Спустя четверть стражи я осторожно подошла к выходу из зала, прячась за массивом расколотой нефритовой статуи безымянного демонического божества.

Хаоян стоял на широком базальтовом плато перед дворцом.

Ветер трепал его длинные темные волосы и полы халата. Вокруг клубился ядовитый багровый туман, но стоило ему приблизиться к Хаояну, как он рассеивался, не в силах преодолеть невидимый барьер его ци.

Верховный Жрец, ставший Истинным Владыкой, поднял Цзяньсюэ. Он не стал вынимать меч из ножен. Он лишь вонзил ножны прямо в мертвую, черную землю плато.

— Откройся, — произнес он одно единственное слово. Звук его голоса, усиленный духовной энергией, заставил содрогнуться сами горы.

То, что произошло дальше, было подобно сотворению мира наизнанку.

Из точки, куда был вонзен меч, по базальтовому плато во все стороны побежали трещины, светящиеся ослепительным серебристо-черным светом. Хаоян вливал в землю Пустошей Забвения свою колоссальную, неисчерпаемую ци. Он пробивал мертвый камень, чтобы добраться до высохших, уснувших духовных артерий этой земли.

Земля задрожала так сильно, что мне пришлось схватиться за обломок колонны, чтобы не упасть.

Мертвая пыль, покрывавшая плато столетиями, взмыла в воздух гигантским смерчем. Хаоян стоял в эпицентре этой бури, непоколебимый и величественный. Его руки плавно описывали в воздухе сложные древние мудры, которые он перенял из запретных свитков библиотеки Белого Лотоса — техники терраформирования и возрождения.

С оглушительным скрежетом из земли начали подниматься целые пласты черного камня. Я не могла поверить своим глазам. Хаоян не просто устанавливал защитный барьер.

Он восстанавливал дворец.

Искаженная, тяжелая энергия текла из его ладоней, как вода в русло высохшей реки, заставляя обломки древних построек левитировать, срастаться и принимать свою первоначальную форму. Обрушенные своды подземного зала за моей спиной со стоном выпрямились, сомкнувшись над головой идеальным куполом. Расколотые колонны соединились, их швы засветились багровым золотом, превращаясь в причудливый узор из молний и лотосов.

Ядовитый туман отступал всё дальше и дальше, вытесняемый чистой, хотя и темной, аурой Хаояна.

Вскоре перед моим взором предстал не жалкий подземный грот, а монументальный, вырезанный в самом сердце горы тронный зал. Пол был устлан полированными плитами из черного обсидиана, в которых я видела свое отражение. Вдоль стен выстроились изваяния мифических зверей-хранителей, чьи глаза теперь горели серебряным светом.

А в самом центре зала, на небольшом возвышении, из земли вырос исполинский трон, высеченный из цельного куска черного нефрита. Он походил на полураспустившийся цветок ночного лотоса.

Создание такого масштабного архитектурного чуда одной лишь духовной силой за столь короткое время... На это не был способен ни один ныне живущий заклинатель. Это была демонстрация божественного всемогущества.

Буря стихла. Пыль осела.

Хаоян вытащил Цзяньсюэ из земли и повернулся ко мне. Он тяжело дышал, на его висках выступили капли пота, но в глазах горел торжествующий огонь.

— Защитный барьер установлен, — его голос прокатился по сводам нового тронного зала, отражаясь эхом. — Я связал свою кровь с подземными источниками Пустошей. Ни один луч света, ни один клинок клана Цинъюнь не пробьется сквозь купол. Мы в абсолютной безопасности.

Он медленно подошел ко мне. Мое сердце колотилось от благоговения и трепета. Этот мужчина только что сдвинул горы и вылепил для меня замок из пепла и камня.

— Ты... ты восстановил Дворец Десяти Тысяч Демонов, — прошептала я, оглядываясь по сторонам. — Хаоян, это невероятно.

— Нет, — он покачал головой, и его губы тронула легкая, теплая улыбка. Он взял мою руку, поднося ее к своим губам и целуя костяшки. — Дворец демонов остался в прошлом. То было место крови и жестокости. А это... это Дворец Темного Лотоса. Твой дом. Наше укрытие.

Он повел меня за руку к центру зала. Звук наших шагов гулко разносился по черному обсидиану.

Поднявшись по невысоким ступеням, мы оказались перед троном из черного нефрита. Камень был отполирован до зеркального блеска, и от него исходила мягкая, пульсирующая энергия, созвучная моей собственной ци.

Хаоян остановился. Он не стал садиться на трон. Вместо этого он повернулся ко мне, положил руки мне на плечи и бережно, но властно усадил меня на холодный, гладкий камень.

Я вздрогнула от неожиданности. Широкие подлокотники трона, вырезанные в форме лепестков, идеально приняли мое тело. Я сидела, укутанная в меха духовной куницы и темный шелк, а передо мной возвышался мужчина, чья сила превосходила саму смерть.

Цзян Хаоян сделал шаг назад.

Тот, перед кем веками склоняли головы императоры и главы величайших орденов, медленно, с достоинством, опустился передо мной на одно колено.

Он склонил голову, и его длинные темные волосы скользнули по плечам. Он положил правую руку, все еще сжимающую Цзяньсюэ в ножнах, на пол, а левую прижал к своей груди, туда, где билось его сердце.

— Я обещал тебе ад, в котором стану королем, — его голос звучал низко, глубоко и торжественно, словно он приносил величайшую в мире клятву перед алтарем самой вселенной. — Но я ошибся. Король не должен править там, где живет его божество.

Он поднял на меня взгляд, в его черных глазах не было ни капли гордыни. Там плескалась лишь безграничная, фанатичная преданность и та самая, сжигающая все мосты любовь, ради которой он уничтожил свое прошлое.

— Я не король, Кира. Я — твой первый жрец. Твой меч и твой абсолютный раб. Этот дворец, эти мертвые земли и вся моя искаженная душа отныне принадлежат только тебе. Правь мной. Правь этим миром.

Воздух в тронном зале, казалось, зазвенел от силы его слов. Каждое произнесенное им слово впечатывалось в ткань мироздания, сплетая новую судьбу для нас двоих.

У меня на глаза навернулись слезы. Я, простая девушка, чья душа застряла в чужом теле, сидела на троне из черного нефрита, а у моих ног преклонил колени самый прекрасный, самый страшный и самый преданный мужчина в трех мирах.

Я подалась вперед, скидывая меховой плащ с плеч, и спустилась с трона, падая на колени прямо перед ним на холодный обсидиан.

— Встань, — я обхватила его лицо дрожащими ладонями, заставляя смотреть на меня. Слезы катились по моим щекам, но я улыбалась. — Мне не нужен раб, Хаоян. Мне не нужен жрец. Мне нужен ты, равный мне.

Я прикоснулась своим лбом к его лбу, смешивая наше дыхание.

— Если это королевство — наше, мы будем править им вместе. Рука об руку. Как император и императрица теней. Ты слышишь меня?

Он судорожно выдохнул, закрывая глаза. Мои слова, отрицающие его покорность и возвышающие его до равного, стали тем бальзамом, в котором его истерзанная предательствами душа нуждалась больше всего на свете.

Его руки метнулись вперед, железной хваткой обнимая меня за талию, прижимая к своей груди с такой силой, словно я могла раствориться в воздухе. Он уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мой запах.

— Вместе, — хрипло подтвердил он, и в этом звуке была заключена вся вечность. — До конца времен.

Мы остались сидеть на обсидиановом полу у подножия пустого трона, сплетенные в объятиях, не желая отпускать друг друга ни на мгновение. Защитный купол Дворца Темного Лотоса надежно укрывал нас от ядовитых туманов и гнева праведного мира.

* * *

POV Цзян Хаоян

Вечером того же дня я стоял на одном из восстановленных балконов дворца, вырезанном прямо в отвесной скале. Внизу, скрытые густым багровым туманом, простирались бескрайние Пустоши Забвения.

Я чувствовал их.

Там, далеко за границей моего купола, где мертвая земля переходила в зеленые леса праведников, пульсировала светлая энергия. Они стянули тысячи людей. Их духовные корабли висели в воздухе, словно рой назойливой мошкары, освещая границу своими формациями.

Старейшина Линь был мертв, но клан Цинъюнь возглавил кто-то другой, столь же слепой и глупый. Они боялись войти в туман, но и уйти не могли, скованные страхом перед тем, что может выползти из этих земель, если дать мне время.

Они надеялись взять нас измором. Они думали, что в мертвых землях нет пропитания, нет ресурсов для выживания.

Они не знали, что мне больше не нужна была еда смертных. Энергия, которую я черпал из жилы Пустошей и из связи с Кирой, была неисчерпаема. И я обеспечу ее всем необходимым, даже если для этого мне придется по капле выцеживать жизнь из окружающего мира.

Ветер принес едва уловимый звон колоколов из лагеря светлых кланов. Звук, который когда-то наполнял мое сердце покоем, теперь вызывал лишь холодное раздражение.

— Хаоян?

Я обернулся.

Она стояла в арке балкона. В своем темно-бордовом платье, босая, с распущенными волосами, она выглядела как воплощенное божество сумерек. Мое божество. Ее глаза, в которых больше не было страха, смотрели на меня с абсолютным доверием и любовью.

— Тебе не холодно? — я мгновенно оказался рядом, накидывая на ее хрупкие плечи меховой плащ, и притянул ее к себе, пряча от резкого горного ветра.

— С тобой — нет, — она прижалась ко мне, кладя голову на мое плечо, и проследила за моим взглядом, устремленным во тьму за барьером. — Они все еще там?

— Пусть сидят, — я поцеловал ее в висок, поглаживая рукой по спине. — Они не посмеют сунуться внутрь. Их жалкие артефакты рассыплются в прах от одного прикосновения к моему щиту.

— А если они приведут лучших мастеров формаций со всей Поднебесной? Если они начнут осаду, которая продлится годы? — в ее голосе не было паники, лишь прагматичный расчет. Она уже мыслила как хозяйка этих земель.

Моя усмешка в темноте была похожа на оскал.

— Значит, годы они будут сидеть в грязи и страхе, глядя на непроницаемую стену, — ответил я, крепче прижимая ее к себе. — Кира... они не понимают одного. Пока они строят планы и ищут способ пробить барьер, мы не будем сидеть сложа руки.

Я поднял взгляд на клубящиеся над нами багровые тучи.

— Эта земля мертва лишь потому, что так решили светлые кланы. Но моя ци, сплетенная с твоей демонической сутью, может создавать жизнь из пепла. Мы очистим внутренние ярусы дворца. Мы создадим сады духовных трав, питаемых темной энергией. Мы превратим это ущелье в крепость, которая будет не просто укрытием, а сердцем новой силы.

Я отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза.

— А когда придет время... когда они ослабнут от собственного страха и междоусобиц, ожидая нашего удара... мы сами откроем врата.

Она затаила дыхание, понимая масштаб моих слов.

Нам не нужна была армия из послушников. Нам было достаточно нас двоих. Двух существ, разорвавших шаблоны мироздания. Верховный Жрец, познавший тьму, и девушка из другого мира, завладевшая телом демоницы. Наш союз был абсолютным оружием.

И пока светлый мир за границей Пустошей дрожал от ужаса перед неизвестностью, мы вернулись в тепло нашего нового Дворца. К нашему обсидиановому трону и ложу, где этой ночью мы снова будем доказывать друг другу, что наша любовь — это единственная религия, ради которой стоило сжечь небеса.