горло обнаженным. Я мог чувствовать ее сердцебиение на своих губах, чувствовать, как оно ускоряется от моего прикосновения.

Я хотел продолжить, но знал, что уже достаточно. Я заставил себя отпустить ее.

Она отступила назад, и ее глаза светились тем же желанием, что и мои. Кровь капала из маленьких точек на ее шее.

– Залезай внутрь.

Она потянулась ко мне, обхватив мое лицо ладонями, чтобы поцеловать.

Я тут же сделал шаг назад.

– Пожалуйста, залезай.

В ее глазах мгновенно отразилась боль от моего отказа.

– Сейчас же.

Последовал долгий взгляд, она повернулась боком и начала втискиваться в проход.

Я снова коснулся камня, и дверь закрылась.

* * *

Я стоял на южной границе с рядами наших солдат, готовый приветствовать гостей клинками и стрелами. Солнце продолжало всходить, и я увидел их за лигу – небольшую приближающуюся армию. У них было хорошее зрение, поэтому они могли увидеть нас задолго до того, как это сделали мы.

Вайпер подошел ко мне.

– Орки бежали в горы. Кобра потерял несколько солдат, но сам он невредим.

Мои глаза замерли на Эфириалах.

– Должны ли мы преследовать их в горах?

– Мы позаботимся о них позже. Пусть Кобра и его солдаты пополнят наши ряды.

Вайпер кивнул и исчез, его лицо было в синяках и кровоточило, как и у многих других.

Я наблюдал, как они приближались, становясь все больше и больше, их силы были небольшими, порядка нескольких сотен. Уверенные в том, что война будет выиграна, они пришли неподготовленными. Если бы они напали в одиночку, то не выиграли бы битву – они это прекрасно знали.

Через несколько минут ко мне подошел Кобра.

– Это прекрасная возможность обзавестись преимуществом. Со всеми нашими силами мы могли бы их уничтожить.

– Будут жертвы, – сказал Вайпер. – Но месть того стоит.

И месть была именно тем, чего я хотел – по множеству причин.

– Сегодня вечером мы потеряли слишком многих. Они измотаны и не в состоянии делать что-либо, от них остался лишь устрашающий вид. Нам нужно сосредоточиться на самосохранении.

Кобра холодно посмотрел на меня, словно не соглашаясь.

– И когда их армия не вернется, Эфириалы пошлют на нас все свои силы.

– Ты правда переживаешь об этом? – спросил Кобра. – Или ты все еще защищаешь Элласару?

Я выдержал взгляд брата, желая разбить ему лицо рукоятью меча. Моя рука не дрогнула только потому, что он пришел мне на помощь и спас нас всех.

– Я думаю о тех, кто рисковал своей жизнью ради Грейсона – и ни о чем другом.

– Я согласен с решением Кингснейка, – сказал Вайпер. – Он всегда ставил свой народ превыше всего, и я знаю, что именно это он делает сейчас.

Кобра проигнорировал его:

– Мы оба знаем, что у него не хватит смелости снести ее хорошенькую головку с плеч…

– Кобра, – понизил голос Вайпер.

Я поднял руку, чтобы заставить Вайпера замолчать.

– Мне плевать, что ты думаешь, Кобра. Если бы я когда-нибудь встретился с ней в бою, я бы без колебаний оборвал ее жизнь. Не только из-за того, что она сделала со мной, но и из-за угрозы, которую она представляет для всех вампиров. Если ты не доверяешь моей храбрости, доверься моей преданности нашему народу.

Его глаза задержались на мгновение, прищуренные и злые, но затем он отвернулся.

Эфириалы приблизились и остановились перед нами.

Элласара вышла вперед в сопровождении одного из своих командиров. Они оба были одеты в белые доспехи и синие плащи, их кожа сияла в рассветных лучах, а глаза отражали далекий звездный свет.

Ее глаза встретились с моими, и вместо типичного высокомерия я увидел едва уловимый гнев.

Я вышел вперед, меня поддерживали оба моих брата, и встретил ее на середине пути.

Ее светлые волосы развевались на ветру, когда она рассматривала моих солдат, расквартированных за пределами Грейсона, лучников на зубчатых стенах, солдат на земле – все были готовы поразить ее, если эфириалы подойдут слишком близко.

В конце концов ее глаза вернулись к моим.

– Орки и гоблины отступили в горы, как трусы. Их будут преследовать и уничтожат – и все из-за вас. Вы забили им головы нелепой чепухой – и теперь они заплатят огромную цену.

В ее глазах не было сострадания. Ни малейшего намека.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Думаю, ты тоже струсишь.

В ее глазах сверкнула легкая вспышка молнии.

– Я пришла узнать, пересмотрел ли ты наше предложение.

– Мне все равно.

Мои глаза оставались прикованными к ней, и я вспоминал все ее речи. Она не могла сдержать разочарования, не могла поверить, что ее гениальный план обернулся против нее.

– Ты знаешь, что мое решение никогда не изменится.

Она посмотрела на меня в ответ, под ее кожей горел гнев.

– Ты знаком с Терионом, генералом Эфириалов и моим мужем?

Я даже не взглянул на него.

Она наблюдала за мной, ожидая увидеть мою реакцию, мою ревность.

Я ничего не почувствовал – и был уверен, что это заметно.

– Будут последствия, Элласара. Вы забрали жизни моих солдат, хороших вампиров, которые не заслуживали смерти, и все из-за вашего желания заставить нас страдать. Люди поклоняются вам как богам, а вы убиваете их, как только они становятся вам не нужны.

– Пустые угрозы меня не пугают, Кингснейк.

– Скоро ты увидишь, насколько не пусты эти угрозы.

Ее взгляд заметался из стороны в сторону.

– Ты хочешь сказать, что пройдешь через весь мир, мимо людей и их армий, только для того, чтобы встретиться с нами на нашей собственной земле? Удачи с этим.

Я больше ничего не сказал, зная, что она пытается разрушить мой план.

– Если ты действительно часть своего народа, ты отдашь девушку. Если бы ты сразу это сделал, твои подданные были бы живы.

– Значит, ты хочешь убить ее и надежду всего человечества? Хорошая попытка, Элласара.

Я отступил назад.

– Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в бою. Наши мечи заговорят, и самый быстрый клинок победит.

Я отвернулся, и мои братья присоединились ко мне, повернувшись спиной к эльфам, которые смотрели нам вслед.

Когда мы вернулись на линию фронта, Элласара и генерал Терион отступили к своим войскам в тылу. Вместе они добрались до кораблей на берегу и благополучно уплыли. Я остался у ворот, ожидая, пока разведчики вернутся и сообщат мне, что они действительно покинули наши земли.