В ванной комнате моей тюрьмы стоит золотой унитаз.

— Какого…? — У меня даже в мозгу не хватает места, чтобы нормально выругаться. Снаружи я вроде как в порядке. Отпускаю пренебрежительные шуточки по поводу декора «Короля», выбора нарядов и моего телохранителя-киборга Зеро. Но внутри? Внутри я оцепенела. Каждый вдох — каждый чертов вдох, который он чувствует вместе со мной — отзывается болью в груди.

Я заперта на космическом корабле, способном взрывать планеты, без Абраксаса, наедине с Парнем-Мотыльком, который утверждает, что он мой суженый. С отличным унитазом, но без свободы. Почти без выбора. С разбитым сердцем.

— Когда принц наводил справки о, эм, продуктах человеческой жизнедеятельности, я рискнула проверить, сработает ли это, и… что ж, сработало. — Аврил, моя фрейлина, жестом указывает на сверкающий трон — буквально инкрустированный бриллиантами — и ухмыляется. — Он раздобыл тебе золотой унитаз, как я и просила. Сходи быстро в душ. В эти платья влезать чертовски долго.

Она выходит через автоматическую дверь, оставляя меня в самой пафосной ванной, которую я видела в жизни. А поверьте, я повидала всякого дерьма. Муж моей старшей сестры снимал самый шикарный люкс в «Ритц-Карлтоне» в Сан-Франциско для её девичника. Я провела в той ванной немало времени, обнимаясь с белым другом, и она была хороша. Эта лучше. Это просто абсурд.

В ванной куполообразные стены с двух сторон, открывающие вид на ещё большее количество звёзд, планет и какую-то далекую, болезненно яркую точку, которая, должно быть, является солнцем. Гадость. Какая же, блядь, гадость. Я стараюсь не смотреть туда слишком пристально. Мой страх перед космосом достиг пика, и от одного вида этого пейзажа кружится голова.

Ссать с видом на космос — не предел моих мечтаний. Вот она я, голая, пялюсь на падающую звезду, пока занимаюсь самым базовым и приземлённым человеческим делом. Прелестно.

— О, биде. — Я пользуюсь случаем, а затем включаю душ. Вода не только мгновенно становится горячей, но и подключена к компьютерной системе с данными моего вчерашнего сканирования в медблоке. Температура воды, судя по всему, выставлена идеально под мою физиологию. Хм. Я выкручиваю жар на максимум и закрываю глаза, фантазируя, что я снова на горячих источниках с Абраксасом: балансирую на парящей скале, а затем падаю прямо в его руки.

Фантазия длится недолго. Она лопается как пузырь, оставляя меня в ледяном холоде посреди дымящегося душа. Я не могу родить Рюрику ребёнка. Что это, блядь, за место такое? Какой-то откат к викторианской Англии?

— Не волнуйся, мой лорд, — подлизываюсь я вслух, моя голову мылом с запахом мёда, от которого хочется кричать. Меня уже до чертиков тошнит и от кардамона, и от мёда. Я никогда, ни за что не хочу больше чувствовать эти запахи. Не хочу слышать эти слова. И уж точно не хочу использовать бурлящие шары для ванны из банки рядом со встроенной в пол купелью. Я её ещё не включала, но, думаю, это что-то вроде бесконечного бассейна, где вода перетекает между краем чаши и стеклянной стеной. — Я произведу для тебя наследника. Не можем же мы позволить нашей великой династии прерваться без помощи племенного скота.

Эта красная венозная хрень — кажется, Рюрик называл её кровавым кружевом — странно пульсирует, будто принца это забавляет. Я знаю, что он меня видит. Уверена, он тот ещё извращенец и пялится на меня. Раз так, я устрою ему шоу. Я намыливаю грудь, ласково провожу мочалкой между бёдер, похотливо прикусываю губу. Нравится, Принчик? Бьюсь об заклад, нравится.

Я выключаю душ и хватаю пушистое полотенце, вытираюсь и облачаюсь в очередной роскошный халат.

А что если… что если Весталис откладывают яйца? Типа, что если мне придётся откладывать яйца? Хуже того: что если ребёнок будет гусеницей? Я могу родить гусеницу!

Я отгоняю эту мысль. Мой лимит стресса и дерьмовых откровений уже исчерпан. Мне просто… нужна секунда, чтобы притвориться, будто всё будет хорошо.

— Ого. — Я только что вышла из ванной и обнаружила Аврил и Зеро, ждущих меня с платьем.

Я хочу его возненавидеть, но… не могу.

— Красивое, да? — соглашается Аврил, разглаживая рукой юбки. Само платье — девственно-белое бальное чудо, напоминающее свадебное. Сверху на него наложено красное кружево, которое в очередной раз напоминает мне о кровавом кружеве Рюрика на стенах и потолке. В комплекте идёт красный металлический корсет, который надевается поверх и мерцает так, будто его расписали толчёными рубинами. На манекене висит тяжёлый белый плащ с капюшоном и чёрными узорами. Лучшая часть? Обувь практичная: пара красных сапожек. Единственное, что мне не нравится — это массивный объём юбок. Слишком много рюш и пышности на мой вкус. — И это просто повседневный вариант. Подожди, пока увидишь, что принц приготовил для свадьбы.

В желудке киснет, и моё лицо вытягивается.

Я бы хотела сейчас лежать голой на куче мехов с Абраксасом. У меня ведь почти была совсем другая жизнь, верно? Я была, сука, так близко. Каким-то образом всё это вокруг — золотой унитаз, бесконечная горячая вода в душе и прекрасное платье — становится уродливым. Я ничего этого не хочу.

Ну, разве что макаруны.

Мимо проходит Зеро с очередной тарелкой печенья, и я хватаю одно. Оно поблескивает, что немного странно, но я всё равно его съедаю, и на вкус оно как свежевыпавший снег и детские мечты. Без шуток. Боже, как же я ненавижу это место.

— Тебе делать больше нечего? — ворчу я сквозь полный рот печенья, сбрасывая халат. Аврил протягивает мне нижнее бельё. Под нижним бельём я имею в виду пару вызывающих, блядских кружевных трусиков. Я поджимаю губы и заглатываю остаток печенья, прежде чем сказать что-то, о чём пожалею. — Аврил.

Она делает вид, что не замечает, как я сверлю взглядом трусы в своей руке.

— Тебе стоит поторопиться и натянуть их, чтобы мы могли идти. — Она возится с платьем, пока я подкрадываюсь ближе и наклоняюсь так, чтобы у нее не было выбора, кроме как посмотреть мне в глаза. — Что? Почему ты так на меня смотришь?

— Потому что целый гребаный земной месяц ты помогала принцу готовиться к моему прибытию. Рюрик понятия не имел, что людям нравятся унитазы, горячий душ, кровати с балдахином или красное вино. Ему бы и в голову не пришло покупать кружевные боди и стринги. Кто-то подсказал ему это. Кто-то явно шипперит Ив и Рюрика. И этот кто-то не увидит, как этот корабль отчаливает.

Аврил резко поворачивается ко мне, губы поджаты, а в сапфировых глазах читается искреннее извинение.

— Послушай, Ив. — Она протягивает руки и кладёт их мне на предплечья. Разговаривать голышом немного неловко, но что поделать. — Мне жаль, но мне правда нужно убедиться, что у вас с Рюриком всё получится. Знаешь почему? Потому что если нет, меня казнят вместе с тобой. Королевские слуги считаются продолжением своих хозяев. Умрёшь ты — умру и я. И если ты не сойдёшься с Рюриком, нам всем крышка.

— У тебя неудачная форма тела, — замечает Зеро. Я буквально просто закрываю глаза и жду. Ну конечно, она оказывается на полу с механической поломкой, изрыгая искры. Я открываю глаза и смотрю на нее без капли сочувствия, акаруны рассыпались по полу вокруг нее.

— Просто не могла сдержаться, да? — спрашиваю я, а затем поворачиваюсь к Аврил. — Отличный приём с перекладыванием вины, кстати. Заметь, ты ни разу не опровергла обвинение в том, что это ты подбила принца купить мне бельё в «Фредерикс оф Голливуд».

— Вообще-то, здесь работает целая команда портных, чтобы помогать тебе и принцу. Я просто сделала несколько набросков, отдала им, и вуаля. — Она пожимает плечами, а затем снимает металлический корсет с манекена, откладывая его в сторону, чтобы снять само платье.

— Ты всё это придумала? — спрашиваю я, оглядывая платье, сапоги и плащ. — Оно потрясающее. — Если я звучу так, будто в восторге, то это потому, что так и есть. Это платье может оказаться одной из самых красивых вещей, что я видела в жизни.

Аврил ухмыляется мне, помогая влезть в наряд.

— Только бельё и кое-что из домашней одежды. — Она наклоняется почти вплотную к моему уху, чтобы прошептать следующую часть. — Всё остальное придумал сам принц.

Он ждет меня, когда я выхожу в фойе. Прихожую? Я прокручивала это в голове тысячу раз и понимаю, что ни хрена не смыслю в архитектуре или планировках. Что я точно знаю, так это то, что с момента прибытия в эту спальню вчера, я ее не покидала.

Сама мысль о том, чтобы покинуть эту приватную зону, пугает.

Рюрик оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Наши взгляды снова встречаются. Мои губы пульсируют там, где в меня вошло его кровавое кружево, а шея ноет по его губам. Эта странная жажда его языка — почти физическая боль. Я сжимаю руки в кулаки на юбках платья, чтобы они не дрожали.

Его испачканные красным губы слегка приоткрыты, обнажая хищные зубы, эти демонические глаза заглядывают мне прямо в душу. Его крылья взъерошиваются, а усики целенаправленно отворачиваются от меня, когда он поворачивает голову. Я замечаю, что его грудь расширяется и сужается с видимым усилием. Он может чуять меня так же, как я чую его, не так ли?

От этой мысли я ухмыляюсь, но потом… «Ты источаешь феромоны. Они отлично на меня действуют».

Абраксас.

Дерьмо.

— Имеет ли значение то, что я тебя, блядь, ненавижу? — спрашиваю я Рюрика, и Аврил за моей спиной давится вздохом. Зеро никак не реагирует, что, наверное, к лучшему. То, как напрягаются плечи принца…

— Нет. — Он врет мне прямо в лицо, поворачиваясь, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

— Ты хочешь мне нравиться, не так ли? — подначиваю я, не в силах удержаться от издевки.

— Ничто не порадовало бы меня больше. — Он говорит это так сухо, но я знаю, что это правда. К сожалению, эта неожиданная вспышка честности делает издевательства над ним куда менее забавными. — Моя принцесса. — Он протягивает руку, и я пялюсь на нее. — Сделай лицо попроще, если хочешь увидеть своего самца Асписа. — Последние два слова он выплевывает с презрением.

Я делаю шаг вперед, беру его под руку, и мы идем.

Дверь перед нами открывается автоматически, выпуская нас четверых в коридор, прежде чем закрыться. Я сразу же замечаю омерзительные наросты на стене, и испытываю огромное облегчение от того, что наросты Рюрика выглядят иначе. Эти же такие… жуткие и отталкивающие.

— Мы направимся прямо в тронный зал, — говорит он, и если бы он был человеком, я представляю, как он бы сейчас потянулся и начал оттягивать воротник своей куртки. Его кромешно-черные глаза опускаются на мое лицо, и я поспешно отвожу взгляд. Сейчас я не настроена благоговеть. — На этом корабле эта комната служит нескольким целям: это суд нашей страны, пункт управления этим судном, а также личная спальня моих родителей. Пожалуйста, держи все это в уме, пока мы будем там.

— Их спальня? — спрашиваю я, бросая взгляд через плечо на Аврил и Зеро. Они что, собираются таскаться за мной постоянно? Типа, каждый день весь день? Я человек, который ценит минуты одиночества, если вы понимаете, о чем я. — С чего бы это была их спальня?

Я поворачиваюсь к Рюрику, но стараюсь сфокусироваться на его губах, а не на его глубоком взгляде. Он открывает рот, но слова не вылетают. Вместо этого он улыбается и наклоняет подбородок. Я оборачиваюсь и вижу еще одного мужчину-Весталис, шагающего к нам. Этот парень? Он и вполовину не так обаятелен, как принц. Черные отметины на его лице не похожи на резкую, гладкую галочку «V» между глаз, как у Рюрика. Они больше напоминают монобровь. К тому же у него есть еще одно пятно на подбородке, которого нет у Рюрика, вроде эспаньолки. Лично я нахожу его… уродливым.

Возможно, еще и потому, что он свирепо хмурится, глядя конкретно на меня.

— А, Моя Имперская Принцесса. — Принц поворачивается ко мне и протягивает руку в перчатке, указывая на мужчину перед нами. — Я бы хотел познакомить тебя с моим любимым братом, Бротом.

— Рада… — начинаю я, не уверенная, как правильно приветствовать другого Весталис. Похоже, здесь это не имеет значения. Кажется, тут куда больше внимания уделяется их парам-самкам. Я решаю, что старое доброе американское приветствие вполне сойдет. Брот прерывает мое вежливое приветствие и протянутую руку презрительной усмешкой.

— Я должен был догадаться, что ты найдешь себе уродливую, бесполезную пару. Только вот время было выбрано удачно. — Брот фыркает и расправляет свою черную куртку. Рюрик напрягается, и его губы приоткрываются для слов, которые я не даю ему произнести.

— Пошел на хуй, уродливый ублюдок, — выпаливаю я, вздернув подбородок и напоминая себе о том, что Аврил сказала мне сегодня утром. Эти парни-мотыльки любят иерархию и авторитет, и они очень строги в этом плане. Король на вершине, королева чуть ниже, потом принц, а затем… я. Может, я и не хочу здесь находиться, но будь я проклята, если не воспользуюсь этой властью для собственной защиты.

— Как ты смеешь! — Брот отшатывается и расправляет за спиной грязно-белые крылья. Его губы скорее тонкие, серо-розовые, в отличие от сочных пудрово-розовых губ Рюрика. Мне совершенно ясно, кто из них двоих привлекательнее. — Я Имперский Принц!

— А я Имперская Принцесса! — кричу я ему в ответ. Если он может повышать голос, то и я могу. — Отвали, ты, жалкий, обиженный сукин сын.

Глаза Брота расширяются до комично огромных размеров. Учитывая, что они и так примерно вдвое больше человеческих, для меня это выглядит вдвойне смешно. Я сдерживаю фырканье, но Рюрику везет меньше. Он отворачивается и имитирует кашель, прикрывая рот рукой.

Мы с Бротом сверлим друг друга взглядами, и теперь я абсолютно ясно понимаю, о чем говорил принц. Я не вижу ничего, кроме жажды убийства в черных глазах этого мужчины. Это длится недолго. Он недостаточно доминантен, чтобы справиться со мной. Или не настолько глуп, чтобы бросить вызов иерархическим правилам своего народа.

— Приношу свои извинения, Имперская Принцесса. — Брот грубо проносится мимо нас, скрываясь в коридоре, пока я с облегчением вздыхаю.

— Все твои братья такие мерзкие? — Я поворачиваюсь к Рюрику, гадая, насколько ужасны остальные его родственнички, если этот парень — его любимый брат.

— Некоторые еще хуже, — отвечает он, поворачиваясь ко мне. Кажется, он не может подавить выражение удовольствия на своем лице.

— Я сделала это не ради тебя. — Я хочу убедиться, что он это понимает. — Я защищала себя.

— Да, моя принцесса.

Я опускаю взгляд на ковровую дорожку на полу.

— Я не… это ведь не было переходом личных границ, да? Типа, я ведь не облажалась по-королевски только что? — Страх проносится по мне ледяной волной. Что, если я только что проебала свои шансы увидеть Абраксаса, ответив таким образом? Угх. Я и мой длинный язык.

— Ты — Имперская Принцесса, — успокаивает меня Рюрик, пока мы продолжаем идти по коридору. Он выглядит точно так же, как вчерашний коридор, за одним невероятным улучшением: здесь нет окон. Вместо них висят картины. Большинство из них — пейзажи, но не такие, какие можно увидеть на Земле. Странные, фантастические цвета и узоры украшают полотна. — Ты была в полном своем праве.

— Хорошо, что я знаю.

Вскоре после этого мы сталкиваемся с еще одним Весталис. Он не так уродлив, как Брот (этого парня будет трудно переплюнуть), но он настолько непримечателен, что я сомневаюсь, что смогу узнать его снова.

— Имперская Принцесса, я бы хотел познакомить тебя с моим любимым братом, Иватом. — Рюрик представляет его взмахом руки. Его брат кланяется, но не встречается со мной взглядом, тупо уставившись в пол.

— Для меня величайшее удовольствие и бесконечная привилегия познакомиться с вами, Имперская Принцесса. — Он опускается на колено, касается пальцем губ и извлекает капельку крови. Поднявшись на ноги, он срывается с места, будто коридор объят пламенем.

Хм.

К третьему брату я начинаю замечать закономерность.

— Моя пара, было бы упущением с моей стороны не познакомить тебя с Ведой, моим самым-самым любимым из всех моих братьев.

Я почти не обращаю внимания на парня, ожидая, пока он уйдет, прежде чем повернуться к Рюрику с поднятой бровью. Наши взгляды снова встречаются, и мне приходится сглотнуть внезапно нахлынувшую необъяснимую любовь к нему. Это так чертовски мерзко. Если бы я могла избавиться от этого усилием воли, я бы так и сделала, но, похоже, я совершенно это не контролирую.

— Теперь понятно. Значит, они все твои любимые братья, а?

Губы Рюрика дергаются в красивой улыбке, и я напоминаю себе спросить об этом, о том, почему он кажется таким невероятно человечным в своих эмоциях.

— Только когда они одни, — объясняет он, и из меня вырывается незваный смех. Я хлопаю себя рукой по рту. Нет. К черту этого парня. Я ненавижу его. Я почти жалею, что Абраксас не сожрал его в тот день на рынке, когда они столкнулись лицом к лицу в борделе.

В следующий раз, когда мы встречаем одного из его братьев, приветствие меняется.

— Имперская Принцесса, это мой наименее любимый брат, Любим. — Рюрик и его брат кланяются друг другу, прежде чем его брат опускается на колено и предлагает мне то, что, как я полагаю, является довольно стандартным приветствием.

— Для меня величайшее удовольствие и бесконечная привилегия встретить пару моего младшего брата. — Он снова встает, и я вижу, что его лицо почти полностью черное. Единственное белое пятно — это его рот. Его губы белы как снег.

— Должно быть, ты его настоящий любимый брат? — спрашиваю я, и Любим смеется. Это звучит не так по-человечески, как смех Рюрика, но все равно довольно убедительно. Хм.

— Этого я не знаю, но это всегда было моим желанием.

— Любим — единственный из моих братьев, кому я доверяю, — говорит мне Рюрик, и я тут же настораживаюсь. Это может быть, типа, очень плохим предзнаменованием или чем-то в этом роде. Придется присматривать за этим чуваком. Кто-то столь прямолинейный, как Брот, вряд ли представляет угрозу. Это либо тихони — вроде Ивата или Веды, — либо вот этот, с добрыми глазами.

— Что ж, а я ему не доверяю. Просто чтобы ты знал. Я буду следить за тобой.

Любим, кажется, находит это заявление уморительным, склоняя голову в мою сторону.

— Значит, мне придется заслужить ваше доверие, Имперская Принцесса. — Он бросает взгляд на Рюрика. — Ты нашел себе очень интересную пару. С нетерпением жду возможности увидеть королевство, которое вы построите вместе.

Рюрик отвечает на слова брата улыбкой, которая длится недолго. Как только Лювим скрывается из виду, он хмурится. Я замечаю ту самую секунду, когда его взгляд падает на эти толстые вены, ползущие по стенам. Он встряхивается и тянется рукой, чтобы провести по меху на своем горле.

— Он настоящий, да? — Я втайне задаюсь вопросом, как принц выглядит голым. Просто из простого любопытства. Лгунья. Я подавляю эти назойливые гормоны. — Красный мех?

Принц поворачивается ко мне, и наши взгляды снова встречаются. Нас словно магнитом тянет друг к другу. Это бесит до пиздеца. Мы останавливаемся, и он поворачивается так, чтобы стоять лицом ко мне.

— Хочешь потрогать? — спрашивает он, и… Боже, помоги мне, но я хочу.

И мне бы стоило, учитывая, что мне придется переспать с этим парнем. От этой мысли меня тошнит. Я не изменщица. Мой бывший, Мак, был изменщиком. Я встряхиваю руками и выдыхаю, борясь с очередным приступом беспомощности. Я боролась с этим чувством с самого начала. Абраксас… Я не буду винить его, если после этого он меня не захочет.

Я поднимаю пальцы, замирая над этим блестящим красным мехом. Он выглядит как застежка белого плаща. Только это не так. Когда я встаю на цыпочки и вглядываюсь внимательнее, то вижу, что он растет прямо из его горла. Моя губа подворачивается под зубы, и я тяну нерешительный палец…

Кто-то подставляет мне подножку сзади, отправляя меня в полет прямо в руки принца.

— Ох, Моя Имперская Принцесса, мне так жаль!

Я убью Аврил позже. Помяните мое слово.

В итоге мое тело оказывается прижатым к его телу, руки и крылья Рюрика обвивают меня. Мои руки теперь зарыты в этот мех, и это самое мягкое, что я когда-либо трогала в своей жизни. Рассеянно я провожу по нему пальцами, и он вздрагивает так, будто я только что лизнула головку его члена. Шепчущий вздох срывается с его губ, и этот звук почему-то меня успокаивает.

— Что это? — спрашиваю я его. Я уже все равно здесь, так что с таким же успехом могу удовлетворить это зудящее любопытство.

— Он служит для того, чтобы держать горло в тепле, — объясняет он, делая короткую паузу, прежде чем поймать мой взгляд и добавить совершенно лишнюю информацию. — Мы также считаем, что половой отбор играет здесь важную роль. Многие самки находят украшения на наших шеях привлекательными.

Я зарываюсь в него пальцами, и он тяжело сглатывает, его руки крепче сжимают мои локти. Руки Рюрика обвивают мою талию, и он опускает голову, прижимаясь ртом прямо к моему. Может, мне и придется трахнуть этого парня, чтобы выжить, но целовать его я не обязана. Хотя я уже сделала это один раз сегодня утром. Да что со мной не так? Мои губы покалывает, когда он сокращает расстояние между нами, и я ловлю себя на фантазиях о том… о том кровавом кружеве… как оно впивается в мой язык, в мое горло, хватаясь за мое сердце.

— Я такая стеснительная, Рюрик, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, игриво шлепая его. — Только не в коридоре, где все могут увидеть.

Меня почти тошнит от приторно-сладкого воркования собственного голоса. Черт, я переигрываю! Это было слишком? Слишком, да? Типичная Ив. Мечется от стервы до сюсюкающей куклы. Но я не могу отвергнуть его в открытую, когда другие могут наблюдать. Хотя за это выступление я точно не получу никаких наград.

— Мои извинения, моя принцесса. — Рюрик отпускает меня и снова предлагает свою руку.

Пока мы идем, я думаю о самых несексуальных вещах, какие только могу вообразить. Нафталин (ха!). Пудинг из тапиоки. Вода из бульбулятора. Выдох перегара. Аквапарки с мочой в бассейнах. Это помогает приглушить огонь между моих бедер, но не избавляет от него полностью.

Мы спускаемся по красивой винтовой лестнице, мое платье волочится позади. Слева от принца еще одна дурацкая стеклянная стена, демонстрирующая звезды. У меня возникает мысль, что, возможно, эти окна — предмет роскоши. Типа, ну не может быть, чтобы в большинстве комнат на этом корабле был вид. Повезло же нам, а?

— Если у тебя закружится голова, просто держись за меня, — шепчет он, и я ненавижу то, что он вызывает симпатию. Иногда грубый. Резкий. Но симпатичный. Это бесит. Было бы проще испытывать к нему враждебность, будь он таким же мерзким, как его брат Брот.

Всё это время я не видела охраны, но они вновь появляются у подножия лестницы, охраняя пару массивных дверей. Они высотой как минимум в три этажа. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на них, разинув рот. Вся поверхность опутана пульсирующими венами. Они большие, толстые и жуткие до усрачки.

— Это приемная, — говорит мне Рюрик, пока двери открываются наружу. Он бросает суровый взгляд через плечо. — Вы двое ждете снаружи, пока вас не позовут. Вы поняли? Вы никогда не входите в приемную короля или тронный зал без прямого на то разрешения.

— Да, Ваше Императорское Высочество. — Аврил и Зеро отвечают одновременно, низко кланяясь. Рюрик хмыкает и поворачивается обратно к роскошно обставленному залу перед нами.

Если бы не стена-окно в космос и кровавое кружево, мне бы здесь понравилось. В центре комнаты висит красная люстра, усыпанная кристаллами, а на полу выложен узор в виде пары массивных крыльев мотылька, каждое из которых украшено все тем же кружевным орнаментом, больше напоминающим стиль Рюрика, чем его отца.

— Да направят нас Звезды. — Рюрик откидывает голову назад, на мгновение закрыв глаза. Я сглатываю странный комок в горле. Это похоже на… чувство вины. Точно так же, как в случае с Абраксасом, мне кажется, что я испортила этому парню жизнь, оказавшись не той парой. Насколько же это глупо? С Абраксасом я, может, и сделала выбор, но здесь оказаться я не выбирала.

Принц стремительно шагает вперед, а я изо всех сил стараюсь не отставать, едва не путаясь в собственных юбках.

Круглая дверь в стене отъезжает в сторону, открывая…

Я останавливаюсь, и тут уже его очередь спотыкаться. Рюрик быстро берет себя в руки, все еще умудряясь удерживать меня за руку, и оглядывается на меня с немой мольбой. Иди, кричат его глаза, но я прирастаю к месту.

Комната перед нами — огромный купол, темный, сырой и покрытый кровавым кружевом. Оно повсюду. И оно мясистое. А на троне сидит гигантский, мать его, мужик-мотылек. Выглядит так, будто он привязан к трону собственным кровавым кружевом. А еще… еще… еще…

У меня хватает благоразумия не закричать.

А я хочу. Поверьте мне. Я до усрачки напугана.

Там огромная сороконожка или многоножка или… Ох, это определенно многоножка. Со всеми этими лапами. Со всеми. Их слишком много. Головокружение накатывает на меня, и я цепляюсь за Рюрика, как за спасательный круг.

— Моя невестка! — выводит трели это существо, и даже если оно блестящего перламутрово-радужного цвета, как рог единорога, выглядит оно как нечто из научно-фантастического фильма ужасов. У меня флешбэки из любимого фильма моего отца: «Звездный десант». Как там звучала знаменитая цитата? Хороший жук — мертвый жук?

Блядь! О боже, нет. Что угодно, только не это. Я лучше сражусь с еще одной самкой Асписа. Я просто… я не вынесу этого. Я кричу в своей голове, потому что не могу закричать вслух. В очередной раз доказывая самой себе, что инстинкты самосохранения у меня всё-таки неплохие. Я хватаюсь за Рюрика и практически зарываюсь в его бок. Он обнимает меня за талию, пока эта тварь — о черт, это в прямом смысле моя свекровь! — скользит к нам.

Ее тело обвивается вокруг нас кольцом, и я прикусываю щеку изнутри так сильно, что кровь хлещет мне в рот. Я практически захлебываюсь ею, и чувствую, как на это реагирует Рюрик. Инопланетный монстр-многоножка обнимает нас, прежде чем отступить обратно в эту кошмарную комнату.

Всплывает еще одна отсылка к поп-культуре и бьет по мозгам. Мой брат Нейт супер-фанатеет от игр серии «Little Nightmares». Вторая часть, в частности, наградила меня кошмарами на целый месяц. Там куча мерцающих телевизоров и до умопомрачения омерзительных существ. Вот оно. Это уровень из той ебанутой игры.

Я вижу целую стену экранов, переплетенных с кровавым кружевом и мерцающих различными изображениями. Они окрашивают массивного мужчину на троне в тусклый белый свет, когда он наклоняется вперед, чтобы вглядеться в меня через дверной проем. Он не встает, и я задаюсь вопросом… а может ли он вообще встать? Он привязан к этому креслу кровавыми, мясистыми наростами.

Что это, блядь, такое? — гадаю я, пока Рюрик мягко подталкивает меня шагнуть в комнату. Дверь за нами захлопывается, и я вздрагиваю. Оба массивных существа смеются. Во всяком случае, переводчик передает это как смех, но я вижу, как дрожат шипастые челюсти многоножки, а на голове мужчины, который, должно быть, является королем, шевелятся усики.

Это… это родители Рюрика? Я не понимаю. Как?

Желание сбежать настолько сильно, что мне уже плевать на вежливость. Приходится закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями. У меня паника. Я чувствую, как Рюрик двигается рядом со мной, а затем его губы накрывают мои. Эти его странные нити — кровавое кружево — перетекают с его языка на мой, захватывая мой рот, погружаясь в мою плоть и кровь. Его мысли заполняют мой мозг, оттесняя часть этого первобытного страха.

Он всегда будет защищать свою пару. Он не хотел меня, но теперь я здесь. Он возьмет на себя ответственность за то, что слизал мою кровь. Его родители всегда любили его. Он тоже их боится, но не так, как я. Если мы сделаем так, как они просят, они не станут мстить.

Я приоткрываю глаза и вижу, что его тоже открыты. Мы целуемся в логове инопланетных монстров и пялимся друг на друга. И мне это не противно. Я… не испытываю отвращения. Рюрик отстраняется от меня, оставляя на моем языке, зубах и губах лишь легкий шепот влажного кружева. Я поднимаю руку, чтобы стереть его, пачкая кожу румянцем крови.

— Спасибо. — Слово звучит довольно плоско в пустом пространстве, пока Рюрик ведет меня дальше в… тронный зал? Он выглядит как жуткое логово монстров, ужасающий научно-фантастический кошмар в духе Лавкрафта. Хех. — Для меня удовольствие и привилегия познакомиться с вами обоими.

Я опускаюсь на одно колено, юбки растекаются вокруг меня. В основном потому, что я нахожусь в миллиметре от панической атаки, и мои колени подкашиваются. Я касаюсь своих окровавленных губ одним пальцем.

— А! Твоя пара довольно быстро перенимает приличия Весталис. — Огромный мужчина смеется, и мой переводчик улавливает это как веселый смех великана. Это немного помогает. Когда Рюрик протягивает руку, я беру ее и поднимаюсь на ноги. Король наклоняется, чтобы посмотреть на меня, и один его глаз размером чуть ли не с половину моей головы.

Я заставляю свои дрожащие губы растянуться в улыбке.

— Какая красивая пара, сын мой, — выводит трели его мать, ее ротовые придатки вибрируют. Я не могу отвести взгляд от ее круглой головы и огромных, фасеточных глаз. Они блестят, как нефтяное пятно, и переливаются теми же цветами. У меня такое чувство, что, не будь я парой ее сына, она бы меня съела. Меня так достало быть добычей, думаю я, но что может сделать человеческая девушка с мягкой кожей? Она подбирается прямо к моему лицу, а затем сворачивается вокруг меня, предлагая еще одно объятие. Может, это только мое воображение, но кажется, что это сжатие чуть сильнее, чем должно быть. Я кряхчу, когда она обвивается вокруг меня и вглядывается мне в лицо. У меня такое чувство, что она хочет что-то сказать, но не станет делать этого при Рюрике.

Что, если она вызовет меня сюда одну?! Эта мысль почти невыносима. Я хочу, чтобы Абраксас был здесь. Сейчас. Он мог бы сожрать и короля, и королеву, и у него еще осталось бы место для десерта. Хотя, наверное, это не так, да? Это была бы кровавая битва до последнего вздоха.

Королева разворачивает свои кольца вокруг меня и скользит обратно к королю, ее крошечные ножки быстро перебирают по полу. Каждая из них украшена каким-то металлическим браслетом и сверкает драгоценными камнями. Я замечаю, что у нее на спине узор, имитирующий причудливые и, казалось бы, случайные рисунки кровавого кружева короля. Он пульсирует в такт венам на стенах.

Я хочу домой. Мне плевать, что у них тут золотые унитазы и инфинити-ванны. Это самая инопланетная хрень, которую я когда-либо видела, и мне она не нравится. Я ее ненавижу. Мне не нравятся родители Рюрика — особенно его мать.

Мне не обязательно это слышать, чтобы понять правду: я ей тоже не нравлюсь.

— Должно быть, ты весьма горда собой, — продолжает его отец, блаженно улыбаясь мне. Я не могу не задаваться вопросом, почему он такой чертовски огромный. Вырастет ли Рюрик таким же большим? Если да, что все это будет значить для меня? Я оглядываюсь и пытаюсь представить себе жизнь здесь. Бесконечно тревожная мысль. — Стать парой принца означает, что вскоре ты станешь королевой всей Ноктуиды.

— Разумеется, это я тот, кто гордится, — вмешивается Рюрик, снова беря меня под руку. — Моя пара пережила похищение. Она выжила в диких лесах Джунгрюка. — Он мило улыбается, и меня в очередной раз поражает тот факт, что эти уродливые существа — его родители. — Только что в коридоре она отчитала Брота. — Улыбка Рюрика слегка дрогнула. — Хотя я уверен, что вы это уже знаете.

Его родители оба, кажется, находят это уморительным, каждый из них вибрирует своей собственной версией смеха. Переводчик делает все возможное, но… это как сравнивать теплое с мягким. Одна из этих вещей совсем не похожа на другую. Я сжимаю свободную руку в покрытой кружевом юбке и крепко держусь за принца.

— Ты уверен, что мы не можем начать свадьбу завтра? — спрашивает королева, глядя на Рюрика, а не на меня. Как будто меня вообще не существует. — Народ жаждет закрепить за тобой статус наследника. Твои братья ворчат и препираются. Они развлекают самок день и ночь в надежде сместить тебя.

— Мы подождем, — заявляет Рюрик прежде, чем я успеваю хотя бы осмыслить ее слова. — Вы дали нам четыре дня, и четыре дня мы должны взять.

Четыре дня. Четыре гребаных дня.

— Конечно, сын. — Король протягивает массивную руку и касается большим пальцем моей щеки. — Отдыхай, невестка. Увидимся на церемонии спаривания. — Его улыбка кажется довольно искренней. Но королева? Я не могу заставить себя снова посмотреть в ее сторону. — У нас будет много времени, чтобы узнать друг друга. В конце концов, теперь мы семья.

— Семья, — шепчу я.

Я вижу свою маму на кухне нашего семейного дома, она смотрит дерьмовый фильм от Lifetime на своем айпаде, пока отец тайком читает пиратские любовные романы на телефоне. Мой младший брат Нейт тихонько выходит, чтобы стащить перекус из шкафа, а мама шлепает его по руке лопаткой, как вспыльчивая домохозяйка из пятидесятых.

Я жду, пока мы не вернемся в личные покои принца, чтобы закатить истерику.

Как только дверь в наш люкс закрывается, я отшатываюсь от Рюрика и с силой прижимаю основание ладони к груди. У меня гипервентиляция, я пытаюсь отдышаться.

— Ив, — начинает Аврил, но я отбиваю ее руку, когда она пытается дотронуться до меня. Я резко разворачиваюсь к ней, мое лицо пылает от гнева. Она выглядит удивленной и делает шаг назад, будто и впрямь может меня бояться.

— Ты могла бы сказать мне, что моя ебаная свекровь — галактическая многоножка! — кричу я, мой голос эхом разносится по фойе. Рюрик, кажется, не знает, что делать, щурясь на меня, пока его усики складываются за головой, как пара вращающихся кроличьих ушей. Он очарователен, признаю. Он привлекательный, мужественный и величественный, но что за чёртова хуйня с его родителями?!

— Я… — начинает Аврил, когда я подхожу к ней вплотную, хватая ее за перед платья.

— Это твоя работа — объяснять мне такие вещи, — выдавливаю я сквозь зубы, слезы разочарования щиплют глаза. — Не потому, что ты фрейлина, а потому, что ты человек.

Зеро открывает рот, но я бросаю на нее такой злобный взгляд, что она реально передумывает.

— Моя принцесса, — начинает Рюрик, но с меня на сегодня хватит.

— Принесите мне чего-нибудь поесть и оставьте меня, блядь, в покое. — Я вхожу в свою спальню, расстроенная тем, что не могу хлопнуть дверью за собой. Она просто закрывается сама по себе, а я так скучаю по своей жизни на Земле, что меня реально тошнит. Или… может, меня просто тошнит в принципе?

Я едва успеваю добраться до унитаза, прежде чем меня рвет.

Еще слишком рано, чтобы это имело какое-то отношение к возможной беременности. Я уверена, что это просто нервы.

Частично мне жаль Рюрика, но остальная моя часть… Я не могу здесь оставаться. Не могу. Мне нужно сделать то, что необходимо, чтобы добраться до Абраксаса, а затем мы должны покинуть это место. Мне плевать, как мы это сделаем, но мы вырвемся отсюда, и будем бежать, пока принц не умрет, а Весталис не потеряют ко мне интерес.

Я говорю себе, что это возможно, что я смогу все это провернуть. Смелая часть меня искренне верит, что я смогу придумать какой-нибудь хитрый способ сбежать. Остальная же часть знает, что я никогда не смогу отпустить Рюрика. Только не эти прекрасные глаза. Не боль от его зубов на моей шее. Не кружево его крови в моих венах.

В итоге я засыпаю на полу в ванной. Когда приходит Рюрик, чтобы поднять меня, заботливо укрывая в постели, я притворяюсь, что так и не проснулась.

Он выходит из комнаты, и на следующее утро я просыпаюсь с ладонью, прижатой к стене, и тонкой паутиной красного кружева, дразняще скользящей по моей коже.