“Наконец-то нас выпустили! Мы свободны! Свободны, свободны, свободны!

Вокруг была тьма. Мы так тосковали. Нам было холодно. Голодно. Голодно. Очень голодно.

Печать рухнула. Злая печать, жгучая. Рухнула! И мы летим, летим, летим. Через то, что растёт. Через то, что строят. Туда, к еде. Нам так голодно!

И холодно. Пустите нас! Пустите, пустите, пустите!

Мы летим, мы хотим, мы ищем.

Где вы, вкусные, обиженные, злые? Мы уже близко. Вы нужны нам. Очень нужны.

Нам так холодно! Мы войдём в ваши сердца и будем есть вас медленно-медленно, долго-долго. Вам не будет страшно. Не надо бояться. Пустите нас. Пустите, пустите, пустите!”

На крышу блочной пятиэтажки опустились тревожно мерцающие болотно-зелёным вихри. Просочились сквозь бетон и потекли по перекрытиям внутри дома. Они то и дело замирали и перемигивались: годится? Нет, не годится. Надо искать дальше.

Один из вихрей просочился на очередную кухню — и засиял так, что другие вихри тут же устремились к нему, растекаясь мутными узорами на стенах, дверях и окнах.

На кухне, облюбованной вихрем, сердитая женщина мыла посуду, швыряя вилки и ножи на сушилку. Злое лицо. Нервные жесты. Тёмные мысли.

В соседней комнате нетрезвый мужчина раздражённо переключал каналы, матерясь сквозь зубы. Перекошенное лицо. Резкие движения. Тёмные мысли.

В детской обозлённая на весь свет девочка выкручивала руку кукле, повторяя папины ругательства. Заплаканные глаза. Дрожащие губы. Тёмные мысли.

Рядом заливался плачем младенец.

— Да уймите его кто-нибудь! — рявкнул отец. — Покоя нет! Провалитесь вы все!

— Сам уймись, — прошептала дочка. — Сам провались!

— Чтоб ты сдох, алкаш несчастный! — прошипела себе под нос женщина и с размаху бросила в раковину ложку.

“Мы нашли вас! Нашли, нашли, нашли!

Пустите, пустите, пустите — нам холодно. Мы хотим есть.

Пустите нас — и вы будете сыты, счастливы и довольны. Всегда, всегда, всегда. До самого конца. До последнего вздоха.

Пустите нас... пустите...

Нам так холодно. Так одиноко! Станьте нашей семьёй. Пустите, нас...

Будьте с нами. Будьте нами...”

...Соседи Владимиру никогда не нравились. Вечно ссорились, орали друг на друга. Немножко жалко было девчонку, на которую то мать вопила, то папаша. А вот соседский младенец сам вопил на всех, особенно по ночам, не давая ни спать, ни готовиться к семинарам.

Иногда Владимиру хотелось, чтобы соседи переехали куда-нибудь в другой город. Или даже ушли и не вернулись, например. Лишь бы перестали шуметь, ругаться и швырять вещи.

Вот и сегодня они весь вечер кричали и гремели посудой. От очередного вопля он вздрогнул и порезал палец, пока готовил бутерброды. Чтоб соседям пусто было!

Удивительно, но ночью было тихо. И утром тоже.

К вечеру Владимир насторожился: а не поубивали ли они там друг друга?

А на следующий день он встретил соседей на лестничной клетке. Все на месте: потрёпанный мужик, его измотанная жена с младенцем на руках и пугливая дочка.

Сегодня они, правда, выглядели иначе: спокойные, аккуратные, приветливые. Дружно поздоровались, впервые за то время, что он их знал. И так же дружно проводили Владимира взглядами, как в каком-нибудь криповом сериале.

Внезапная вежливость его озадачила: он пробубнил “добрый день” в ответ и поспешил вниз. Что-то показалось ему странным — ну, кроме взявшейся откуда-то воспитанности, но он никак не мог сообразить, что именно.

Уже дойдя до магазина, он вдруг понял, в чём дело. Внимательные взгляды папаши с мамашей и даже девчонки можно было бы списать на... ну хотя бы на то, что они его, Вовку, подозревают в наркомании или ещё в чём. Но вот как объяснить столь же пристальный взгляд младенца, Владимир не представлял.

Теперь тихие соседи казались намного хуже прежних, громких. Раньше пусть и орали, и ругались, и дрались, но по-человечески. А не вот так.

Владимир стал нарочно прислушиваться к звукам из соседней квартиры, но не услышал ничего. Соседи не смотрели телевизор, не разговаривали, не гремели посудой. Он представил, как они молча и сосредоточенно сидят на кухне или в спальне, смотрят друг на друга и... Что они делают? Соседи в его воображении медленно повернулись в его сторону и не мигая уставились на “зрителя”.

Жуть какая! Пора завязывать ужастики смотреть.

На всякий случай он приоткрыл все двери в квартире. Никак не мог избавиться от ощущения, что если дверь закрыта, то за ней кто-то сидит.

Через день он снова встретил семейство на лестнице у почтовых ящиков. Они смотрели на него не мигая. Владимиру казалось, что у них мёртвые глаза. Они внимательно следили за ним, и Владимир покрылся липким потом, пока дошёл до своей квартиры. Ночью он не мог уснуть. В темноте мерещилось, что соседи стоят за дверью и ждут, когда он заснёт. Тогда они войдут в квартиру, и... Дальше даже думать не хотелось.

Часов в шесть он встал, разбитый и уставший.

С этим надо что-то делать. Так продолжаться не может. Или с соседями что-то не так, или с ним самим. Нужен какой-нибудь специалист по сверхъестественному.

Он позвонил одногруппнику, который часто то ли жаловался, то ли хвастался, что его тётка всерьёз увлекается эзотерикой. Тот скинул номер и велел звонить: мол, на сообщения тётушка не отвечает.

— Добрый день, кто это?

— Здравствуйте, меня зовут Владимир. Мне ваш номер Игорь дал. Мы вместе учимся.

— А, Игорёк — племянник разлюбезный! И что вам надо, молодой человек Владимир?

— Кхм, мне... мне нужен человек, который может изгнать одержимых. Ну, не самих одержимых, а то, что их одержало... если вы понимаете, о чём я.

Он понимал, что это звучит странно и глупо. И опасался, что тётка скажет: псих! — вот и весь разговор.

Но тётка сказала:

— А, видящий нужен! Такой, чтобы злых тварей гонял... погоди-ка... где-то у меня номер был записан... Ольга Викторовна же говорила мне об отличном специалисте... как же его... имя такое интересное, как в сериале... Рагнар? Нет, не то... Харальд? Тоже нет... А, Бьёрн! Сейчас найду номер. Где-то в записной книжке... нет, не в этой... и не тут... в общем подождите, молодой человек, я перезвоню.

Через пять минут женщина перезвонила и продиктовала номер.

Что ж, теперь надо звонить загадочному Бьёрну.

— Слушаю, — ответил строгий мужской голос.

— Кхм, здрасьте, мне ваш номер дала тётя... ну, не важно в общем. У меня тут, кажется, в соседей что-то вселилось...

— Ползают по потолку и жутко воют?

Владимир поёжился: неужели и так бывает?

Вслух сказал:

— Нет, но они изменились. Тихие стали и жуткие. И смотрят одинаково. Все, включая младенца, — не удержался и добавил. — Очень страшно.

— Хм, интересно. Говорите адрес — скоро будем. Посмотрим на соседей бесплатно, очень уж любопытный случай. А вот если там изгонять надо будет, то тут цену на месте обсудим.

Владимир согласился тут же. Деньги у него были: копил на новый ноут. Но ноут он и потом купит, а эта жуть с соседями добром не кончится.

Он назвал адрес и приготовился ждать. Скорей бы приехал этот Бьёрн.

Почти через три часа приехали двое. Оба в кожаных куртках, с рюкзаками. Внимательные взгляды. Точные движения.

Один постарше, лет тридцати, высокий, рослый, коротко стриженный, — Бьёрн. Владимир представлял себе блондина викинга, но “экзорцист” оказался темноглазым и черноволосым. Второй — на вид студент, как и сам Владимир, настороженный, кареглазый шатен в ярко-жёлтой футболке под курткой. Представился Русланом.

“Тревожно. Страшно. Пришли злые. Злые, злые, злые.

Хотят убрать нас, загнать во тьму. В холод. Голод. Одиночество.

Мы не хотим, нет-нет-нет. Не хотим!

Злые, коварные. Сидят за стеной. Готовят ловушку.

Мы не хотим опять голодать. Нет!

Надо их обмануть. Надо первыми их убрать, загнать в темноту.

Скорее, скорее, скорее!”

В дверь постучали. Владимир вздрогнул и с трудом отвёл взгляд от “экзорцистов”, которые чертили в воздухе что-то невидимое. Знать бы, что они делают. Или о таких вещах лучше не знать?

Снова постучали, и Владимир пошёл открывать.

— Кого-то ждёте? — поинтересовался Бьёрн.

— Это, наверное, уборщица. Ну, ей надо подпись получить, что она убралась в подъезде.

За дверью однако оказалась не уборщица, а соседская девочка в платьице и почему-то с портфелем. Она пристально посмотрела на Владимира и сказала:

— Мама просила взять соль. Или перец. Или муку. У вас есть?

Очень странная просьба, но как бы и не откажешь. Владимир пробормотал:

— Ну, соль точно есть...

— Дайте.

— Э, ну ладно, заходи.

Из комнаты выглянул Руслан. Девочка тут же рассмеялась каким-то кукольным смехом и вприпрыжку поскакала к нему.

— А что вы тут делаете, дяденьки?

“Страшный, злой. Один глаз тусклый, чужой. Второй яркий, тёплый. Может, он наш? Может, он поймёт?

Другой совсем чужой. Злой, злой, злой!

Съесть нельзя — убить.

Ближе, ближе, надо подобраться ближе.

Смеяться и прыгать. Смеяться и прыгать.

Мимо того, что с разными глазами. Ближе к большому, злому. Ещё ближе, ещё, ещё!”

Владимир взял на кухне пакет с солью — пусть всё берёт! — и пошёл обратно, к входной двери.

Девочкин голос донёсся из гостиной:

— Дяденька, а посмотрите на мою домашнюю работу!

Владимир заглянул в комнату и увидел, как маленькая соседка сунула руку в портфель и выхватила длинный узкий нож. Размахнулась, метя в Бьёрна, но тот легко увернулся. Ударил девчонку по руке, выбив нож, и схватил её. Поднял, крепко стиснув, и крикнул:

— Давай!

Руслан подскочил к напарнику, прижал к телу девчонки какой-то изрисованный тетрадный лист и замахнулся ножом.

Владимир в ужасе кинулся к сумасшедшим “экзорцистам”, но Руслан не стал резать ребёнка. Начертил в воздухе что-то непонятное. Девчонка обмякла на руках у Бьёрна, но тот продолжал крепко держать её. Тогда она оскалилась и начала бешено извиваться и дёргаться.

Бьёрн выругался. Руслан сосредоточенно чертил ещё что-то.

Владимир почувствовал, что сходит с ума.

”Больно! Больно! Больно! Жгут, жалят! Злые.

Выгоняют из тела. Из убежища, из дома, из еды. В холод. В голод!

Нет!

Вывернуться, выдраться, убежать!

Пустить кровь. Хоть каплю. Каплю! Тогда войдём в него, спрячемся, затаимся!”

Девчонка как безумная вертелась и, кажется, пыталась укусить Бьёрна. Тот встряхивал её, не давая вцепиться. Наверное, будь она совсем монстром, Бьёрн врезал бы ей как следует или об стену приложил, а с ребёнком что делать? Только и остаётся, что трясти и вертеть.

— Готово! — Руслан опустил нож.

Девчонка повисла на Бьёрне, дико вращая глазами.

Он положил ребёнка на пол и сказал:

— Хорошо, давай изгнание, ученик!

“Экзорцисты” начали одинаково водить ножами по воздуху. Владимир решил, что больше никогда не сможет спокойно смотреть на плавающих или танцующих синхронистов. Никогда, никогда, никогда!

— Девочка выживет? — спросил Руслан.

Владимир уставился на ребёнка. Вот только трупа, особенно детского, ему тут не хватало! О нет! Нет-нет!

— Медики разберутся. Видишь, тварь утекает?! Живо к соседям!

“Экзорцисты”, оставив ребёнка на полу, понеслись к соседям. Владимир с содроганием слушал, как они ломают старую деревянную дверь соседей, и гадал, надо ли трогать девочку? Решил не рисковать. Внимательно присмотрелся: вроде бы дышит.

Надо посмотреть, что там с соседями. Надо.

Он укрыл девочку пледом, сдёрнутым с дивана, и осторожно пошёл в соседнюю квартиру.

“Нашли! Окружили! Хотят загнать в темноту! Нет-нет-нет!

Не хотим голодать. Не хотим мёрзнуть! Хотим остаться в людях, во вкусных людях!”

Как странно: все межкомнатные двери сняты с петель, даже в туалете. Нет двери и на шкафу в прихожей.

Владимир сунулся на кухню. Дверцы на шкафах тут тоже отсутствовали, но разглядывать содержимое шкафов он не стал.

У стола, прижавшись друг к другу, стояли соседи.

Женщина сказала:

— Убьём тела. Младенца. Женщину. Мужчину. Будем бить об стол, о стены. Не успеешь остановить. Нет, нет, нет. Уходи. И мы уйдём. Оставим тела. Улетим. Не хотим в темноту.

Владимир с ужасом заметил, что губы соседа и младенца шевелятся в такт словам женщины. Лютая крипота!

— Убивайте, — пожал плечами Бьёрн. — Вас это не спасёт, даже задержит.

Владимир покосился на “экзорциста”: надо же, какой злой! Тот смотрел на одержимых спокойно и недобро. Стоящий рядом с ним Руслан выглядел напряжённым и внимательно следил за одержимым семейством.

“Экзорцисты” начали вычерчивать свои невидимые заклинания.

Женщина сделала шаг навстречу Владимиру и вдруг упала. Следом рухнул муж, навалившись на младенца.

Руслан кинулся к телам и отодвинул тело мужчины, доставая малыша.

— Живой.

— Звони давай, — кивнул Бьёрн, продолжая что-то рисовать в воздухе блестящим лезвием.

Парень аккуратно положил младенца на пол у стола, вытащил телефон, пару раз коснулся экрана и сказал:

— Летят!

А Бьёрн, поигрывая ножом, повернулся к Владимиру.

— А ну стоять, дорогой клиент!

Ох как страшно! Очень страшно. Очень-очень-очень. Он злой. Злой, злой. Он хочет убить. Загнать во тьму. Сделать голодным!

Он спятил! Господи, этот мужик спятил! Надо бежать!

Владимир развернулся, но “экзорцист” одним точным движением настиг его, повалил на пол и усмехнулся:

— Не бойся!

Лезвие ножа сверкнуло ослепительным блеском, и Владимир, забывший от ужаса, как дышать, мог бы поклясться, что видел, как сияние металла оставляет искрящиеся следы в воздухе. Следы складывались в странные знаки и немилосердно обжигали.

Он попытался позвать на помощь, но сумел выдавить из себя только тихое сипение. Поискал глазами второго “экзорциста”. Тот подошёл ближе и посмотрел на Владимира разными глазами: правый карий, левый светящийся тем же бело-голубым светом, что и знаки, нарисованные в воздухе.

Какой кошмар, господи! Они же убьют его, убьют, убьют!

А потом из него будто бы вытянули что-то тонкое, длинное, вёрткое и совершенно чужеродное. Владимир моргнул — и никаких знаков в воздухе не увидел. И глаза у Руслана были самые обычные.

Бьёрн помог Владимиру подняться и сказал:

— Вас задел монстр. С соседями всё будет нормально — медиков мы вызвали.

Владимир кивнул, потом откашлялся и спросил:

— А что за монстр? Что это было?

— Где-то старая печать рухнула, дверца открылась, — и вот вам лунарисы. Жуткие твари, вечно голодные и мёрзнущие. Вселяются в людей и выжирают жизненную силу.

— А почему в моих соседей?

— Им нужны обозлённые люди, желающие кому-то смерти или ещё какой беды. Наверное, соседи ссорились, когда лунарисы пришли. А вы, видимо, злились, что они ссорятся.

Владимир кивнул.

У Руслана тренькнул телефон. Он глянул на экран и сказал, обращаясь к Бьёрну:

— Готово. “Спецы” их изловили. Везут к себе.

— Вот и славно!

Вскоре появились медики и взялись грузить семейство на носилки.

— В соседней квартире ещё девочка, — напомнил Руслан.

Медики забрали и девочку.

Ошарашенный Владимир без вопросов перевёл “экзорцистам” нужную сумму и подумал, что никогда не будет завидовать героям сериалов.