Я не помнила, как заснула, но проснулась тепло укутанной, и вокруг было тихо. Палатка оживилась, и по свету, проникающему сквозь ткань, я могла понять, что уже было поздно.

Я села и осмотрелась, обнаружив Клыка в его хлопковой корзине с небольшой щелью в крышке, сквозь которую виднелась кожа-чешуя. Я забыла вчерашний день, но мгновение спустя воспоминания вновь вернулись ко мне.

Створка открылась, и вошел Кингснейк. Его глаза были налиты кровью – уставшие, будто он не спал три дня. Его взгляд остановился на мне, и затем я мгновенно почувствовала исходившее от него облако энергии, словно она была на высоких частотах, которые мои уши едва могли уловить. Это были ни гнев и ни радость. Я точно не знала, что это было. Возможно, какая-то другая версия неистовства.

Он выпустил поток эмоций, а затем подошел ко мне.

– Проснулась.

– Да.

Я была в той же одежде, но мои доспехи сняли, перед тем как уложить меня в постель.

– Ты проспала два дня.

Он не подошел к кровати, а вместо этого пододвинул табурет и сел напротив меня. Затем он наклонился вперед, положив руки на колени, плащ был за спиной.

– Ничего себе…

Это объясняло головную боль и пустоту в желудке. Моя рука тут же потянулась к шее и ощутила, что повязку сняли. Их укусы, вероятно, все еще были видны, но уже стали менее заметными.

– Ты сможешь идти?

Обычно он приказывал мне что-то делать. И я не могла ему возразить. Но теперь у меня был выбор… и это было приятно.

– После того, как я что-нибудь съем.

Кингснейк вышел из палатки. Я посмотрела на хлопковую кровать, что была на полу.

Как ты?

Я задала этот вопрос мысленно, и, хотя я все время разговаривала сама с собой, было странно обращаться таким образом к кому-то другому.

Кингснейк поднял крышку корзины головой и посмотрел на меня своими умными глазами. Его язык скользил вперед-назад.

Намного лучше. Я полакомился семейством крыс.

Это хорошо…

Он вылез из корзины и скользнул ко мне. Его тело впечатляло каждый раз, когда я его видела. Он медленно заполз на кровать, занимая большую ее часть из-за своих гигантских размеров. Потом свернулся калачиком рядом со мной, положив голову на плечо.

Люди всегда считают меня монстром, потому что я змей. Но ты разглядела большее.

Намного большее.

Он потерся головой о мою щеку, а затем издал жужжащий звук.

Мы не можем рассказать Кингснейку.

Что?

Что я говорил с тобой.

Почему нет?

Он непримиримый собственник, и я уверен, ты это знаешь.

Да, знаю.

Створка открылась, и Кингснейк вернулся с подносом еды. Прежде чем передать его, он взглянул на Клыка рядом со мной.

– Клык не проявляет привязанности – даже ко мне. А тебя он очень любит.

– И я его.

Он снова сел на табурет, на этот раз полностью выпрямившись, глядя на меня.

Его взгляд заставил меня смутиться, поэтому я не прикоснулась к еде.

– Хотел сказать что-то еще?

В доспехах его плечи были шире, а усталость в глазах делала его еще красивее.

– Я все это допустил. Мне очень жаль.

– Ты не знал…

– Это не имеет значения. Как король Грейсона, я несу ответственность за все, и даже за то, что находится вне моего контроля. Я не позволю этому случиться снова, и в следующий раз, когда я куда-нибудь пойду, ты пойдешь со мной. После того, что ты сделала для Клыка, нет ничего такого, что я не сделал бы для тебя.

Его взгляд стал слишком пристальным, поэтому теперь я посмотрела на свой поднос с едой.

– Я дам тебе поесть.

Он вышел из палатки, оставив меня есть в одиночестве.

Он действительно любит тебя.

Да.

Я никогда раньше не видела его с такой стороны.

С какой стороны?

Знаешь… он милый. Не такой козел, как раньше.

Он все еще козел. Он просто не такой козел по отношению ко мне. А теперь и к тебе.

Как давно вы вместе?

С самого начала.

Начало чего?

Его вечной ночи.

Как… полторы тысячи лет?

Да.

Это на мгновение лишило меня дара речи.

И… как это произошло? Я заметила, что его зрачки узкие, как и твои. Есть ли связь?

На это Клык ничего не сказал.

Я продолжала ждать.

Я не могу поделиться его секретами. Только он может. Возможно, он расскажет тебе… теперь, когда ему не все равно на тебя.

Думаешь, ему не все равно?

Я думаю, он уважает тебя – а это одно и то же.

* * *

Мы вернулись в Грейсон верхом на лошадях, остановившись только один раз, чтобы избежать солнца. И вот, снова мы здесь – у туманного побережья. Влажность пропитала воздух, и я чувствовала, как вода стекала по моим щекам, пока мы ехали. Несмотря на пасмурное небо и влажность, было все же теплее, чем в снегах востока, поэтому вернуться было приятно.

Мы потеряли половину солдат, с которыми отправлялись в путь, и теперь я задавалась вопросом, будет ли это проблемой. Я шла между Кингснейком и генералом Вайпером по городу, Клык обвивал сильное тело Кингснейка. А я чувствовала себя одной из них, одетая в доспехи и идущая по улицам, как королевская особа.

Мы прибыли во дворец, и я была рада оказаться в знакомом месте. Я направилась в спальню, и Кингснейк присоединился ко мне, что было странно, потому что обычно ему было чем занять большую часть своего дня.

Мы вошли, и он тут же снял все доспехи, положив их в шкаф вместе со своим плащом. Затем он снял перчатки и остальную часть формы, раздевшись догола.

Я старалась не смотреть.

Не говоря ни слова, он прошел в ванную. Вода включилась через мгновение.

После путешествия было приятно принять душ, но я решила подождать своей очереди.

Через несколько минут появился он, с мокрыми волосами, слегка спадающими на лоб. Полотенце покоилось в его руках, и он вытер влажные волосы, выставив остальную часть тела на всеобщее обозрение.

Я пыталась смотреть на что угодно, только не на него, когда прошла в ванную. Когда же я оказалась под горячими струями, мои кости после нескольких дней, проведенных на снегу, оттаяли, и я просто стояла и наслаждалась теплой водой, успокаивающей мою кожу. Мне хотелось принять ванну, но ванны не было. Вся грязь смылась с моих волос, а мыло впиталось в кожу. Я вышла, накрывшись мягким полотенцем.

И будто заново родилась.

Завернувшись в хлопковое полотенце, я вернулась в главную комнату и остановилась как вкопанная, когда почувствовала это.

Подавляющая мощь. Насилие, неистовство. Мой взгляд метнулся туда, где у изголовья кровати сидел Кингснейк, и его голодные глаза свирепо смотрели на меня. Для кого-то другого это мог быть просто взгляд, но это сочетание с приливной волной жажды парализовало меня.

Потребовалось время, чтобы собраться с силами, почувствовать огонь в камине и тепло, наполнившее покои с тех пор, как мы вернулись. Шторы задернули, и в комнате царил полумрак.

Я схватила полотенце и отвела взгляд.

Эмоции Кингснейка словно были живыми, и они следовали за мной, прижимаясь к шее, как пара нетерпеливых губ. Я открыла верхний ящик комода и нашла чистую одежду для сна: свободную рубашку с подходящими брюками. Обернувшись, я вздрогнула, потому что Кингснейк был прямо здесь, позади меня. И как будто его губы действительно были на моей шее.

Я сделала несколько глубоких вдохов, не в силах скрыть свое удивление.

Он выхватил одежду из моей руки и отбросил ее в сторону.

Мои пальцы разжались и позволили этому случиться. Я была бессильна что-либо сделать и поддалась силе его мыслей и тому взгляду, который обжигал жарче солнца. Его обнаженное тело было прямо передо мной. Твердая грудь у моего лица, а подбородок опущен, чтобы смотреть на меня. Его желание окружало меня со всех сторон, и я чувствовала себя сокровищем, которое можно взять.

Он схватил полотенце и нежно потянул его, все время глядя на меня.

Я отпустила.

Полотенце соскользнуло с моего тела и с тихим шорохом приземлилось на ковер.

Он не опустил на меня взгляда, но огонь в его глазах разгорелся намного жарче: он стал ближе к тому, чтобы заполучить меня.

Я почувствовала, что задыхаюсь, хотя и не двигалась. После всех этих укусов я все еще была слаба. Обычно настолько уверенная, сейчас я даже не могла бы вспомнить свое имя. Я лишилась дара речи.

Его рука скользнула в мои влажные волосы и откинула мою голову назад, заставляя подбородок подняться так, чтобы наши глаза встретились. Он держал меня так несколько секунд, и наши глаза слились в соблазнительном танце взглядов. Я таяла от его жара, отчаянно нуждаясь в поцелуе, но в той же степени была напугана.

Наконец он наклонил голову и поцеловал уголок моего рта. Его глаза все еще были открыты, и он чувствовал вкус, наблюдая за моей реакцией.

Мое сердце мгновенно ускорилось.

Он поцеловал другой уголок рта. Глаза оставались открытыми. Затем он наклонил голову и накрыл поцелуем губы полностью.

Я закрыла глаза и почувствовала, как мои губы приоткрылись, позволяя ему взять меня. Целиком.

Его адское пламя достигло неба, сжигая все, что оказывалось слишком близко.

Я прислонилась к комоду, и поцелуй накрыл губы еще сильнее. Его большая рука сжала мои бедра. Мои руки обвили его шею, и я почувствовала, как его язык нырнул в мой рот, а пальцы глубже вцепились в мои волосы. Это был внетелесный опыт – стать добычей мужчины, который так отчаянно меня желал.

Его сильные руки подняли меня и отнесли на кровать, не прерывая наш страстный поцелуй. Моя спина коснулась мягкой кровати, а он был на мне, и его рот скользил по моей шее. Я прижала его к себе, положила руку ему на затылок, снова глубоко впившись ногтями в спину.

Он переместился вниз, покрывая все мое тело жаркими, обезоруживающими поцелуями.

– Нет.

Я потянулась к его бицепсу, чтобы притянуть его обратно к себе.

– Я не хочу ждать…

Он снова оказался надо мной, его бедра между моими. Его карие глаза смотрели на меня. Его рука мягко обвила мое бедро, направляя мое тело в совершенный изгиб. И в этом движении он нашел меня, преодолев последнюю грань напряжения, чтобы медленно соединиться со мной.

Я судорожно вздохнула, ощущая его касания. Я чувствовала, как он заполняет меня без остатка, до самой глубины. Он коснулся какой-то сокровенной, почти болезненной струны, и это странное, пронзительное смешение боли и наслаждения свело меня с ума. Меня возбуждала сама эта всепоглощающая полнота.

Второе движение было стремительным. В этот миг полного слияния в нем проснулась какая-то первозданная, дикая жажда, словно он впервые познал саму суть близости. Все мое существо поглотила без остатка эта всесокрушающая волна его желания. С его губ срывались стоны, но они не могли сравниться с силой, скрывавшейся внутри, и с тем, как мое тело сводило его с ума. Лицо к лицу, наши дыхания слились в одно.

Мои руки обхватили его плечи, и я еще сильнее притянула его к себе, вздрогнув от интенсивности его прикосновений.

Он слегка отстранился, когда почувствовал, что мое тело сопротивляется.

– Нет… мне это нравится.

Я потянула его обратно.

Молния ударила в землю, и его желание усилилось.

– Ты принимаешь даже мою жестокость?

– Да… В ней есть своя сладость.

Он вернулся ко мне, каждый раз двигаясь все сильнее.

– Да.

Боль переплавлялась в наслаждение.

Мы извивались и стонали, размыкая губы только тогда, когда у нас не хватало дыхания. Мгновением позже я почувствовала экстаз, почти не предупредивший о своем приближении, и от касаний Кингснейка пальцы на моих ногах сжались. Мои ногти впились в его спину, а из глаз потекли слезы.

Он наблюдал за моей реакцией, и интенсивность его эмоций сжигала все вокруг нас. Желание разрослось до новых размеров. Его кожа покраснела, а на виске выступила вена, а стон, возвещающий о кульминации, заставил мое тело отозваться томной дрожью.

– Черт…

Его лицо прижалось к моей шее, и его тело, повинуясь угасающему импульсу, двигалось навстречу последним спадам удовольствия.

Мои лодыжки обхватили его спину, а пальцы играли с его волосами. Мои глаза видели звезды: настолько хорошо мне было. Затем его адское пламя исчезло, сменившись пустотой. Будто выключили музыку, и осталась только тишина – тишина, заставляющая чувствовать себя одиноко.

* * *

Голова Клыка лежала на моем бедре, пока я читала книгу, которую держала в руках. Мои глаза бегали по строчкам.

Хантли поднял свой меч и с силой тысячи солнц нанес удар одному из трех королей. Он опустился на колени, рухнул, и все закончилось. Но когда Хантли начал искать свою жену, он понял, что ее нет…

Дверь спальни открылась, и в комнату вошел Кингснейк в своей королевской форме без доспехов. Его взгляд сразу же обратился ко мне, сидящей на диване, и как только наши глаза встретились, вернулось то самое горячее неистовство.

Теперь оно было всегда – каждый раз, когда он находился рядом со мной.

Я хочу знать, что будет дальше.

Кингснейк сел в другое кресло и посмотрел на нас обоих.

– Ты читаешь ему?

– Да.

Я закрыла книгу и положила ее на стол.

– Что это?

– «Отверженный король».

– Никогда не читал.

– Ну… это роман. Нашла в своей прежней спальне.

Это захватывающе.

Кингснейк сидел, положив руки на подлокотники, сжимая их края. Перемены его настроения всегда были резким, и он не знал, как чувствовать что-то еще, кроме напряженности. Кажется, он был расслаблен, только когда спал.

– Хочешь присоединиться ко мне за ужином?

Теперь не было никаких колебаний.

– Конечно.

– Тогда увидимся сегодня вечером в столовой.

Он поднялся на ноги и приготовился уйти.

– Ты уходишь?

– Для тебя день может закончиться, но для меня он не кончится никогда.

Он вышел и закрыл дверь.

– Он всегда был таким нервным? – спросила я, все еще глядя на дверь.

Да-с-с-с-с.

– Я думала, что он расслабится, разделяя со мной постель так часто…

Не-а.

Это заставило меня задуматься об остальных. О том, чувствовал ли он когда-нибудь такое же напряженное влечение к другим девушкам.

– Как надолго у него задерживаются любовницы?

Зависело от любовницы. Но в целом – не очень долго.

– Дольше, чем я?

Нет.

Ответ принес мне облегчение, хотя, наверное, не должен был.

Кроме Элласары.

Я резко повернулась, уставившись на Клыка.

– Кто такая Элласара?

Кое-кто из очень давних времен.

Я знала, что он не предаст Кингснейка и не предоставит мне информацию, поэтому не стала спрашивать. Но мне определенно хотелось знать ответ.

В дверь постучали. Вошла швея.

– Его Величество попросил меня одеть вас на этот вечер. Вот, пожалуйста.

Она положила на кровать красно-черное платье и туфли на каблуках. Я подошла, чтобы посмотреть, и обнаружила длинный разрез на ноге. Он шел наверх и кончался прямо у бедра.

– Это немного… перебор… не так ли?

У него был глубокий вырез спереди, очень глубокий, так что надеть бюстгальтер я точно не могла. Рукава должны были открывать плечи.

– Я имею в виду, что, с тем же успехом, я могла бы просто надеть белье.

– Это то, о чем просил Его Величество.

– Он специально просил об этом?

– Ну, он сказал – что-то красивое… и откровенное.

Тогда она попала в самую точку.

– Спасибо.

Она слегка поклонилась и ушла. Я подняла платье и прижала его к себе, чтобы увидеть, где именно разрез окажется на моем бедре.

– Разве это не смешно?

Клык подполз, затем приподнялся и посмотрел на меня.

Мне нравится.

– Правда? – спросила я со смехом.

Он кивнул.

Ты выглядишь как королева.

– Королева девок, может быть…

Повесь кинжал прямо в месте разреза. Тогда все будет идеально.

– Неплохая идея. Не думала, что ты так хорошо разбираешься в моде.

Я не разбираюсь. Но я знаю, что нравится ему.

* * *

Я вошла в столовую в платье с глубоким вырезом, из которого почти выпадала моя грудь, и подошла к столу.

Глаза Кингснейка осмотрели мое тело сверху донизу, не торопясь, а затем сосредоточились на кинжале на моем бедре. Также была видна тонкая линия моих трусиков, и он, кажется, это заметил.

Его эмоции были такими глубокими, что окна вполне могли разлететься осколками по всему полу. Он обладал силой торнадо, способного сорвать крышу с этого каменного дворца.

Я села напротив него и почувствовала, что моя грудь вот-вот выпадет прямо на стол.

Устремив на меня взгляд, он ничего не сказал. Широкие плечи облегала ткань формы, в усталых глазах – бесконечная глубина. Карие глаза никогда меня не интриговали, но я находила их красивыми. Я нарушила тишину, пока он молча буравил меня взглядом:

– Что у нас на ужин?

Он продолжал просто смотреть, будто не слыша меня.

Вошел слуга с бутылкой вина, наполнил наши бокалы и вышел.

Я выпила, просто чтобы чем-то смягчить этот взгляд.

– Хорошее. Это ты выбирал?

– Я никогда не любил вино.

– Тогда почему пьешь?

– Потому что оно нравится тебе.

– Откуда ты знаешь, что мне нравится?

– Я наблюдал за тобой.

Обычно я выпивала бокал за ужином, а потом еще один после. В Рейвентауэре вино было роскошью, которую я могла себе позволить лишь в умеренных количествах, поэтому неограниченный доступ к нему был для меня приятным удовольствием.

– Вы производите собственное вино?

– Нет.

– Где ты взял это?

– Мы торгуем. У наших деревьев самая прочная древесина, поэтому мы обмениваем ее на вино и другие предметы роскоши.

Были и другие королевства, так что он, должно быть, имел в виду одно из них. Действительно, как только я приехала, то заметила великолепные деревья, возвышающиеся на пятьдесят футов, со стволами шире, чем пять человек, стоящих плечом к плечу.

– Вы с Клыком стали близки.

Впервые он сам начал диалог, но это был не вопрос, а просто наблюдение.

– Ну, мы проводим много времени вместе.

– Он нелегко находит общий язык с людьми.

– Я спасла ему жизнь…

– Ему нравилось твое общество и раньше.

– Правда?

– Он так сказал.

– О-у-у… он такой милый.

– Милый?

Он слегка наклонил голову, почти обидевшись:

– Это ядовитый змей весом в двести пятьдесят фунтов.

– И что?

– И ты раньше его боялась.

– Я бы все еще боялась, если бы не нравилась ему.

Отстраненная улыбка тронула его губы, и его напряженность спала, уныло докипев.

– Почему ты боишься змей?

– Меня укусили в детстве.

Он молча посмотрел на меня, а затем слуга принес нам ужин. Это была жареная курица с картофелем и овощами. Пар поднимался к потолку, а Кингснейк продолжал смотреть на меня, как будто не замечая, что подали еду.

Я продолжила говорить под давлением его взгляда.

– Я была в поле за деревней. Не знала, что там… пока она меня не укусила.

– Что это была за змея?

– Я… я не знаю.

– Как она выглядела?

– И этого я тоже не знаю.

– Как не знаешь?

– Я ее не видела. Она зашипела, укусила меня, а потом я потеряла сознание…

Теперь его глаза прищурились, остановившись на моем лице.

– Тебя кто-нибудь нашел?

– Когда я очнулась, было темно, поэтому я направилась обратно в деревню. Мои родители очень волновались.

– Ты показала им укус?

– Я никогда им не рассказывала. Я боялась, что они не позволят мне снова исследовать окрестности деревни.

– Змея, должно быть, не была ядовитой, так что, возможно, это была садовая змея.

– Нет, она была больше.

– Ты сказала, что не видела ее.

Его еда осталась нетронутой, мы оба были заняты разговором.

– Но след укуса был слишком большим для садовой змеи. Я тогда была маленькой, а след занял большую часть моего предплечья.

Я протянула руку, указывая на шрамы, которые были такими старыми, что уже было трудно сказать, есть ли они там вообще. Я указала на один круг, затем на другой. Кингснейк смотрел на меня целую минуту, прежде чем схватил меня за запястье и слегка повернул мою руку к пламени свечи. Его глаза не моргали, пока он смотрел на отметки. Так прошла еще минута.

– Что это такое? – Он провел пальцами по моей коже. – Раньше я этого не замечал…

– Это одна из тех вещей, которые можно не заметить, если не знать заранее.

Наконец он отпустил мою руку, но его лицо потускнело. Внутри него было тихо, никаких эмоций. Его глаза посмотрели в мои, однако его мысли, казалось, были где-то в другом месте.

– Можно вопрос?

Мой голос, казалось, вывел его из себя, потому что он схватил приборы и начал есть. Он не поощрил и не отклонил мой вопрос, поэтому я продолжила.

– Почему змеи являются такой важной частью вашей культуры? Они на твоей одежде… в каменной кладке… повсюду.

Кингснейк так долго смотрел на меня, что я уже подумала: он может не ответить.

– Потому что мы именно такие вампиры.

Я вскинула брови.

– Я же говорил тебе, что существуют разные виды вампиров.

– Да, я помню.

– Мы вампиры рода Кингснейк.

– Тебе просто… нравятся такие змеи, и ты решил назвать себя в их честь?

Это напомнило мне ребенка, игравшего с друзьями на улице, где они решали, что они оборотни или монстры, и притворялись ими.

Выражение его лица не изменилось, но настроение упало на несколько градусов.

– Яд королевской змеи необходим для рождения нового вампира. Это не только про кровь.

– Вот почему у тебя узкие зрачки…

– Да.

– Сколько еще есть видов вампиров?

– Несколько. Вампиры рода Кобр. Вампиры рода Гремучих Змей. Зубастые. И Первородные.

– Зубастые?

– Дальние родственники. Очень дальние.

– Кто они такие?

– Это существа, питающиеся человеческой кровью, но вместо двух клыков у них вывихиваются челюсти и выдвигаются все зубы.

– Это самое страшное из всего, что я когда-либо слышала.

Я еще не притронулась к еде, но у меня уже пропал аппетит.

– Никогда о них не слышала.

– Потому что они не проживают на нашем континенте. Они далеко.

– А что насчет остальных?

– Они здесь.

– А Первородные… это кто такие?

– Первые вампиры.

– И как они появились?

Люди ничего не знали о вампирах, только то, что они ночные охотники, что они монстры и что они злые. Но их история и их политика… Мы были в неведении.

– Золотая Змея.

Он посмотрел на меня так, будто это было подробным объяснением.

– Значит, Первородные все еще появляются.

Он покачал головой:

– Таких змей не видели уже тысячи лет. Их держали в заточении, не понимая, что это смертный приговор для существ независимых и гордых.

Я сразу подумала о Клыке, представила его запертым в клетке, и у меня заболело сердце.

– Они погибли, их больше не стало.

– Чем Первородные отличаются от Кингснейков?

– Они сильнее. Быстрее. Имеют силы, о которых мы даже не знаем.

– А вампиры из рода Кобр? Насколько вы разные?

– Они сильнее, но ненамного.

– Почему же тогда ты не предпочел яд Кобры яду Королевской змеи?

Его руки лежали на столе, кожа была спрятана под рукавами. Он посмотрел на свою еду, словно пытался решить, стоит ли ему реагировать. И если да, то как это сделать.

– Это история для следующего раза.

Я была благодарна, что он вообще поделился, потому что он сделал это впервые, но мне хотелось узнать больше.

– Насколько мне известно, двор Рейвентауэра ничего об этом не знает. Что касается других королевств… я не уверена.

– Откуда ты знаешь, что знает или не знает королевская семья?

Потому что я спала с принцем много лет. Думала, что мы поженимся. Заведем детей. Я вспомнила об Элиасе впервые за очень долгое время, и мне было интересно, думает ли он о том, что меня забрал король вампиров.

– Думаю, я не…

Кингснейк продолжал смотреть на меня, его глаза метались, словно он пытался прочитать меня. Я посмотрела на стол и взяла вилку. Мы разговаривали так долго, что еда остыла.

– В каких отношениях ты с Эфириалами?

Наш мир состоял из маленьких королевств, но нами всеми правил король Элрохир Эфириал, и он обещал бессмертие самым достойным. Это распространялось на королей и королев, но редко.

– Отношения – не то слово, которое я бы использовал для описания.

– Тогда как бы ты…

– Заклятые враги. Вот как я бы это описал.

Нас учили, что Эфириалы – богоподобные существа, эльфы, железной хваткой владеющие бессмертием. Когда они шли по земле, казалось, что они скользят. Их глаза светились, словно солнце всегда освещало их лица, даже во время дождя. Им поклонялись все мы. Я никогда не встречалась с ними лично, но видела иллюстрации в книгах в библиотеке. Они были прекраснее всех других существ, наделенные глубокой красотой и деликатностью.

– Могу ли я спросить, почему?

– Ты хочешь, чтобы я объяснил их предубеждения или наши?

– Думаю, и то, и то.

– Ни человек, ни ночной охотник не входили в их владения и не возвращались, поэтому подробности их царства нам неизвестны. Но в наших кратких беседах они очень ясно дали понять одну вещь – они настоящие бессмертные.

Я не понимала, что это значит, поэтому продолжала смотреть.

– А мы просто проклятье.

Всю свою жизнь я думала то же самое.

– И почему ты их ненавидишь?

– Потому что они высокомерны. Почему они считают, будто они единственные, кто заслуживает жить вечно? Почему им можно даровать бессмертие, а нам нет? Они родились с этой привилегией, но для других унизительно стремиться к такому же благословению. Они просто хотят сохранить статус-кво. Они хотят процветать, пока другие страдают. Люди думают, будто Эфириалы – этакие прекрасные ангелы с фарфорой кожей, но они куда большие монстры, чем мы.

Нас учили почитать эльфов, как богов. Благодаря их щедрости некоторые из нас жили вечно. А те, кто нет, перешли в загробную жизнь, тоже подконтрольную им. Эфириалам не обязательно было предлагать нам эти подарки, но они решили это сделать.

– Они хотели, чтобы мы исчезли со времен Первородных. Сражения происходили так давно, что в ваших учебниках истории об этом, вероятно, даже не упоминается. Им нет равных в стрельбе из лука, но мы лучше них обращаемся с клинком.

Я понятия не имела. Я знала лишь то, что эльфы добрые, а вампиры злые.

– Если вы искорените эльфов, что будет с людьми? Какова будет наша судьба?

Его глаза встретились с моими.

– Нам, людям вход в загробную жизнь будет закрыт.

– Ты ведь не веришь в это, да?

Я молчала, язык застрял во рту. Он продолжил:

– Это ложь. Пустое обещание в обмен на ваше подчинение.

– Можешь ли ты доказать, что это неправда?

– Можешь ли ты доказать, что это правда?

Его голос стал немного выше, и гнев теперь был виден явно.

Я лишилась дара речи.

– Люди могут быть нашей добычей, а для них вы – домашний скот.

– Если это правда, почему бы просто не убить нас?

– Потому что, наверное, весело быть уважаемой всеми расой, – огрызнулся он. – Зачем убивать своих поклонников? Вы раздуваете их эго. Вы приносите им лучший урожай. Вы воздвигаете статуи и храмы в их честь. Вы для них не угроза, а просто игрушка.

– Лучше, чем быть едой…

Даже не чувствуя давления его настроения, я знала, что разозлила его. Энергия всей комнаты изменилась. Очевидная угроза витала в воздухе. Вместо того, чтобы видеть во мне неотразимую женщину, которую он желал каждую ночь, он увидел во мне врага.

– Единственные люди, которыми мы питаемся, – это те, кто сами себя предлагают…

– Разве я предложила тебе себя?

– Но я дал тебе выбор…

– Это было вымогательство. И ты не выполнил свою часть сделки.

– Мне нужно больше времени…

– О, посмотри, что из этого вышло…

Он так сильно ударил ладонями по столу, что вся посуда сдвинулась.

– Есть вампиры, которые выращивают людей, как домашний скот, но я не из их числа. Каждая женщина, которой я когда-либо питался, предлагала мне себя добровольно. Сравнивать меня с другими не только оскорбительно, но и неверно.

Кингснейк уставился на меня, желая, чтобы я перебила его.

– Я предложил тебе шанс найти лекарство, чтобы спасти твой народ, так что в этом начинании мы союзники, а не враги. Знаешь, кто твой враг? Тот, кто выпустил эту болезнь в мир.

– А кто это сделал?

Его глаза недоверчиво прищурились, будто я должна была понять это раньше.

– Эфириалы.