– Мистер Рассел, вы меня слышите?
Голос приятный, но незнакомый.
Как трудно поднять веки…
Женщина в розовой униформе. Видимо, медсестра. Что случилось? Не помню…
– Моргните, если слышите меня.
Прикрыть и снова открыть глаза.
– Вы на Отиуме. В рекреационной зоне. У вас был нервный срыв. Понимаете?
Снова моргнуть: да.
Почему срыв? Он попытался сосредоточиться – и тут же пугающей яркостью накрыло воспоминание. Меркурий-118, обвал. Круговерть камней, неба и алых комбинезонов, а потом – падение и темнота.
Медсестра наклонилась к нему:
– Что вы говорите?
– Как… остальные? Группа…
– С ними всё в порядке! – улыбнулась женщина. – Вы единственный пострадавший: двое суток провели под завалом. Спасатели нашли вас и подлатали, но…
Медсестра замялась, но тут же снова ободряюще улыбнулась:
– Такое бывает после сильных стрессов. У нас, на Отиуме, вы отдохнёте, и ваша нервная система придёт в норму. Вам нужно поспать.
Он хотел спросить, что такое Отиум, но отключился.
– Мистер Форест, вы меня слышите?
Почему ничего не видно? А, надо открыть глаза.
Чужой голос доносился как будто издалека. В нём было что-то странное, но он пока не понял, что именно. Медленно, настороженно произнёс:
– Я вас слышу. Где я?
– Отлично! – говоривший обрадовался и бросил кому-то третьему. – Давайте-ка увеличим дозу.
– Мистер Форест, сейчас вы почувствуете головокружение и, возможно, тошноту. Это нормально. Ваш организм заново учится бодрствовать. Не волнуйтесь.
Тут же накатило головокружение. Зато зрение прояснилось, и прямо над собой он увидел круглую усатую физиономию. Судя по белому халату, врач.
– Здравствуйте, доктор! – слабая попытка улыбнуться.
Пока надо притворяться приветливым и слабым. Это успокаивает людей. Им кажется, что если ты слаб, то они сильны.
– Добрый день, мистер Форест. Меня зовут доктор Хьюз.
Вот, что странно: доктор говорит по-английски с совершенно непонятным акцентом. Как-то иначе произносит слова, чуть по-другому ставит ударения. На нужные слоги, но по-другому. Это раздражает. Но раздражение показывать нельзя.
– Простите, доктор, где я?
– Как вам сказать, мистер Форест. Вы очень далеко. В 2247 году.
Ничего себе!
Тревожно запищали приборы.
– Всё в порядке, это волнение естественно, – доктор кивнул кому-то за пределами видимости. – А вам пока нужно отдохнуть. Поспать. Обычным, здоровым сном.
Доктор отошёл, а в поле видимости появилась медсестра. Некрасивая, но Форест всё равно заинтересованно окинул её быстрым внимательным взглядом из-под ресниц.
Тогда, в прошлом, ему пообещали, что его вынут из криокамеры, когда медицина шагнёт дальше и его заболевание будет излечимым.
Ха, заболевание! Удобно называть так то, что они не в силах понять и принять. Конечно, он отличается от трусливого большинства. Это его «я», его уникальность! Себя он любил – они называли это «нарциссизм» – и не хотел никакого вмешательства в свой внутренний мир. Но тогда, в 2027-ом, отказаться от авантюры с криосном было нельзя. Альтернативой было принудительное лечение – препараты, влияющие на психику, постоянный контроль, излишнее внимание докторов. Нет, в клинику для душевнобольных он не хотел. В тюрьму – тем более, а прокурор настаивал на повторной экспертизе, чтобы Дона Фореста признали вменяемым и виновным. Интересно, как бы взбеленился прокурор, если бы узнал, что жертв был далеко не две?
Пришлось согласиться на проект «Криосон». Единственный шанс сохранить себя и уйти от наказания.
Интересно, они уже изменили его? Он прислушался к себе. Хотелось ли ему сейчас сделать нечто такое, что другие называют чудовищным?
Да.
Определённо да.
Но нельзя погружаться в приятные воспоминания: приборы наверняка посылают тревожный сигнал медикам. Он медленно вдохнул, сосчитал до десяти и выдохнул. Сказал себе то, что всегда срабатывало: можно, но не сейчас. Ты сделаешь всё, что хочешь, только немного позже.
Доктор Хьюз битый час доказывал доктору Яо, что криопроект – это большая удача.
– Как вы не понимаете, доктор Яо? – горячился Хьюз. – Это такие возможности! На Марсе-19 депрессивных пациентов разбудили, адаптировали и вуаля! У команды доктора Балларда награды, статьи, всеобщее признание и премия Галактического Медицинского Сообщества!
– Депрессивные состояния сейчас легко поддаются коррекции, но вы-то предлагаете разбудить на Отиуме совсем других пациентов, – хмурился Яо. – Взгляните на личные дела: параноидальная шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, снова параноидальная шизофрения!
Яо листал дела пациентов на голографическом экране, мрачнея с каждым новым досье.
– Этот сожрал троих человек: возомнил себя оборотнем-людоедом. Вот этот вырезал из супруги Чужого, а потом напал на полицейских с ножом.
– Доктор Яо, не будьте таким косным! Если мы хотим премию ГМС, мы должны обойти марсианский госпиталь! Сделать то, чего никто до нас не делал! Вам ведь тридцать, доктор Яо, самое время для диссертации. Вы представьте только, какие этот проект откроет перспективы!
Яо покачал головой и сложил руки на груди:
– Вы недооцениваете опасность.
– В конце концов, я главный врач! И я уже задекларировал эксперимент! – рявкнул Хьюз.
И тут же пожалел о своей несдержанности.
– Простите, доктор Яо, давайте обсудим детали.
Оба помолчали. Затем доктор Хьюз заговорил спокойнее:
– У нас тут двадцать криопациентов. Восемь в состоянии кататонии, двенадцать… кхм… активных… с различными диагнозами.
Яо снова покачал головой, но возражать не стал: там, где он вырос, статус и возраст принято уважать. Единственное, на чём он настоял: не пробуждать всех людей из прошлого разом. В пансионате сейчас мало сотрудников. Скоро сезонный ураган – в это время желающих отдохнуть на Отиуме немного, не больше десятка. Спокойно и скучновато. Но скоро всё изменится...
Отиумом называли и терраформированную планету, и пансионат для лечения заболеваний нервной системы, расположенный вдали от благ и шума цивилизации.
Утром Рассела перевели в отдельный домик.
Ночью ему приснился кошмар: он задыхался и не мог пошевелиться, парализованный и беспомощный. Проснулся с колотящимся сердцем и долго лежал без сна, включив ночник.
На рассвете он вышел из дома. Шум обвала всё ещё гудел в голове. Шорох камней, едва не ставших его могильным курганом, преследовал неотрывно. Он решительно направился к гравийной посыпке и, секунду помедлив, прошёлся по камням, ожидая волны иррационального ужаса.
Но искусственные камни – имитация гранита и сланца – подавались под ногами почти бесшумно. Созданный людьми мир был безопасен.
Он целый день убеждал себя в этом. А внутри настойчиво свербело неприятное чувство. Страх. Ему нельзя поддаваться. Нельзя. И Рассел упрямо бродил по гравию, заставляя себя вслушиваться в почти незаметный шорох, загонял себя в густые тени мощных деревьев, куда совсем не хотелось идти. Мерзкий голосок внутри нашёптывал, что нависающие над головой ветки – опасны, что в глубине теней может скрываться что угодно. Рассел хмурился, сжимая губы в тонкую линию, и шёл прямо в тень.
К вечеру он успокоился, вышел к людям и прекрасно провёл вечер. В кафе подавали чудесный венерианский чай с малиной и восхитительные пирожки с джемом. Вокруг открытой террасы мирно шумели модифицированные дубы и вечно цветущие яблони.
– Совсем скоро сезон ураганов начнётся, – заметил медбрат Эрни, расставляя шахматы. – Тогда раскроется второй купол – и перейдём на искусственный свет. Гирлянды будут, а через неделю каток на пруду организуем. Красота.
– Не люблю искусственный свет, – пожаловался полный мужчина за соседним столиком. – И купола не люблю.
– Ничего, мистер Норридж. Свет приятный. А купол – для нашей же безопасности: там такие ветра снаружи будут, до пятисот миль в час!
Нет, нет, нет. Никаких опытов. Никакого лечения! Он медленно поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Сделал несколько шагов по комнате. Вернулся в постель.
Подумал немного и нажал на кнопку вызова. Через минуту появилась медсестра. Хорошенькая, но слишком тощая. К тому же, брюнетка.
Очаровать её ничего не стоило. Он всегда умел нравиться женщинам. Они глупые. Доверчивые. Казаться милым и искренним – вот и весь секрет. Улыбаться, смотреть в глаза, ненавязчиво делать комплименты.
Попросить об одолжении. И вот глупышка Роза уже повела его в подвал посмотреть на криокамеру. По дороге Форест расспрашивал её, как тут всё устроено. Нет, никаких киберпротезов у неё нет. Да, земляне активно путешествуют меж планетами. Нет, восстания машин не было.
– А вот ваша камера, мистер Фо… то есть Дон.
Он долго ходил между криокамерами, внимательно разглядывая спящих внутри. Такие разные психи: молодые и в возрасте, белые и цветные.
– Скажите, а за ними наблюдают? – мягко спросил он, вернувшись к Розе.
– Нет, зачем? – пожала плечами женщина. – Показатели капсул в норме.
– А если они проснутся сами? Ну, я в кино такое видел.
– Нет, что вы! – рассмеялась медсестра. – Проснуться сами они не могут. Их можно разбудить только снаружи.
– А это трудно? – он изобразил почтительный интерес и обезоруживающе улыбнулся.
Сработало.
– Вот видите сбоку панель? Сначала маленькая кнопка, затем большая, потом вот этот рычажок.
– И всё? Даже не верится!
– И всё. У нас тут безопасно, Дон.
– Вы правы, – улыбнулся он.
Подался ближе, почти вплотную. Она смутилась и хотела отстраниться, но Форест резко вскинул руку к её шее. Улыбка превратилась в оскал. Со сладострастным удовольствием вдавил пальцы в нежную кожу, пережимая сонную артерию. Медсестра бестолково забилась, пытаясь разжать его пальцы. Форест не отрываясь смотрел ей в лицо.
Глаза женщины закатились – и она обмякла. Форест отпустил её, полюбовался безвольным телом у своих ног. Потом присел рядом и почти ласково провёл рукой по её волосам. Коснулся груди под светло-розовой униформой. Конечно, не в его вкусе, но разве есть разница, если двести лет не видел женщин?
Рассел проснулся внезапно и в первую секунду испытал ужас: темно, слишком тихо, мало воздуха! Но нет, это не пещера. Это комната в уютном доме пансионата.
Полежал ещё немного, но духота и тишина тревожили. Он встал, открыл окно. Вслушался в ночь. Еле слышно шелестели кроны деревьев – вот и все звуки.
Всё спокойно. Только темно. Включил крохотный светильник у окна.
Нервы ни к чёрту. Надо поскорее восстанавливаться. Так скоро от тени своей шарахаться начнёшь.
Он вернулся в постель и долго ворочался. Но едва Рассел начал медленно проваливаться в сон, у открытого окна послышался шорох.
Так, сначала маленькая кнопка, потом вот эта большая, затем рычажок.
С полминуты ничего не происходило, и Форест успел разозлиться, но тут капсула издала тихое шипение. Газовые облака внутри развеялись. Загорелись зелёные датчики на боковой панели. Человек внутри открыл глаза и, сонно моргая, уставился на Фореста через стекло. Тот улыбнулся и помахал ему рукой. Человек в капсуле только беззвучно открывал рот, продолжая моргать.
Форест решил, что это забавно, усмехнулся и начал активировать все капсулы по очереди.
Вернулся к первому разбуженному, взялся за ручки сбоку капсулы и без труда открыл её.
– Добро пожаловать в будущее!
Человек из прошлого – как его правильно называть? Современник? Так вот современник выглядел неважно. Испуганно озирался, хватал себя за плечи и что-то шептал себе под нос.
Форесту стало совсем смешно, и остальные капсулы он открывал хохоча.
Люди в восьми капсулах так и не очнулись. Лежали неподвижно, хотя определённо дышали, а двое даже открыли глаза. Форест отвесил одному пощёчину – глухо. Да и чёрт с ними!
Остальные медленно садились в капсулах.
Форест оглядел современников. Пора действовать!
Он вернулся к своей капсуле, поднял валяющуюся рядом босоножку медсестры и несколько раз с силой ударил по гладкой поверхности.
На громкий стук проснувшиеся повернули головы: одни быстро, другие медленнее.
Что ж, начнём! Форест запрыгнул на крышку своей криокамеры и возвестил:
– Эй! Слушайте! Мы в будущем! Нас разморозили, чтобы промыть мозги, накачать всякой дрянью и использовать для опытов!
Публика заволновалась.
– Вы хотите быть подопытными крысами?
– Нет! – нестройно раздалось в ответ.
– Нужно действовать! Мы достаточно спали! Мы должны показать им, чего мы стоим!
– Но где мы?
– Да-да, и кто ты такой?
Он внимательно оглядел спрашивающих, запоминая.
– Я тоже из XXI века, а сейчас XXIII. Меня разморозили первым, и я немало услышал. Нас ведь ещё в прошлом объявили вне закона. Они хотят нас использовать! Здесь экспериментальная база, и мы – материал.
Он сделал паузу, давая им возможность осознать его слова.
– Я не хочу быть материалом! А вы?
Современники Фореста уже достаточно очнулись, чтобы возмущаться.
– Нет.
– Нет!
– А Чужие? Здесь нет Чужих?
– Я хочу домой!
– Я голодный.
– Восемь…
– Я не материал!
Форест звонко хлопнул в ладоши, снова привлекая внимание публики.
– Я не материал! – громко повторил он. – Я Дон Форест, и я хочу жить по своим правилам. А ты? Вот ты, парень с татуировкой, ты хочешь жить по своим правилам?
Выбранный им псих оживился и заорал:
– Да! Да!
– А ты, в синей футболке? Хочешь жить по своим правилам?
«Синефутболочник» засвистел, тряся головой и пританцовывая.
– Давайте покажем им, что мы можем! – прокричал Форест.
Одобрительный гул, перемежаемый выкриками голодного и воем странного чувака со шрамом на лице, заполнил помещение.
– Я намерен захватить эту базу! Кто со мной? – прогремел Форест.
В ответ закричали:
– Я!
– И я хочу!
– Чужие! Бойтесь Чужих!
– А здесь есть женщины?
– Я тоже хочу!
– С тобой! Да!
Форест оглядел присутствующих – большая часть психов уже готова.
– У меня для вас есть подарок! – Форест спрыгнул с капсулы и открыл её.
Внутри – неподвижная медсестра в порванной на груди униформе. Такая беззащитная и аппетитная.
– Берите! За счёт заведения! – он расхохотался, чувствуя, как бурлит внутри адреналин, как его распирает от нахлынувших эмоций.
Вокруг смех и довольный гомон – как все оживились. Красота! Что там писал Ницше о тонкой шкурке цивилизации над хаосом страстей?
Внезапно пахнуло кровью – и Форест стремительно развернулся. Чувак со шрамом увлечённо грыз руку одного из лежачих, с усилием вырывая куски плоти.
– Господи Иисусе… – выдохнул кто-то.
Кто-то принялся молиться, кто-то хрипло засмеялся.
Форест неслышно подошёл к урчащему парню со шрамом. С холодным, чуть брезгливым любопытством посмотрел на кровавую трапезу и заявил:
– Он уже начал жить по своим правилам! Кто нас остановит? С нами ярость, сила и кровь. В нас нет страха! – прокричал он.
И толпа завыла, загудела, затопала.
– За мной! Идёмте наверх! Покажем им!
Рассел настороженно прислушался и различил пронзительный шёпот:
– Мистер Рассел, проснитесь! – на подоконник забралась растрёпанная женщина. – Это Мария. Мистер Рассел, хорошо, что у вас окно открыто.
– Что случилось?
Он с трудом узнал её без розовой униформы.
– Те безумцы. Из прошлого, – сбивчиво зашептала медсестра. – Ах, вы ведь ничего не знаете. В общем, доктор Хьюз участвовал в проекте «Криосон». И они… они все проснулись! Не один, а все!
Она почти кричала шёпотом.
– Мария, успокойтесь. Все – это сколько?
Рассел сел. Женщина помолчала, судорожно дыша, и начала путано рассказывать, что люди из прошлого проснулись все разом и устроили резню. Не плакала, но была близка к истерике.
– Капсул в подвале двадцать. Я успела заблокировать двери и окна главного корпуса. Им оттуда не выйти… но, мистер Рассел, там осталась Роза… там медбратья Джексон и Тай. Доктор Пратт, доктор Мияги, доктор Хьюз – все там. А ещё пациенты… все они… О боже, я убила их!
Рыдания наконец сотрясли её тело. Рассел поднялся и отвёл Марию в ванную. Прохладная вода привела её в чувство.
– Нужно уводить людей отсюда! Есть транспорт?
Она покачала головой:
– У нас только туристический автобус. Такой, знаете, на воздушной подушке. На нём до космопорта ползти почти двадцать часов. А по радио передали, что ураган через три... Боже! – она вскочила. – А если психи повредили главный пульт?! Тогда защитный купол не раскроется – и весь пансионат просто снесёт!
– Мария. Успокойтесь, – велел Рассел.
Если говорить твёрдо, но негромко, собеседнику приходится переключать внимание на тебя – так его учили. Сработало и на этот раз.
– Мы должны собрать всех, кто снаружи, например, в кафе. Затем добраться до пункта связи – он ведь в главном корпусе?
Женщина кивнула и снова опустилась на край ванны.
– Во время урагана связи нет…
– Ясно. Нужно проверить состояние пульта. Если его повредили, то можно иначе активировать купол?
– Да, дублирующий пульт в подвале. Но там опасно…
– Я понимаю, – мягко перебил Рассел. – Но если до урагана три часа, нам нужно торопиться. Сколько человек живёт в домиках?
Оказалось, тринадцать, не считая Рассела.
Что ж, задача ясна: нужно собрать всех в относительно безопасном месте, выбрать пару надёжных ребят и пробраться в главный корпус.
Эти идиоты упустили медсестру! Не Розу – та не пережила начала новой эпохи в истории этого заведения. Другую, постарше. Эта стерва, убегая, что-то включила. И генеральный штаб превратился в ловушку. Только один успел улизнуть.
Форест был в ярости. Разбил три графина. Не помогло. Спустился в подвал и вонзил найденный где-то шприц в апатичного обитателя криокапсулы. Стало чуть легче, но не то.
Психи разбрелись по зданию. Ничего, пусть немного погуляют.
Кто-то из параноиков раскурочил большой солидный пульт – совсем как в фантастических фильмах: нечего, мол, следить за нами. Наверное, это был центр управления.
Но главное – его ребята нашли в здании каких-то сотрудников. Самое время узнать у них, что там снаружи.
Форест улыбнулся и в предвкушении допроса медленно облизнул губы.
Они шли осторожно. Рассел прислушивался к шороху листвы и звукам шагов. Будто снова в тренировочном лагере, где сержант гонял курсантов так, словно готовил к настоящей войне, вдалбливая в каждую голову, что нужно быть внимательным и осторожным. А иначе будешь мёртвым.
До дома Эрни оставалось совсем немного, когда слева, в роще, раздался пронзительный женский крик. Рассел тут же ринулся на голос, бросив Марии:
– Стойте здесь!
В бледном свете спутников Отиума он разглядел барахтающиеся на земле фигуры.
Рассел кинулся к ним. Правой рукой обхватил агрессора за шею и потащил на себя. Женщина вывернулась змеёй и отскочила. Рассел продолжил душить подонка, пережимая локтем сонную артерию. Левой рукой нажал на запястье правой, усиливая давление. Мужик захрипел и конвульсивно задёргался, старался оторвать от горла чужую руку, и Расселу захотелось отпустить его. Но он не позволил иррациональному сочувствию взять верх – и вскоре незнакомец обмяк.
– Мистер Рассел, это вы?
– Да.
– Я уж решила, что мне конец, – мисс Изабель, преподающая арт-терапию, нервно усмехнулась, одёргивая кружевной пеньюар.
Рассел отпустил незнакомца и наконец рассмотрел. Рослый мужик с пятнистым от какой-то болезни лицом. Явно человек из прошлого. Порченный.
– Жуткий какой, – Изабель пнула своего мучителя и судорожно всхлипнула. – А… извините, мне нужно принять лекарство. Оно там.
Женщина махнула рукой в сторону дома с причудливыми клумбами.
– Давайте затащим его в дом и свяжем, – предложил Рассел. – А вы как раз приведёте себя в порядок.
Из темноты вышла Мария, заставив Изабель шарахнуться в сторону.
– Простите, там слишком… слишком страшно одной…
– Помогайте, – велел Рассел медсестре.
Он ухватил безумца подмышки, Мария взялась за ноги, и они потащили тело. Изабель зябко повела плечами и почти побежала в дом.
В комнате приторно пахло ароматизаторами. Рассел чихнул и принялся увязывать пленника.
– Я ждала доктора Миллера, – Изабель подала голос из соседней комнаты. – Интересно, куда он запропастился?
Мария скорбно покачала головой.
Вскоре силуэт Изабель появился в дверном проёме. Вместо фривольного пеньюара узкие брюки и свободный голубой свитер. Светлые волосы небрежно перехвачены лентой. Ей на вид чуть за тридцать. Красавица.
– Вы надёжно его успокоили? Может, надо ударить его по голове? Я видела в кино…
– Давайте просто запрём его в ванной.
Она чуть раздражённо пожала плечами: мол, как хотите. Рассел затащил здоровяка в ванную и запер.
Когда они вышли из дома, Рассел велел женщинам идти позади него и внимательно прислушиваться.
Доктор Миллер нашёлся в десяти метрах от домика Изабель. Он лежал на спине, безжизненные глаза слепо отражали звёздное небо и одну из лун Отиума. У разбитой головы доктора тёмно блестела большая лужа.
Рассела слегка замутило. Он видел трупы и раньше, но никогда не сталкивался с жертвами убийств. Оказывается, разница есть: просто мёртвый человек или убитый.
Мария всхлипнула, зажала рот ладонью и отвернулась. Изабель встала, как вкопанная. От лица отхлынули все краски, но ни криков, ни слёз не было.
Рассел произнёс, обращаясь к обеим женщинам:
– Мы вернёмся и похороним его. Обязательно. Но сейчас нужно спешить: до урагана меньше трёх часов.
– Да, я понимаю, – прошептала Мария.
Изабель молча кивнула.
Через шесть минут они дошли до дома Эрни. С ним, к счастью, всё оказалось в порядке, и Рассел слегка успокоился: вдвоём присмотреть за женщинами будет проще.
Найти удалось почти всех. Один из пациентов пропал, а доктор Гарсия обнаружился в своём доме, но мёртвый. Кто-то забил его стулом, превратив импозантного немолодого мужчину в кошмарное кровавое месиво.
Допрос Форесту понравился куда меньше, чем он ожидал. Оказывается, при свидетелях совсем не то. Когда залезаешь человеку под шкуру, вы должны быть только вдвоём.
Его немного позабавил только доктор Хьюз. Тот до последнего не верил в то, что его прямо сейчас будут убивать. Смотрел проникновенно и всё обещал помочь, пока не подавился своим криком.
Форест улыбнулся, смакуя приятное воспоминание, но тут же встряхнулся. Расслабляться нельзя. Один из местных сказал, что скоро будет ураган, и пару дней пансион будет заблокирован: ни связи, ни перелётов. А вот потом из ближайшего космопорта может прибыть кто угодно. Полиция, например.
Нужно приготовиться. Нужно придумать план спасения себя.
Надо перехитрить эту систему. Этот скучный, стерильный, выхолощенный мир. Ведь основа жизни – борьба. А он умеет побеждать.
Уцелевших собрали в кафе. Напуганные женщины, нервные пациенты, растерянный повар – решить, кто пойдёт в главный корпус, оказалось легко. Сам Рассел, Эрни и доктор Яо. Эрни проходил подготовку в курсантском училище, а Яо вырос в гетто недружелюбного Сатурна-12.
Посовещавшись, решили сразу идти к запасному пульту. Главный, по словам персонала, никогда не запирают, а значит, надо считать, что до него уже добрались.
Задача минимум – активация купола и разведка.
Задача максимум – обезвредить как можно больше чужих.
– Господа, должен спросить: вы готовы к решительным действиям? – поинтересовался доктор Яо во время совещательной десятиминутки.
Рассел и Эрни кивнули.
– Я имею в виду: вы готовы применять насилие? – уточнил Яо.
– Доктор, мы же не будем убивать людей из прошлого! Они больны! – возмутился Эрни.
– Возможно, придётся. Сложные обстоятельства требуют сложных решений. Что вы скажете, мистер Рассел?
Да уж, подумалось Расселу, вот и подлечил нервы в спокойнейшем уголке Вселенной. В памяти возникло изувеченное тело доктора Гарсии и мёртвый доктор Миллер.
– Выводить их из строя нужно. А убивать... чем мы тогда лучше?
Доктор Яо нахмурился было, но тут Эрни воскликнул:
– Лекарства! Внутри полно снотворных и успокоительных! На дежурном пункте, в аптеке, в хранилище. Там уйма препаратов. А психов всего двадцать.
Яо подытожил:
– Если сможем добраться до препаратов, будем усыплять безумцев. Но сначала – купол. У нас меньше двух часов.
Рассел и Эрни кивнули. Пора.
До неприметной двери, ведущей в технический отдел, добрались быстро. Доктор Яо вставил карту в замок – и дверь бесшумно отошла в сторону.
Коридор в свете аварийных ламп кажется жутким и узким. Тусклый свет рождает тени в углах, под потолком, у пола.
Идущие слышат шаги друг друга, шорох одежды, дыхание. Пульс колотится в висках, кровь шумит так, что кажется – этот гул слышно на всех этажах.
Внезапно доктор Яо замирает, и Рассел тут же встаёт неподвижно, на полушаге и перехватывает Эрни за локоть.
Из-за поворота слышится монотонное бормотание:
– Восемь… восемь… восемь…
Рассел взглядом спрашивает, есть ли другой путь, в обход. Яо молча качает головой. Тогда Роберт указывает вперёд, потом тычет пальцем себе в грудь. Теперь кивает Яо и жестами велит Эрни не двигаться и молчать.
Рассел крадётся по коридору. Три шага до поворота. Раз. Бормотание продолжается. Два. За поворотом вздохнули и снова:
– Восемь… восемь…
Три.
Рассел выглядывает из-за угла, на всякий случай пригнувшись так, чтобы его голова высунулась на уровне пояса стоящего человека.
Человек в коридоре водит пальцами по окровавленной стене и продолжает повторять «восемь». На нём рваный халат в алых пятнах. На четвёртом «восемь» он бьётся лбом о стену – и кровавое пятно перед ним покрывается свежими брызгами.
Рассел прислушивается, но больше никого не слышит. Тогда он выпрямляется и идёт прямо на психа.
– Восемь… восемь…
Никакой реакции. Безумец его не замечает, погружённый в свои фантазии.
Рассел осторожно проходит у него за спиной до конца коридора. Там новый поворот, к лестнице в подвал. За поворотом пусто, и он возвращается, чувствуя, как бурлит адреналин в крови.
Яо и Эрни, повинуясь знаку спутника, выходят в коридор к психу. Медленно, медленно. Чтобы не вспугнуть.
Но он лишь продолжает повторять своё «восемь», щупая стену. Когда он в очередной раз бьётся головой, Эрни вздрагивает, но не останавливается.
– Восемь… восемь… восемь…
Медбрат открывает дверь, за которой находится служебная лестница, своей картой. Они полминуты напряжённо вслушиваются в тишину.
Спускаются по очереди: Рассел, потом Яо, последним Эрни.
Внезапно снизу доносится скрежет открывающейся двери, затем грохот шагов. Кто-то звучно зевает.
Рассел хмурится и жестом велит идущим следом замереть. Сам спускается ещё ниже и очень осторожно выглядывает, снова наклонившись к полу. Перед нужной дверью стоит лысый здоровяк, покрытый татуировками. И смотрит прямо на Рассела.
Псих скалится и прыгает. Рот оскален, руки со скрюченными пальцами вытянуты. Роберт бросается ему навстречу, под ноги. Здоровяк валится, но тут же пружинисто подскакивает и жёстко хватает противника за локоть.
Вот это силища! Рассел морщится и вместо того, чтобы попытаться вырваться, приникает к противнику, всаживая колено ему в пах, а свободной рукой бьёт его кулаком в ухо. Псих рычит и падает на пол, подминая противника под себя.
Подкатывает волна паники, когда неподъёмное тело выбивает дыхание, но псих приподнимается, стремясь вцепиться покрепче, и Рассел судорожно втягивает воздух.
Со стороны лестницы доносится шум. Рассел невольно поворачивает голову и видит, как к подножию лестницы рушится человек и замирает без движения. Слишком мелкий и для доктора, и для Эрни.
Расселу некогда радоваться: псих без труда вздёргивает его на ноги и швыряет об стену. Затылок взрывается тупой болью. Сверху наваливается огромная туша и сдавливает горло.
Нечем дышать. Воздуха не хватает. Стены вокруг плывут и начинают сдвигаться. Ближе. Тяжелее. Ближе.
Рассел готов закричать, но не может.
Внезапно туша обмякает и валится навзничь. За телом стоит взъерошенный Яо.
– Другого выхода не было, – сдавленно замечает Эрни откуда-то со стороны.
Рассел судорожно хрипит, опускает глаза и видит торчащий из шеи поверженного здоровяка стилус. Странно, но крови почти нет.
– Надо идти, – негромко говорит Эрни.
И они оба – Рассел и Яо – почти синхронно встряхиваются. Доктор разворачивается к Эрни, Роберт перешагивает через распростёртое на полу тело.
Это самооборона. Мы только защищались.
Ужасно болит горло. Саднит и ноет опухший локоть. В голове гудит.
Эрни и Яо открывают дверь, при помощи чипов, вживлённых под кожу на запястьях.
В комнате с запасным пультом тесно, почти темно и пахнет пылью. Сам пульт мирно мигает датчиками.
Доктор Яо подходит ближе и нажимает большую зелёную кнопку.
Всем троим кажется, что они слышат, как с торжественным шорохом поднимается купол.
Но активировать защиту – это только половина дела.
Форест заметил, как скрылись звёзды и странные здешние луны. Будто территорию пансионата аккуратно накрыли гигантской миской.
Видимо, сработала какая-то защита. Или кто-то пробрался в здание.
Найти и убить или использовать?
Мёртвый здоровяк по-прежнему лежал там, куда рухнул, сражённый стилусом. А вот коротышки у подножия лестницы не оказалось.
– Я думал: он мёртв, – Рассел взглядом показал на пустое место.
Эрни замялся:
– Мне показалось, что он не скоро придёт в себя.
Яо явно собрался отчитать медбрата за халатность, но сверху послышались шаги и голоса. Трое или четверо.
Эрни махнул рукой товарищам: мол, за мной. Они почти побежали. Каждый шаг гулко отдавался в голове и в отёкшем локте. Ввалились в соседний отсек и заблокировали дверь.
Вслед неслись невнятная ругань и удары, но карт персонала у преследователей не было. Или они не сообразили ими воспользоваться.
Яо осмотрел руку Рассела, пока Эрни излагал план дальнейших действий:
– Нужно подняться этажом выше. Там аптека. В ней успокоительного в иглокапсулах полным-полно. По две-три дозы на человека – и всех уложим!
Рука была сочтена пригодной к дальнейшей эксплуатации.
«Выживем – поправим!» – с мрачной усмешкой пообещал Яо.
На следующий этаж поднялись без проблем, не встретив по пути ни единого психа. А вот у аптеки оказалось людно.
За стойкой ресепшен угнездился нервный тип, суетливо перебирающий разложенные перед ним стилусы и карандаши. В сторонке восседал в кресле неприятный субъект с длинными грязными волосами, криво заплетёнными в косы. А у самой двери аптечного кабинета бледный парень сосредоточенно сортировал рассыпанные по полу таблетки по цветам.
Рассел, Яо и Эрни, не сговариваясь, вернулись на лестницу.
– Что будем делать? – спросил медбрат.
– Выманим кого-нибудь сюда, – решил Яо.
Рассел кивнул.
– Поднимитесь выше, чтобы вас не было видно, – обратился к нему доктор. – Будете резервом.
Художественный свист Эрни быстро привлёк внимание публики. Послышались шаги, и настороженный голос спросил:
– Стив, эт ты?
В оставленную приоткрытой дверь сунулся нервный тип с ресепшен. Яо с силой ударил дверью по неосторожной голове. Псих закричал, попытался вырваться, но доктор крепко зажал его дверью.
– Ну, – рявкнул он, – Эрни, бей!
Расселу не было видно, что происходит. Но звука удара не последовало.
Псих продолжал орать. Послышалась возня. Снова голос доктора:
– Эрни, налегай на дверь. Живо!
Раздался вскрик, а затем невнятный рык. Кто-то покатился по ступеням – и Рассел ринулся к своим.
Доктор Яо сцепился с длинноволосым. Нервный валялся на полу. Эрни лежал на площадке ниже. А со спины к доктору подкрадывался ещё один псих со старым шрамом на лице.
Рассел прыгнул между дерущимися и парнем со шрамом. Тот взвыл и кинулся на нового врага. Рассел попытался уклониться, но споткнулся о тело нервного и упал. Шрамированный радостно заурчал и приземлился сверху. А потом вцепился зубами в плечо над правой ключицей и рванул.
Горячей волной хлынула кровь, но Рассел не понял, ослеплённый болью. Он заорал – и псих отскочил в сторону. Словно издалека смутно послышались какие-то тошнотворные чавкающие звуки.
Он попытался подняться, но псих снова прыгнул и сшиб его с ног. Ткнул пальцами в рану – и Рассел отключился от дикой боли.
Когда он пришёл в себя, битва уже закончилась. Яо, морщась и ругаясь вполголоса, разглядывал огромные синяки на боку и животе, задрав рубашку. На полу рядом с нервным упокоились длинноволосый и отвратительный псих со шрамом. Вокруг живописно валялись обломки стульев и треснувший выдвижной ящик от стола.
– Вашу рану я обработал. Болеть под препаратами не должно, но постарайтесь рукой не размахивать. Когда всё устаканится – подлатаем вас, как следует, – оптимистично пообещал Яо, заметив, что его спутник пришёл в себя.
Заправил рубашку в джинсы и подошёл к Расселу.
– Я видел вашу карту. Вы неплохо держитесь. Помните: вы сильнее страха.
Не хватало только посреди коридора обсуждать фобии.
– Как Эрни?
– Ранен, но жить будет. Собирает лекарства, – Яо качнул головой в сторону аптеки, но тут же скривился – больно.
Подошёл Эрни – и Рассел мигом забыл о своих ранах. Голову Эрни оплетали бинты, а из-под них по правой щеке спускались кошмарные не царапины даже – борозды. Бинт в районе правого глаза пропитан кровью. Неужели он лишился глаза?!
Медбрат продемонстрировал три аптечки:
– Вот, всё достал. Вы как, мистер Рассел?
– Я нормально. Ты-то как?
– Жить буду, – махнул рукой Эрни. – Вот иглокапсулы, вот пистолет. Его я себе оставлю – нас учили с ним управляться. Парализует сразу, а вырубает через минуту-другую. А иглокапсулу достаточно прижать к открытому участку кожи. Вот так.
И Эрни споро вкатил по паре порций бесчувственным психам.
– Теперь они проспят, по меньшей мере, двадцать часов.
Медбрат оделил капсулами Рассела и доктора.
– Пройдём по зданию и усыпим всех чужаков, – он помолчал. – И... здесь ведь должны быть ещё пациенты и наши. Может, кто-то ещё жив…
– Идём, – тяжело уронил Яо.
За последующие полчаса Яо вырубил одного воющего безумца. Эрни одного тихого. Ещё одного оглоушил Рассел.
На четвёртом этаже, где располагались СПА, грязевые ванны и другие «мокрые» процедуры, было сыро. Повсюду плавали клубы влажного пара. Где-то журчала вода.
На пороге они заметили парня в униформе техника. Бедняга видимо пытался уползти, но сил не хватило.
Сырые облака, наплывающие изнутри, резко пахли бытовой химией.
Рассел и Яо переглянулись и жестами велели Эрни остаться у входа.
Вдвоём они прокрались в ванную – Яо впереди, Рассел позади.
У ванны, наполненной чем-то едким, четыре тела. Женщина в форме медсестры у стены, трое мужчин – кто в белом халате, кто в пижаме – рядом с ванной.
Лица чудовищно изуродованы ожогами. Повреждены руки. Кожа облезла, обнажая побелевшую плоть.
Рассел отвернулся.
Яо подошёл ближе и принюхался.
– Концентрированный растворитель. Видимо, какой-то ублюдок окунал в концентрат живых людей.
Рассела замутило, но сил на настоящий ужас уже не осталось.
– Эй, – раздался крик Эрни, – этот парень жив!
Хоть кому-то повезло.
Когда спасатели вернулись в кафе, им рассказали, что психопат вломился в здание. К счастью, повар сумел набросить на него скатерть, а Изабель взяла реванш, вырубив своего недоброго знакомого массивным графином.
Бесконечная ночь сменилась таким же бесконечным днём.
Усыплённых и мёртвых чужаков долго сверяли по капсулам и личным делам. Все двадцать тел нашли. Двое, правда, были обезображены до неузнаваемости. Одного из них методом исключения опознали как зачинщика бунта Дона Фореста. С его лица и головы содрали кожу, а потом долго пинали уже мёртвое тело.
Когда пройдёт ураган, можно будет послать сигнал в космопорт и полицейский департамент. А пока мёртвых психов уложили обратно в их криокамеры. Живых накачали снотворным и привязали к койкам в большом зале для сомниотерапии.
Рассел вяло удивлялся, откуда у персонала взялись силы, чтобы наводить порядок в главном корпусе, паковать психов, а потом – переносить погибших коллег в морозильник кафе.
На него самого навалилась апатия. Ему перебинтовали руку, обработали рану от укуса и дали снотворное. Хорошо бы проспать дня три.
Вряд ли Отиум снова обретёт славу тихого местечка, где приятно отдохнуть и подлечить нервы.
…Полиция прибыла в рекордно быстрые сроки. После сеанса связи с внешним миром прошло всего три часа. Видно, мчались на всех парах.
Сотрудников допросили. С пациентами вежливо побеседовали. Рассел считал своим долгом помочь полиции, потому с ним беседовали особенно долго.
Вечером, когда Рассел уже собрался рухнуть в постель и не вставать до утра, к нему зашла Изабель.
– Знаю, что вы устали, но это очень важно, Роберт!
Женщина прошла в комнату и уселась в кресло, всем своим видом показывая, что уходить не намерена.
– Мне кажется, – решительно продолжила она, – что Тимоти – наш техник… он…
Она замолчала. Тимоти – это тот парень, который выжил после истязаний в душевой, припомнил Рассел.
– Что с ним?
– Он… другой. У нас был роман, – она улыбнулась и тряхнула волосами. – Так вот мы тогда придумали особое слово, чтобы на людях давать друг другу знать, что пора искать укромное местечко. Я только что была у него, и Тим не узнал наше слово!
– Может, он просто не в настроении для любовных игрищ? – проворчал Рассел.
Её что, совершенно не смущают чудовищные ожоги вместо лица?
– Нет, он не отказался. Он не понял!
– Знаете, после пережитого удивительно, что он вообще что-то помнит.
Изабель рассердилась:
– Вы меня не слушаете! Он явно заинтересовался мной, – женщина выразительно провела ладонями по груди и талии. – Но словно бы не узнал. И я ушла.
– И…?
– Пойдёмте со мной: вам я доверяю. Вы же спасли меня! – она многозначительно улыбнулась. – У Тима должна быть татуировка на спине. Дракон. И если у этого парня её нет, то он – не Тим!
Рассел не то чтобы поверил, но решил не спорить: себе дороже. Молча накинул куртку, и они вышли на улицу.
Тим, по словам Изабель, раньше жил в главном корпусе, но после всего случившегося перебрался в один из пустующих домиков.
В этом домике было темно и, как выяснилось, пусто.
– Странно: я была у него минут двадцать назад – и он никуда не собирался.
Только сейчас Рассел осознал, что изуродованное лицо – это прекрасная маскировка, а делать анализ ДНК причин не было. Велел Изабель идти к себе и направился во временный штаб, чтобы узнать, можно ли найти сотрудника.
– Кого именно? Тимоти Лоу, техник? Только что тут был. Что? А, так он улетел с полицейскими. Ему ж хирург нужен. Ну, ещё не улетел, но вот-вот. И… А что? Куда вы, мистер Рассел?
Он мчался, надсаживая дыхание, к вратам купола. Флаеры не влетают внутрь, так что если полицейские идут не торопясь, то он может успеть. Должен.
Пусть он ошибётся и окажется смешным и нервным, но если это действительно псих… только бы успеть!
И он успел. Трое полицейских, Мария с большой коробкой в руках и обожжённый техник с сумкой на плече как раз собирались выйти за пределы купола под крышу ангара для флаеров.
– Сто-о-о-ой! – заорал Рассел.
Они остановились и разом повернулись в его сторону.
– Это… не… техник… – выдохнул Роберт. – Отойдите. Это… псих.
Мария уронила коробку. Полицейские потянулись кто к рации, кто к шокеру.
А «техник» швырнул сумку в Рассела и ринулся в проход. Двое полицейских бросились в погоню, Рассел следом. Краем глаза заметил, что и Мария, сжимая что-то в руке, побежала к ангару.
– Вернитесь! – крикнул он ей. – Это опасно!
Женщина упрямо мотнула головой, не сбавляя шага.
После имитации дневного света под куполом в ангаре почти темно. Махины флаеров нависали загадочно и зловеще: как знать, за каким из них притаился безумец? Словно своды пещеры…
Рассел остановился, отгоняя предательскую слабость. Хотел придержать Марию, но та уже скрылась между стеллажей. Видимо, ангар использовали и как склад.
Он напряжённо вслушался, ожидая шума борьбы и криков о помощи, но, видимо, медсестра разминулась с преступником.
Шагов полицейских не слышно. Наверняка они крадутся по ангару, сжимая шокеры. Жаль, что у Рассела нет с собой иглокапсулы. Или хотя бы ящика от стола.
Он медленно пошёл вдоль стены, вглядываясь в тёмные проходы. Темнота и тишина нервируют, мешают сосредоточиться.
Спокойно…
Рассела сшибло с ног. Вот только что было тихо и напряжённо, как в дешёвых триллерах, а вот Рассел уже на полу, придавленный чужим телом. Падая, он приложился затылком – и драгоценные секунды ушли на то, чтобы прийти в себя.
«Техник» вцепился Расселу в горло.
Нечем дышать. Кислорода не хватает.
В полутьме обожжённое лицо казалось чудовищной маской, с которой на Рассела смотрели безумные глаза.
Чужие пальцы на шее словно из металла – не оторвать, не впустить в распахнутый рот ни глотка воздуха.
Ты задохнёшься.
Ты умрёшь.
«Вы сильнее страха!» – всплыл в мутнеющем сознании голос Яо.
Он доктор. Ему виднее. Давай же, Роб!
И Рассел разжал руки, перестав отдирать пальцы от горла. Волна паники затопила его: что ты делаешь?! Перестань! Ты умираешь! Но он размахнулся – и изо всех сил ударил психа раскрытыми ладонями по ушам.
Тот пронзительно вскрикнул и вскинул руки к голове.
Рассел задышал, захлёбываясь воздухом, хрипя и кашляя. А враг вдруг как подкошенный упал рядом.
Рассел огляделся и упёрся взглядом медсестру. Мария сжимала пистолет с успокоительным и часто-часто дышала. Она поймала его взгляд и улыбнулась дрожащими губами.
Роберт повернул голову и встретился взглядом с человеком из прошлого. Тот глянул на него тёмными провалами глаз и жутко усмехнулся сожжёнными губами.
– Ведь почти… получилось… Приятных снов, – прошептал Форест и закрыл глаза.