– Гоблины на севере заняты какой-то подозрительной деятельностью. Наши разведчики утверждают, что в их кузницах резко возросло производство, судя по дыму в небе. Такая же ситуация с орками под горой.

Прежде чем выпить, я покрутил стакан с напитком в руке. В камине горел огонь, и мои глаза смотрели на пламя, а я представлял себе лицо, которое всплывало в моем сознании в минуты бодрствования.

– Ты слушаешь, Кингснейк?

Раздраженный голос Вайпера вернул мое внимание.

Я медленно повернулся к нему, прежде чем снова выпить.

Его темные глаза начали тлеть от тихой ярости.

– Ты когда-нибудь задумывался, в чем смысл всего этого?

Его ярость медленно угасла, и на смену ей пришло непонимание:

– Смысл чего?

– Этого.

Я указал на комнату вокруг себя, не на что-то конкретное.

– Вечная ночь. Ни живые, ни мертвые. Бессмертие. Вместо дней и месяцев, сливающихся воедино, десятилетия сливаются в одно мгновение.

Вайпер молча смотрел на меня, нахмурив брови:

– Откуда взялись такие мысли?

– Просто подумал…

– Люди сделают все, чтобы заиметь то, что есть у нас.

– Некоторые. Не все.

– Большинство.

Я выпил, прежде чем снова посмотреть на него.

– Это дар.

– Дар? – спросил я. – Или проклятие?

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Что она тебе сказала?

– Кто она?

– Ты знаешь, о ком я.

Я выпил еще.

– Ты изменился с тех пор, как она приехала.

– Я сильнее, чем когда-либо… вот что изменилось.

Я чувствовал это в своих венах, чувствовал необузданную силу, которую я позаимствовал у кого-то другого. Она не могла воспользоваться своими преимуществами, но этот обмен равно казался воровством.

Вайпер изучал меня, как карту на столе:

– Скажи мне, что у тебя на уме.

– Хочешь поговорить по душам?

Я поставил пустой стакан на стол.

– Да, – ответил он, сидя в кресле напротив, одетый так же, как и я – в штанах, без рубашки.

Это было утром, в начале нашей ночи. Окна были занавешены шерстяными портьерами.

– С кем же еще тебе поговорить?

– Ее кровь изменила меня.

– Я вижу.

– Она изменила меня так, что внешне этого почти не заметить. Я чувствую в себе силы пойти на Эвангард и разгромить их без армии. Мои мысли двигаются со скоростью большей, чем у пикирующего ястреба. Мое тело обладает энергией сотни мужчин, вместе взятых.

– Если это правда, то ты должен поделиться ею.

Одно только предложение разозлило меня, но я проглотил его.

– Я не могу этого сделать…

– Ты бы усилил свой род…

– Ответ – нет, Вайпер.

– Ты спишь с ней?

– Нет.

– Тогда я не вижу проблемы…

– Но не потому, что я не хочу.

Откинувшись на спинку стула, Вайпер молча наблюдал за мной.

– Я никогда раньше не оказывался в таком положении.

Каждая моя жертва хотела большего, чем просто укуса. Они хотели мое тело. Они хотели моего бессмертия. А в некоторых случаях им хотелось и моего сердца.

– С тех пор, как я попробовал… я захотел ее. И с каждым укусом мне становится все хуже.

– Она придет к этому.

Я покачал головой:

– Ее упрямство не знает границ.

– Предложи ей что-нибудь взамен.

– Я уже согласился освободить ее, как только обнаружу причину иммунитета в ее крови.

– Предложи ей что-нибудь другое.

– Например?

Я посмотрел на него, гадая, не упустил ли чего-нибудь еще.

– Бессмертие.

Он сказал это так, будто это была самая очевидная вещь на свете.

– Это ее не заинтересует.

Я почти не знал ее, но понимал желания и мечты, будто мы были знакомы уже много лет.

– Она очень ясно высказала свое мнение о нашем виде.

– Но как только ей предложат шанс жить вечно, она почувствует себя совсем по-другому. Никто не сможет устоять перед таким искушением. Ни разу за мою долгую жизнь никто не отказался от этой возможности – даже те, кто называл меня своим врагом.

– Она другая.

– То, что у нее другая кровь, не означает, что она особенная.

Я откинулся на спинку стула и уставился на огонь.

– Я подсказал тебе решение, но ты все равно недоволен.

– Потому что я знаю, что это не сработает.

* * *

Я подошел к ее двери и постучал костяшками пальцев по дереву.

Ответа не последовало.

Я постучал еще раз, на этот раз громче.

Ничего.

Я вошел, и паника охватила мое тело, едва я подумал, что она нарушила данное мне обещание. Но мои глаза быстро нашли ее сидящей на балконе и пытающейся поглотить как можно больше солнечного света под покровом тумана, закрывавшего солнце. Она сидела, скрестив ноги, за маленьким столиком, с книгой в руках, и каштановые волосы рассыпались по ее спине. На ней было платье с длинными рукавами, и из-за того, как она скрестила ноги, из разреза платья виднелась ее стройное бедро.

Я весь напрягся от одного только взгляда на ее тело. Образы проносились в моем сознании с невероятной скоростью: ее обнаженное тело под моим, кровь на подушке от моего укуса, слезы на щеках, потому что я только что заставил ее получить удовольствие.

Черт.

Внезапно она выпрямилась в кресле и посмотрела на меня, как будто услышала шаги, хотя я даже не двигался. Ее глаза были широко распахнуты и насторожены, она ни капельки не была рада видеть меня в своем личном пространстве.

Она ненавидела меня – и это чувство, наверное, было взаимным.

Но зов ее крови был настолько сильным, что я просто не мог отрицать ее магнетизма. Я никогда в жизни не хотел кого-то сильнее – я чувствовал необузданное влечение, которое не мог игнорировать. Трудно было поверить, что это была та самая женщина, которую я вел через всю страну – та, что настолько меня раздражала, что я подумывал свернуть ей шею, чтобы заставить замолчать.

Я вышел на балкон и сел напротив нее за стол. Солнечный свет припек мою одежду и сразу же вызвал раздражение. Пусть это было легкое раздражение, терпимое, однако полностью игнорировать его было невозможно.

Она выпрямилась и поправила ноги так, чтобы прикрыть их тканью.

Ущерб уже нанесен, милая.

Она закрыла книгу, вставив цветок между страницами вместо закладки.

– У меня есть для тебя предложение.

– Ответ – нет.

Она раздувала мое пламя.

– Никогда не отказывайся от возможности, не зная деталей.

– Если только это не предложение вампира.

Каждый раз, когда она меня злила, мне еще больше хотелось ее укусить.

– Ты несправедливо предвзята к моему виду.

– Я очень предвзята, но не несправедливо.

Я был нетерпелив, даже будучи человеком, поэтому мои слова, естественно, прозвучали как прямая угроза:

– Ты будешь слушать каждое мое чертово слово, или я заставлю тебя сделать это. Что выберешь?

Обиженно взглянув на меня, она сдалась.

– Я собираюсь рассказать тебе кое-что личное обо мне – то, что не дается просто так, это можно лишь заслужить.

Черты ее лица медленно смягчились, и взгляд стал осуждающим, но нежным, а пухлые губы разжались. Пронесся легкий ветерок, который слегка шевелил ее волосы, то закрывавшие правый глаз, то откидывающиеся назад.

– Я родился полторы тысячи лет назад.

Обе ее брови взлетели вверх.

– Я наблюдал за взлетами и падениями режимов. Я был свидетелем величайших штормов, пронесшихся по этому миру. Я видел, как старинные королевские династии увядали и терпели крах, как на смену им приходили новые. Я видел, как переименовывали и восстанавливали города, видел снег в тех местах, где он больше не выпадает. У меня было больше женщин, чем я могу сосчитать, я испытал всю роскошь юности, потому что моя внешность не меняется.

– Хорошо… зачем ты мне это говоришь?

Никакой ревности. Ни намека на нее.

– Мы редко преподносим этот дар другим, но я готов предложить его тебе.

– Дар? – она фыркнула. – Думаешь, все, что ты описал, звучит хоть сколько-нибудь привлекательно? Ты видел, как целые семьи приходят и уходят… превращаясь в прах. Это самая депрессивная вещь, которую я когда-либо слышала. Зачем мне на это смотреть? Почему я должна желать увидеть смерть всех людей, о которых я заботилась… и жить столетиями с этими ужасными воспоминаниями? Зачем мне менять солнечный свет на тьму? Зачем мне хотеть спать с кучей мужчин, которых я не буду помнить десятилетиями? Я хочу любить одного мужчину как можно дольше, и чтобы эта любовь росла вместе с нашими детьми. Какого черта кто-то хочет жить в вечной скуке? Мне не нужен твой дар, Кингснейк. Мне жаль тебя.

В первый раз я услышал, как кто-то осуждает бессмертие, и после всех этих людей, предлагающих нам себя за возможность жить вечно, слышать, как кто-то отвергает его, не задумываясь, было шоком.

Я подозревал, что она так ответит, но не ожидал, что она проявит такую уверенность. Никаких колебаний. Я взглянул на нее совершенно по-новому. Впервые мне нечего было кому-то предложить.

Я был бессилен.

Сидя напротив, она внимательно заглянула в мои глаза.

– Ты счастлив?

Я ничего не ответил.

– Ты счастлив? – повторила она, как будто знала, что я в замешательстве. – Ведь, если ты несчастлив, жить вечно – это действительно проклятие. Был ли ты когда-нибудь влюблен?

Я молчал.

– Если тебе полторы тысячи лет, это должно было произойти в какой-то момент, верно? Что с ней случилось?

Она каким-то образом перевернула ход разговора и теперь допрашивала меня, буравила взглядом, ожидая ответа.

– Твои родители? Они тоже вампиры? Братья и сестры?

– Да.

– «Да» на какой вопрос?

– Мой отец и братья все еще живы. И «нет» на твой предыдущий вопрос.

– Какой вопрос?

– Ты спросила, счастлив ли я, – ответил я. – Нет.

* * *

Через какое-то время надев доспехи и застегнув плащ, я снова вышел в коридор и подошел к ее спальне. Я постучал несколько раз, а затем изнутри послышался тихий голос.

– Открыто.

Я вошел внутрь и обнаружил ее на диване в гостиной. Тьма накрывала землю, поэтому ей было слишком холодно, чтобы выходить на улицу. На столе лежала книга, между страницами торчал мертвый цветок.

Она осмотрела меня с ног до головы, ее глаза оценили мою черную броню с красными вставками.

– Меня не будет три дня. В мое отсутствие у твоих покоев будет стоять охрана. Я прошу тебя не покидать эту спальню, пока я не вернусь.

– Почему?

– Для твоей же безопасности.

Мои подчиненные поели, так что у них не было острой необходимости забирать мою добычу, но ее кровь и сила иммунитета могут быть особо заманчивыми. Предать мог даже самый верный подданный.

– Куда ты собрался?

– На север.

– Но почему? Ты одет для боя.

– Первая битва всегда начинается в мирное время.

– Почему бы тебе не послать своего генерала?

Я нахмурил брови.

– Потому что я не тот король, который будет посылать других выполнять приказы. Похоже, ты бы хотела, чтобы я остался.

– Если ты беспокоишься за мою безопасность в твое отсутствие, то да, я бы предпочла, чтобы ты остался.

Она поднялась на ноги, теперь наши глаза были почти на одном уровне. На ней было одно из платьев, предоставленных слугами, и оно плотно облегало ее грудь и худой живот. Темнота вокруг глаз не оттеняла ее лица, а губы были тронуты легким красным цветом. Она выглядела естественно: светлая кожа и пара веснушек – такие маленькие, что никто, кроме меня, не мог их увидеть. Щеки ее порозовели, и кровь, струившаяся под кожей, окрасила их румянцем. Она дразнила меня своим видом, и я едва мог передвигать ноги.

Я отвернулся.

– Увидимся через три дня.

– Ты так и не сказал мне, куда собираешься.

Я снова посмотрел на нее.

– Это мое дело. Не твое.

– А что, если ты не вернешься? – спросила она с нарастающей паникой в голосе. – Что со мной будет?

Я смотрел на нее сверху вниз, и мое воображение превращало ее беспокойство во что-то непристойное.

– Я прожил полторы тысячи лет, потому что меня нельзя убить, так что твое беспокойство здесь неуместно.

– По крайней мере, верни мне мой меч, прежде чем уйти.

Я вновь посмотрел на нее сверху вниз.

– Если тебя здесь не будет, чтобы защитить меня, мне нужно защитить себя самой.

Я продолжал смотреть на нее.

– Я обещала, что не буду убегать. Мне просто нужен мой меч на случай, если он мне понадобится.

Я понял, что она хотела именно этого, а не бессмертия.

– Хорошо, я отдам его тебе.