ГЛАВА 44 — БЛЕЙК

Это был чертовски хороший вопрос. Что они делали?

На самом деле я никогда не присутствовал на обряде поклонения. Но я не хотел, чтобы Пендрагон знала об этом — чтобы она не почувствовала себя ещё более неуверенной, оставаясь там, где она была.

Я знал, что в обряде участвовала девушка, рождённая мором, которая добровольно приносила в жертву своё тело и свою кровь перед прихожанами. В основном это были самые преданные последователи моего дяди и высокопоставленные дворяне из каждого из четырёх Домов.

Впоследствии девушке были обещаны богатство и слава. Её семья получала хорошее вознаграждение, но она сама никогда не могла вернуться к ним. Она проводила остаток своих дней в Святилище, под присмотром приверженцев Кровавой Девы. По крайней мере, я всегда думал, что происходит именно это.

Как и большинство молодых Высокородных, мы узнали об обряде только по шёпоту и слухам. Через подслушанные обрывки информации, украденные у наших родителей и старших.

Теперь, когда я смотрел вниз на девушку-блайтборн, склонившуюся над троном, я с уверенностью знал: она мертва.

Вокруг трона встали Высокородные в масках и снова натянули мантии. Мужчина высокой крови встал, поднимая Служанку Крови на руки. Кровь всё ещё сочилась из отметин от клыков на её горле.

Он сделал это. Он убил её. Он убил её ради ритуала. Всегда ли так было? Или что-то пошло не так? Я был Высокородным — мне следовало догадаться, прежде чем задавать этот вопрос.

Безвольно обмякшая в его руках, блайтборн выглядела почти умиротворённой. Её бледное лицо обрамляли отблески крови, медленно сочащейся из следов уколов на шее. Толпа Высокородных в масках расступилась, когда мужчина прошёл между ними к серебряной чаше в центре двора.

Не говоря ни слова, он протянул руку и потянул за длинные серебряные цепи, свисавшие с потолка. Звенья тихо звякнули, когда он начал обматывать ими лодыжки девушки. Другие зрители в масках выступили вперёд. Вместе они помогли ему туго натянуть цепи, затем подняли её тело в воздух.

Тело девочки мягко покачивалось над серебряной чашей. Тихий булькающий звук нарушил тишину, когда кровь из её горла начала капать в чашу внизу.

Я стоял совершенно неподвижно рядом с Пендрагон, моя рука всё ещё застыла на её талии, уставившись на серебряную чашу, в которую стекала кровь. Медленно чаша начала наполняться светом.

Энергия, исходящая от него, была ощутимой. Гудение разносилось по двору, как низкий и ровный пульс. Я понял, что должно быть происходит. Кровь приводила в действие какие-то чары. Могущественные.

Затем всё встало на свои места. Девушка была топливом.

Свечение вокруг чаши становилось всё сильнее, освещая лица стоящих вокруг неё Высокородных в масках. Моя челюсть сжалась, когда я понял. Принудительная магия, которая удерживала рождённых мором послушными. Вот как это было достигнуто.

У меня внутри всё сжалось от тошноты, когда я посмотрел вниз на Пендрагон. Она застыла, её лицо было бледным, на нём застыла смесь шока и ужаса.

Моя рука инстинктивно сжалась на её талии, и она вскинула голову. Я увидел это тогда. Взгляд полного предательства.

Она думала, что я знаю. Она думала, что я намеренно заставил её остаться, чтобы посмотреть… на это. Жизненная сила девушки высасывается, чтобы подпитывать магию, которая контролировала тысячи невинных жизней.

Я чуть не рассмеялся, но тут же поймал себя. В её взгляде не было ничего смешного.

Она вырвалась из моих объятий и рванула прочь.

Я глянул вниз, на внутренний двор, прежде чем последовать за ней, молясь, чтобы нас никто не заметил. Если раньше я думал, что позволить ей остаться было рискованно, то теперь я знал — всё в мгновение ока обернётся смертельным исходом, если нас поймают.

Она двигалась быстро, направляясь обратно к панели, ведущей к потайной лестнице, но моя вампирская скорость позволяла легко догнать её. Я сократил расстояние, встав перед ней. Не раздумывая, протянул руку и схватил её за плечи, слегка встряхнув.

— Пендрагон, остановись, — прошипел я. Моя хватка усилилась, когда она попыталась вырваться.

Её глаза были полны бешенства.

— Просто успокойся, — слова прозвучали грубее, чем я намеревался.

— Успокоиться? После того, что я только что видела? — она снова вырвалась, отступив назад, как будто моё прикосновение обожгло её. — Как ты смеешь говорить мне успокоиться после того, как ты стоял там и позволил мне наблюдать за этим… этим ужасом!

— Я не знал, — выпалил я. — Я не знал, что она умрёт. Ты должна мне поверить.

— О, ты знал! — её голос дрожал от ярости. — Ты точно знал, что должно было произойти. Может, я и была незваным гостем, но ты был приглашённым. Ты должен был быть там, внизу, с ними, не так ли?

Я изо всех сил старался сохранить самообладание. — И то, и другое может быть правдой. Я говорю тебе правду.

Она горько рассмеялась, но я увидел слёзы в её глазах. — Ты знал, что ею пожертвуют. Ты должен был знать. Знаешь, кто, как я полагаю, не знал? Риган.

Я уставился на неё. — Ты думаешь, Риган действительно было бы не всё равно? Ты думаешь, она остановила бы их?

Она медленно покачала головой. — Нет. Я думаю, у всех вас, Высокородных, есть секреты друг от друга. Но ты — Дракхэрроу — посвящён в худшие секреты из всех. Ты болен, Блейк. Ты монстр.

— Я не знал, — попытался я сказать снова.

— Прекрати врать! — крикнула она.

Её голос прозвучал слишком громко. Я рванулся вперёд, прежде чем смог остановиться, бросившись, чтобы схватить её. В одно мгновение я перебросил её через плечо.

В следующую секунду панель открылась и закрылась. Мы были на лестнице. Я слетел вниз, а она вырывалась у меня на руках, колотя меня по спине кулаками. Только когда мы зашли достаточно далеко в проход, я, наконец, опустил её на землю. Затем сунул руку в нишу в стене и вытащил лампу, которую прятал там.

Когда я зажёг свет, она влепила мне пощёчину. Я поморщился, но не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить. Я наблюдал, как слёзы текут из её глаз.

— Ты знал, — тихо сказала она. — Чаша. Цепочки. Для чего ещё они могли быть?

Моё сердце бешено колотилось. — Так не должно было случиться. Чаша всегда на месте. Но не цепи. Я знал, что они возьмут немного её крови. Но предполагалось, что она согласится.

— О, она действительно была согласна, — голос Пендрагон сочился иронией. — Так охотно, что попалась на твоё «высокородное» дерьмо. На крючок, леску и грузило. Это единственная часть, которая… — она замолчала, качая головой.

Я почувствовал, как капля воды упала мне на лицо. Одна из её слёз.

— Она не страдала, — тихо сказал я. — Если ты это имела в виду. Я не думаю, что она даже понимала, что происходит.

Она шмыгнула носом. — Лучше от этого не становится.

— Я знаю.

— За что это было? За что, чёрт возьми, это было? Почему они убили её? — она подошла ближе, лицо исказилось от презрения. — Скажи мне правду хоть раз в жизни.

Моё горло сжалось, пока я пытался придумать, чем поделиться. Тяжесть лжи давила на меня. Но как я мог сказать ей правду? Я колебался, голос застрял в горле.

— Скажи мне! — голос Пендрагон надломился, в нём сквозила ярость. Она сильно толкнула меня в грудь, оттолкнув назад. — Для чего была вся эта кровь?

Мои челюсти сжались. — Магия. Какое-то заклинание.

— За что? Что они делали? — настаивала она.

Я в отчаянии запустил руки в волосы. — Я не знаю. Они мне не сказали. Они даже не сказали мне, что она умрёт. Полагаю, сегодня должен был состояться мой… посвящение. Если бы я появился.

Пендрагон прикрыла рот рукой. — Кейдж.

Даже сейчас я чувствовал, как во мне поднимается гнев при звуке его имени на её губах. — А что насчёт него?

— Он тоже глава факультета. Он был там? — требовательно спросила она. — В одной из этих масок?

Я устало покачал головой. — Понятия не имею. Возможно, он был. Но присутствовать на нём не было обязательным. Предполагается, что это привилегия. Они знали, что у нас сегодня бал. Может быть, Кейдж остался в «Блуждающей странице».

Я задумался, были ли Кэтрин Мортис или Лисандр Орфос в Святилище.

— Привилегия, — сказала она с сарказмом. — Верно. Какая замечательная грёбаная привилегия. Как будто вы все недостаточно привилегированы. Так какой привилегией было заклинание на этот раз? Что за дурацкая традиция? Ты уже думаешь, что мы принадлежим тебе. Ты приносишь в жертву гнилорождённых, как будто мы ничего не стоим. Ты уже контролируешь всё это проклятое королевство… — её глаза расширились, в них появился ужас.

Я промолчал.

— О, боги мои, — выдохнула она, делая шаг назад, как будто я её ударил. — Так вот в чём всё дело, не так ли? Заклинание. Это как «Рабская сеть». Это для контроля рождённых мором в городе. Чтобы держать их в повиновении.

Мой желудок сжался, правда повисла в воздухе между нами, густая и гнетущая.

Её голос дрогнул. — Как ты мог? Как ты можешь быть частью этого? Почему ты так сильно нас ненавидишь?

Моё горло сжалось, когда я увидел её боль. Я шагнул к ней, отчаянно желая как-то утешить.

— Отойди, — прошептала она. — Держись от меня подальше. Не смей, чёрт возьми, прикасаться ко мне.

Я сглотнул. — Я этого не выбирал. Ничего из этого я не хотел. Я родился Высокородным, — я глубоко вздохнул. — Да, некоторые Высокородные убивают блайтборнов, чтобы прокормиться. Ты, наверное, уже это поняла. Но в Кровавом Крыле этого никогда не должно было случиться. И я… я этого не делаю. Я клянусь тебе в этом, Пендрагон.

— Почему? — бросила она мне вызов. — Почему бы тебе не убивать нас для еды? Зачем ограничивать себя? Зачем сдерживаться?

— Потому что меня тошнит от этой мысли, — выпалил я. — Лишить себя такой жизни. По этой причине. Не для того, чтобы защитить себя или… — я чуть не сказал «чтобы защитить тебя». — Или чтобы защитить другого. Не в целях самозащиты, а просто из умышленного потворства своим желаниям. Я ненавижу саму идею этого. И мой отец тоже. Он пытался всё изменить.

— А потом он умер, — просто сказала она.

Я напряжённо кивнул. — Да.

— Так почему бы тебе ничего не предпринять по этому поводу? — спросила она обманчиво мягким голосом. — Ты стоишь в стороне и позволяешь этим людям умирать. Ты позволил им убить ту девушку. Ты мог бы остановить это, но не делаешь этого.

Моё сердце сжалось. — Ты думаешь, я смог бы остановить это, даже если бы знал? Пойти против стольких старших Высокородных? Они бы убили меня точно так же, как убили её.

— Ни за что. Ты Дракхэрроу, — выплюнула она. — Грёбаный принц Благословенной Крови. Твой дядя — самый могущественный повелитель вампиров в Санграте.

— Ничто из этого не имело бы для них значения, — сказала я, пытаясь справиться со своим разочарованием. — Ты думаешь, мой дядя попытался бы спасти меня? Он был там, внизу, с ними. На нём была одна из тех масок. Чёрт возьми, насколько я знаю, он мог бы быть человеком на троне.

На секунду она застыла. Затем на её лице появилось выражение полного отвращения.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — пробормотала она, отворачиваясь.

Я схватил её за руку, но быстро отпустил, увидев выражение её лица. — Послушай, я знаю, что всё, чего ты хочешь, это убежать, но ты должна выслушать меня.

— Я не обязана слушать ни единого твоего слова, — отрезала она.

— Да, обязана, — прорычал я. — Хочешь жить — слушай. И если ты попытаешься сбежать, я остановлю тебя. Так что ты останешься и выслушаешь. Не заставляй меня снова прикасаться к тебе.

Я практически видел, как она скрежещет зубами. Если бы у неё были собственные клыки, она бы разорвала мне горло.

— Ладно, — наконец выплюнула она. — Говори.

Я глубоко вздохнул. — Ты не можешь никому об этом рассказать. Ничего из этого. Ни того, что ты видела, ни того, что ты узнала. Если ты что-нибудь скажешь, тебя убьют. Ты понимаешь? Они убьют тебя. И не только тебя.

Её лицо было бледным, но глаза горели огнём. — Правда, Блейк? Ты пытаешься запугать меня, чтобы я замолчала?

— Я пытаюсь заставить тебя понять, насколько это серьёзно, — прорычал я, надеясь, что отчаяние прозвучит в голосе. — Ты думаешь, я хочу тебе угрожать? Ты думаешь, мне всё это нравится? То, что я тебе говорю — правда. Ты не можешь ничего сказать. Ни слова. Ни своей подруге Флоренс. Ни этому карлику, с которым ты общаешься. Никто. Если ты это сделаешь, они будут убиты — прямо вместе с тобой.

Её губы слегка приоткрылись. — Флоренс…

Я кивнул, мой голос слегка смягчился. — Да, Флоренс. Если она тебе небезразлична, о ком-нибудь из своих друзей ты будешь молчать.

Я чувствовал себя полным дураком. Но что ещё я мог сделать?

Долгое время никто из нас не произносил ни слова. Я наблюдал, как она лихорадочно соображает, сжимая и разжимая кулаки. Я понял: её мир только что трещал по швам. И вот теперь я был там, пытаясь всё наладить с помощью лжи и чувства вины.

— Хорошо, — наконец прошептала она. — Я ничего не скажу.

Я выдохнул. — Спасибо. — Я почувствовал, как напряжение в моих плечах немного ослабло.

Я указал вперёд, в направлении Кровавого Крыла. — Позволь мне пойти первым. У меня ночное зрение лучше.

Я осторожно обошёл её и пошёл дальше. Несколько мгновений спустя я услышал, как она двинулась следом. Она держалась на расстоянии. Я поднял фонарь достаточно высоко, чтобы она могла видеть тропинку.

Вечер получился не совсем таким, как я надеялся. Теперь Пендрагон ненавидела меня ещё больше, чем раньше. Но не так сильно, как я ненавидел себя.