ГЛАВА 38 — МЕДРА

Фестиваль Ледяного огня официально начался.

Когда наступила ночь первого дня фестиваля, грандиозная процессия из студентов, профессоров и лидеров Домов отправилась из замка Кровавого Крыла. Первокурсники и второкурсники были запряжены в экипажи с преподавателями — по шесть-восемь человек на один воз, в то время как старшекурсники и руководство факультетов ехали впереди верхом.

Это была Ночь Безмолвных Жертвоприношений. Мы должны были пробраться в Святилище Кровавой Девы и, согласно этой чёртовой традиции Высших, отдать немного своей крови.

Мои нервы были на пределе, пока я сидела в экипаже между Флоренс и Навином. Они что-то оживлённо обсуждали, но мои мысли витали где-то далеко. Прошлой ночью я отправила письмо с согласием Кейджу Танаке. Понятия не имела, правильный ли это выбор, но отступать было некуда.

Экипаж слегка покачивался от сильного зимнего ветра, дувшего с моря, пока мы пересекали длинный железный мост, ведущий в Вейлмар. Добравшись до материка, мы свернули на восток и поехали по другому мосту, который вёл к острову, где располагалось Святилище.

Когда наша процессия приблизилась, храм показался в поле зрения. Расположенный как белое гнездо на тёмной скале, он выглядел ошеломляюще в зимних сумерках. Построенный из светящегося белого камня, он сиял, как жемчужина на фоне штормящего моря. Чем ближе мы подходили, тем грандиознее становились размеры этого сооружения.

Я обменялась взглядом с Флоренс, которая ободряюще улыбнулась мне. Я рассказала ей о приглашении Кейджа. Она была потрясена, но поддержала меня.

Навин смотрел в окно кареты во все глаза. Я знала, что он бывал в храмах и раньше, но это было его первое посещение Святилища — оно обычно предназначалось исключительно для Высокородных. В Вейлмаре были и другие храмы, где блайтборны могли совершать богослужения.

Когда экипажи остановились, нас вывели наружу, и руководители факультетов повели нас через внешние ворота.

Я посмотрела на величественные двери Святилища. На белой каменной перемычке было вырезано изображение Кровавой Девы. Её лицо казалось безмятежным, а руки были сложены чашечкой, словно она держала в них собственную кровь. Я вздрогнула.

По мере приближения фонари осветили дорожку, высветив высокие белые стены. Руководители и преподаватели двигались среди нас, тихо переговариваясь. Все они были здесь не впервые. Сегодняшний вечер не был чем-то новым ни для кого из них — даже для блайтборна профессора Родригеса или полукровки профессора Уиспвуд.

Нам приказали хранить тишину, как только мы достигли территории Святилища, и в толпе студентов воцарилось молчание.

Когда мы подошли ближе, стали видны два дверных проёма. Один — для блайтборнов, другой — для Высокородных. Разница была очевидна.

Вокруг арки блайтборнов были вырезаны символы рук, сложенных чашей, из которых капала кровь. Арка Высокородных была куда богаче украшена, с блестящими латунными вставками, изображающими вампиров, гордо стоящих с поднятыми чашами, протянутыми к Кровавой Деве.

Мы прошли под арками двумя рядами. Большинство студентов-блайтборнов вокруг меня шли молча, опустив головы, словно в знак почтения. Я не собиралась им подражать. Я не собиралась склонять голову в этом месте.

Студенты Высокой крови вели себя менее дисциплинированно. Они шептались приглушёнными голосами. Несколько профессоров пробрались сквозь толпу, шикая на них. Я наблюдала, как профессор Родригес подошёл к тому месту, где стояла Риган, перешёптываясь и смеясь с Куинн и Гретхен.

— Заткнитесь, — ледяной голос Родригеса прорезал ночной воздух.

Риган выглядела такой потрясённой, что мне пришлось сдержаться, чтобы не расхохотаться.

— Не заставляйте меня говорить вам вести себя тихо во второй раз, или у вас у всех будут отработки вместе со мной — хоть на зимних каникулах, хоть нет.

Риган нахмурилась, но замолчала, когда Родригес зашагал прочь.

Мы подошли к арке. Флоренс и Навин вошли в дверь блайтборнов первыми. Я последовала за ними.

Внутри атриум храма был огромным, освещённым лишь мерцающими свечами. За атриумом я видела неф и внутреннее святилище, где должно было состояться жертвоприношение. Ряды белых каменных скамей были разделены двумя широкими проходами. В дальнем конце стоял алтарь — массивная белая мраморная плита, над которой возвышалась статуя Кровавой Девы.

Я наблюдала, как один за другим ученики-блайтборны подходили к алтарю. Прислужник храма вручал каждому небольшой церемониальный кинжал. Студенты быстро надрезали ладонь и капали несколькими каплями крови в серебряную чашу у основания алтаря.

После этого они преклоняли колени в молитве, словно отдавая дань уважения жертве Девы. Иронично, поскольку я не видела, какую пользу кто-либо из них на самом деле извлёк из этого.

Студенты Высокой крови не приносили кровь в жертву. Вместо этого они двигались к алтарю другим проходом, с отработанной формальностью. Приблизившись, они склоняли головы в безмолвной молитве, опускались на колени и бормотали слова преданности, прежде чем взять маленькую красную таблетку с серебряного подноса, который предлагал один из прислужников в белых одеждах с красными поясами. Флоренс уже говорила мне, что каждая таблетка была пропитана единственной каплей крови блайтборнов и символизировала жертву Девы.

Я с отвращением наблюдала, как каждый чистокровный клал в рот таблетку, а затем проглатывал её.

Стоя в очереди, ожидая своей очереди, я чувствовала себя ещё большим аутсайдером, чем обычно. Я плотнее закуталась в свой плащ. Неужели мне действительно нужно проходить через эту варварскую церемонию и приносить кровь в жертву богине, которой я совершенно не собиралась поклоняться?

После моего опыта в Эркануме с меня было достаточно так называемых богов и богинь на всю жизнь.

Когда я вышла вперёд, капюшон соскользнул с моей головы. Я тряхнула кудрями, распуская их теперь, когда мы укрылись от бушующего ветра. И тут мой взгляд намертво приковал Блейк. Он стоял рядом с одним из прислужников. Все они были женщинами. Мне стало интересно, разрешено ли мужчинам-Высокородным прислуживать в Святилище.

Блейк указывал на меня. Я почувствовала укол беспокойства, когда выражение лица прислужницы мгновенно изменилось — её глаза расширились, когда она заметила мои волосы. Она сжала мантию в руках, а затем поспешно подошла к профессору Шанкаре, стоявшему на другой стороне фойе. Высокородный учитель выглядел скучающим. Теперь он вытянулся по стойке смирно, когда прислужница что-то настойчиво прошептала ему на ухо. Его серебристые брови сошлись на переносице, а тёмные глаза скользнули ко мне.

Блейк присоединился к Шанкаре и остальным. Теперь они втроём совещались приглушёнными голосами, бросая в мою сторону взгляды.

Я нахмурилась. Что теперь? Придётся ли мне сдавать больше крови, чем обычно? У меня было плохое предчувствие.

Мой пульс участился, когда Блейк отделился от группы и подошёл ко мне.

— Пендрагон, — рявкнул он, нарушая тишину. Все ученики вокруг повернули головы в нашу сторону. — Выйди из очереди.

Я моргнула. — Почему?

— Тебе не нужно делать подношение, — сказал Блейк резким голосом. — Ты освобождена. Как и Высокородные.

Я нахмурилась. Он и не подозревал, что это худшее, что он мог сказать, чтобы заставить меня сделать то, что он хотел.

— Но я думала…

— Не думай, — отрезал он, сузив серые глаза. — Выйди из очереди, Пендрагон. Сейчас же. Это приказ.

Моё сердце бешено колотилось, когда моё естественное неповиновение угрожало вырваться наружу. Затем я поняла, насколько глупо я себя вела. Конечно, на самом деле я не хотела делать какое-то подношение.

— Ладно, — пробормотала я, выходя из очереди, и пожала плечами в сторону Флоренс и Навина. — И что теперь?

— Теперь подожди, — Блейк самодовольно улыбнулся. — Если только ты не предпочитаешь пройти в неф и тихо помолиться.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я, умудрившись прикусить язык и не поделиться тем, что я на самом деле думаю обо всём этом отвратительном процессе.

Я отошла от него и встала в тихом углублении, окружённом двумя высокими бело-мраморными колоннами. Прислонившись к стене, я подумала о пренебрежительном приказе Блейка. Кейдж был прав. Блейк не уважал меня. В лучшем случае мы оказались в ловушке друг с другом. В худшем — он хотел использовать меня. В любом случае, я была полна решимости вырваться на свободу. Может, я и застряла в этом мире, но это не значит, что я должна быть привязана к нему.

Я замерла, когда до меня донеслись два знакомых голоса. Риган и Куинн. Две девушки закончили молиться у алтаря и теперь обходили фойе по внешнему периметру, вне пределов слышимости профессоров. Если бы я осталась там, где была, они не смогли бы меня увидеть.

Я быстро оказалась втянутой в их разговор шёпотом.

— Ещё один скучный вечер жертвоприношений, — пожаловалась Куинн. — Не могу поверить, что мы должны ждать, пока у всего этого скота пустят кровь, — я нахмурилась, зная, что она имела в виду рождённых мором. — У меня болят колени от того, что я стояла на коленях на этой каменной ступеньке. Как ты думаешь, мы молились достаточно долго?

— Мы выглядели как совершенно набожные Высокородные сучки, — ответила Риган.

Они обе захихикали.

— Кроме того, — продолжила Риган. — Я думала, ты уже привыкла стоять на коленях. Я слышала, это всё, что ты делаешь для Эдварда Эшвейла.

— Не смей осуждать меня, сука. Это, блять, сработало, не так ли? — со смехом сказала Куинн. — Он умолял своего отца, и я была утверждена в качестве одной из его супруг. В этом году я буду с тобой на Играх. Сделаем это красиво и официально.

О, здорово. Куинн собиралась участвовать в Играх Консорта. Я сомневалась, что это предвещало мне что-то хорошее.

— Ты пойдёшь на обряд поклонения в этом году? — спросил Куинн у Риган.

— Я не приглашена. По крайней мере, пока я официально не стану супругой Блейка, — пробормотала Риган.

Интересно. Значит, это ещё не было полностью официально. То, что утверждал Кейдж, могло быть правдой.

— Не могу в это поверить. Я же не случайный гнилорождённый. Они знают, что я с Блейком. Мы помолвлены много лет. Я имею право присутствовать.

Я подавила смешок. Она была права.

Куинн сочувственно хмыкнула.

— Это нечестно, — продолжала Риган. Я практически могла представить, как она надувает губы. — Блейк может уйти, если хочет. Он племянник лорда Дракхэрроу и глава Дома. В принципе, он может делать всё, что ему вздумается. Но он говорит, что не может взять меня с собой.

Мне стало интересно, мог ли Блейк на самом деле, но просто не хотел.

— Мой отец уезжает, — сказала Куинн. — Он из ближайшего окружения лорда Дракхэрроу. Он говорит, что этот год будет очень эксклюзивным. Лорд Дракхэрроу запланировал нечто особенное.

— Ну, эксклюзивно или нет, — раздражённо ответила Риган. — К следующему году я стану полноправной супругой, если всё пойдёт хорошо на Играх. Они не смогут меня не пустить.

— Интересно, кого они нашли на роль Служанки Крови для Обряда в этом году? — размышляла Куинн. — Она всегда была дрянью низкого происхождения, но несколько лет назад я слышала, что она может быть довольно хорошенькой. Я слышала, что девушки боролись за роль. Это большая честь для девушки, рождённой в блайтборне.

Риган ухмыльнулась. — Конечно, это честь. Её балуют перед обрядом, обращаются с ней как с какой-то королевой. Неудивительно, что они соревнуются только за то, чтобы их выбрали. Это единственный раз, когда они что-то ценят за всю свою жалкую жизнь.

— Но девочка никогда не попадёт домой, — заметил Куинн, и в его голосе прозвучало почти сомнение.

— Пожалуйста. Она останется в Святилище. Её окружат Высокородные. Она будет жить в роскоши в самом святом месте Санграты. Блайтборнской девушке никогда не жилось бы так хорошо, откуда бы она ни была. Большинство из них живут в полной нищете, ты же знаешь. Ты видела какие-нибудь лачуги, которые они называют домами в Вейлмаре? Блайтборн не заслуживает такой чести, если хочешь знать моё мнение, — огрызнулась Риган.

Мой желудок скрутило, но я оставалась совершенно неподвижной, прислушиваясь.

Риган и Куинн говорили об этом обряде так, словно это была какая-то сказка для девушки-блайтборна. Но я так на это не смотрела. Ничего хорошего никогда не получалось из того, что тебя выбирали Высокородные.

— Интересно, сыграет ли Маркус Дракхэрроу Первого Высокородного в этом году, — сказала Куинн тоном сплетницы. — Он такой красивый. Даже красивее, чем Блейк.

— Ты шутишь? Блейк намного красивее, — раздражённо сказала Риган. — И у Блейка нет отвратительной репутации Маркуса в отношении женщин. К тому же нас там не будет, так зачем надеяться? Может быть, твоего Эдварда выберут на роль в следующем году. Вот на это было бы интересно посмотреть.

— У него действительно есть кое-какие замечательные… способности, — признала Куинн.

Обе девушки разразились хихиканьем, которое быстро подавили.

Я вспомнила Маркуса. Я видела его в тот день на помосте в Чёрном Замке. Он походил на Блейка, но был шире, на несколько дюймов ниже. Я подумала, был ли он сильнее.

— Может быть, роль сыграет лорд Дракхэрроу, — сказала Риган, понизив голос. — Отец говорит, что Совет призвал его взять на себя эту роль. В любом случае, это наверняка будет кто-то могущественный.

— Фу, гадость, — пожаловался Куинн. — Лорд Дракхэрроу? Ты можешь себе представить? Может быть, Блейк сделает это в следующем году. Разве это не было бы честью?

Я могла сказать, что она пыталась подзадорить Риган.

— Нет, я так не думаю, — сказала Риган ледяным тоном. — Я бы сказала ему не делать этого. Ты же знаешь, он всегда меня слушает.

Мне удалось подавить скептическое фырканье. Голоса двух девушек стихли, когда они снова зашагали.

Я осталась там, где была, пытаясь собрать воедино всё, что они сказали.

Обряд поклонения. Девушка, рождённая мором, на роль Служанки Крови. Мужчина Высокой крови, который сыграет Первого Высокородного. Что-то подсказывало мне, что этот ритуал не похож на Ночь Безмолвных Жертвоприношений. Это было нечто более мрачное. И Блейк мог быть в этом замешан.

Я сжала руки в кулаки, уже приняв решение.

Я сама буду присутствовать на этом Обряде Поклонения и узнаю, что происходит на самом деле.

Была только одна проблема: мне нужно было найти способ добраться туда.