Старейшина гоблинов с прожженным рукавом подошла к Лайле и одним взмахом широкого костяного ножа освободила ее от веревок.

— Люди герцога выгнали нас и сожгли наши дома. Почти все мужчины погибли, защищая наш дом, — печально проговорила она. — Остались лишь мальчишки…

— И девчонки тоже! — выкрикнула юная гоблинесса с копьем в руках.

Одета она была в такое же грязное, прожженное тряпье, пахнущее костром, как и остальные. Я огляделся, словно впервые их увидев. Изможденные невзгодами лица. Одежду, полную дыр. Кто-то обжегся, в спешке покидая дом. Кого-то ранили, когда гоблины спасались бегством, оставив сражаться своих мужчин. В этот миг я осознал, почему Киаварн так сильно ненавидит герцога Эжского.

— Мы вам поможем! — слова сами сорвались с моих губ прежде, чем я догадался захлопнуть пасть и вспомнил, что это вообще не мое дело.

Я не знаю, почему они мне поверили. Но внезапно они закричали: «Ура!», словно обещание какого-то там шоргота, да еще одного единственного против всей армии герцога Эжского что-то значило. Кажется, первым был задорный мальчишеский голос.

— Как мы это сделаем? — спросила Лайла, когда мы собрались в небольшом округлом домике с плетеными стенами, который служил обычно приютом старейшинам.

— Понятия не имею! — признался я.

— Тогда не следовало обещать то, чего не выполнишь! — тоном весьма напоминавшим Киаварна отрезал Дик. — Теперь эта толпа оборванцев рассчитывает на тебя! Что станешь делать, шоргот⁈

Голос Дика был злой, но за ним легко угадывалась беспомощность. Его деревню тоже уничтожили. И навряд ли там были одни только шорготы. Кто-то же призвал их в человеческий мир?

— Помогу им. Как обещал, — я посмотрел на сына герцога Эжского в поисках поддержки.

— Просто передайте моему отцу требования старейшин, — предложил мальчик. — Соврите, что меня будут ужасно пытать, если он не оставит викрийя в покое.

— Может, и будут! — пробормотал эльф себе поднос.

Похоже, он не был до конца уверен, что гоблины и дальше продолжат вести себя с Бэуром так же дружелюбно. Мальчик рассказал нам свою историю. Как однажды, гуляя по лесу, он наткнулся на молодых гоблинов, собиравших ягоды и грибы. Сначала гоблины хотели его убить, но быстро поняли, что перед ними ровесник. Бэур не выглядел слишком опасным, зато он был любопытен. И поделился лепешкой с зеленокожими незнакомцами. Намазанной самым настоящим сливовым вареньем. Я понимал гоблинов. Сливовое варенье — лучший путь к перемирию. Не понимаю выражения про какую-то там «ветвь перемирия». Зачем дарить друг другу ветки? Варенье куда лучше!

В общем, вскоре Бэур подружился с молодыми гоблинами, которым приходилось подходить все ближе к владениям его отца, чтобы прокормить племя. Некоторое время все было неплохо. Гоблины даже начали осваиваться на новом месте. Но потом местные жители прознали про них и герцог Эжский вновь начал охоту на несчастных изгнанников… Слушая рассказ Бэура я испытал бешенство. Понимаю, если бы герцог Эж надумал их сожрать, как сделал бы любой шоргот! Но он убивал гоблинов безо всякой на то причины! Ему просто было мало земель, которых у него и так полно!

— Я надеюсь, отец все-таки отступит, — проговорил мальчик, завершив свой рассказ. — Я — его единственный наследник. Так что ценен.

— Он тебя любит, — поправила Лайла. — Когда мы были в замке, места себе не находил. Каждый час бегал к воротам смотреть, не вернулся ли ты.

В то редкое время, когда сам не был занят поисками Буэра, объезжая окрестности. Герцог Эжский, пожалуй, был тем еще чудовищем. Но одно точно. Сына он любил.

— Тем лучше для нас, — решила старейшина с прожженным рукавом, которую, кстати, звали Луа.

— Все не так просто! — поморщился Дик. — Получив сына обратно, герцог сотрет ваше поселение с лица земли. А вас всех запытает собственноручно.

— Значит, я останусь жить с викрайями! — запальчиво выкрикнул мальчик. — Пусть только попробует!

Похоже, Бэур на все был готов, чтобы защитить это племя. Я поступил бы так же ради Лайлы и своих наемников. Только вот в отличие от человеческого детеныша знал, что иногда даже самого яростного желания защитить недостаточно.

— В таком случае рано или поздно он ворвется сюда с конницей, десятком магов и разнесет все в щепки, — понял я.

— Тогда что же нам сказать герцогу? — растерялась Лайла…

— Правду! — решил Киаварн, которого мы повстречали в лесу на обратном пути к замку. — Это единственное, что остается.

Правда герцогу Эжскому, мягко говоря, не понравилась. Он буквально метался по своим покоям раненным медведем и злобно рычал.

— Да я их! Их всех! — покраснев от ярости бесконечно повторял герцог Эж, не слушая увещеваний пытавшейся его образумить супруги, которой предусмотрительный Киаварн первой сообщил, что к чему. — Уничтожу! Испепелю! Четвертую!

— Люк! Ты и так причинил много зла этим несчастным! — вступился за гоблинов Киаварн, когда герцог с силой швырнул в стену очередную вазу с цветами.

Ваза разлетелась вдребезги, изрядно забрызгав стоявший возле стены гарнитур из разноцветных пород дерева. Цветы безжизненно пали к ногам герцога Эжского.

— Они похитили моего сына! — побагровев еще сильнее, проревел герцог. — Эти твари!

— Бэур ушел к ним сам! — напомнил Киаварн.

Судя по выражению лица, наш предводитель начинал терять терпение.

— Твой сын пытается помочь тем, кого ты обидел. Если думаешь, что он простит тебе уничтожение деревни гоблинов — то нет. Даммар, Дик и Лайла однозначно выразились на этот счет. Мальчишка готов там остаться, даже, если ты начнешь штурм деревни.

Красивое лицо герцога Эжского скривилось.

— О! Так ты теперь ценишь мнение говорящего червяка, эльфа и простолюдинки! — фыркнул он. — Очень верные сведения, на которые можно положиться, конечно же!

— Они мои соратники и друзья. Каждому я доверил бы свою жизнь. Включая «червя»!' — усмехнувшись, ответил Киаварн. — Полагаю, у тебя таких нет.

На одно кратное мгновение лицо герцога словно ожило. На нем отразилась боль, но затем ненависть и злоба в очередной раз взяли верх, затмив и то и другое.

— Я — герцог Эж, а не жалкий грязный наемник! Мне не приходится полагаться на всякое отребье! Для этого у меня есть стражники! — сурово напомнил он.

— Угу. Много толку от твоих стражей! — хмыкнул Киаварн. — А мальчишку нашли простолюдинка, эльф и «червяк»!

Сказал Киаварн это, ничуть не стесняясь нашего присутствия. Лишь подмигнул мне, давая понять, что это шутка. Будто я так бы не понял! Да и вообще не обижаюсь на червяка. На распрекрасного принца из сказок я всяко не похож. А там, что червяк, что змея подколодная… Какая разница если я не могу быть с Лайлой, как смог бы Дик?

Слова Киаварна будто что-то надломили в герцоге Эжском. Он плюхнулся в свое кресло рядом с супругой, устроившейся на небольшом диванчике, обитом малиновым бархатом. Лайла рассказала, пока мы осматривали замок, что на таких диванчиках не спят, только отдыхают днем. Мне ужасно захотелось попробовать разлечься на мягком бархате, но я не решился его испачкать. Да и не к месту это бы было.

— Ну, хорошо, что ты предлагаешь, Кив? — тяжело вздохнул герцог Эжский. — Принять требования этого грязного отребья? Отдать гоблинам часть моих земель?

— Вернуть то, что отнял, — сурово поправил Киаварн. — Просто отстань от них. Это всего лишь маленькая деревенька, Люк. Пусть живут.

— А что мне делать потом, когда она разрастется, и гоблины станут нападать на людей⁈ — вскипел герцог Эж. — Когда мои подданные придут ко мне, требуя защиты?

«Можно подумать, тебя волнует жизнь каких-то там подданных!» — подумал я, глядя в его холеное лицо.

Одет герцог Эжский был в иссиня-черный приталенный камзол, изукрашенный серебряными узорами. Очень похожими на те, что были на плащах разбойников напавших на деревню Лайлы. Плевать ему на людей. Не плевать разве что на собственный престиж, если я верно истолковал это слово.

— Если люди не будут проявлять к ним агрессии, может, и гоблины научатся жить с ними мирно, — предположил Киаварн. — Убив их, ты разобьешь сыну сердце, Люк. Он тебя не простит.

Странно, но эти слова возымели эффект. Вкупе с вкрадчивым голосом Сефины, мягко коснувшейся руки герцога.

— Ты же знаешь, что он прав! Если уж Бэур вбил себе что-то в голову, то его не переубедишь! Уничтожишь гоблинов, никогда уже не вернешь его доверия!

Герцог Эжский скривился.

— Эти чудовища просто используют моего сына! — прорычал он. — А дурак и повелся!

— Эти «чудовища» — в основном женщины, дети и старики, — выступила Лайла из-за моей спины.

Мы с ней и Диком оставались у двери. Вроде как никто и не гнал после нашего доклада о произошедшем в лесу. Но и оставаться не приглашали. В итоге мы как бы «еще не совсем ушли». «Тебя никто не спрашивал, простолюдинка!» — выразительно блеснули светло-зеленые глаза герцога Эжского. Впрочем, он не решился сказать это вслух. Все же, мы нашли Бэура. Какое-то подобие благодарности этот человек испытывал.

— Может быть! — угрюмо произнес герцог вместо этого. — Но если я пойду на уступки гоблинам…

— То никто не узнает! — терпеливо сказал Киаварн. — Скажем, что мальчишка просто заигрался в гостях. По сути его никто и не похищал. Гоблины позволят ему уйти, если он захочет.

— По крайней мере, со слов твоих наемников, — уточнила Сефина. — К тому же, если они это обещают, не значит, что выполнят.

— Не значит, — согласился я.

Пока мы были в деревне, я успел просканировать разум большинства старейшин. Некоторые, были готовы предать доверие Бэура. Преисполненные гнева и злости от потерь, они на все бы пошли, чтобы защитить остатки своей деревни. Безоговорочно поверившая гоблинам, Лайла ошибалась. Мальчик не был там безопасности. Впрочем, среди гоблинов были и те, кто пришел бы ему на помощь в случае чего. Его юные друзья, например. Или старейшина с порванным рукавом. В ее глазах застыла печаль. Но в сердце хватало чести. Если понадобится, они бы стали драться за Бэура даже с собственным народом. По крайней мере, так мне казалось.

Когда хитросплетения чужих душ вдруг стали мне настолько близки? Ведь было время, когда меня интересовало лишь одно — поглощать! И тут вдруг, я всерьез думаю о гоблинах и как они поступят с человеческим детенышем!

Герцог Эж с силой растер виски. Похоже, он думал о том же самом. Как поступят гоблины, если ворваться с отрядом в их деревню? Не перережут ли они глотку Бэура прежде, чем Люк успеет его спасти? Затем он поднял на Киаварна уставший взгляд.

— Что ты посоветуешь, брат? — спросил он тихо.

— То же, что и сказал с самого начала! — отрезал Киаварн. — Прими их условия! Воспользуйся ситуацией, чтобы заключить мир! Твой сын, между прочим, первый, кому удалось поладить с гоблинами, кого они приняли! Ты можешь устроить кровавую резню в которой, возможно, пострадает Бэур. Или позволишь мальчишке прославить ваш род! Возможно, это станет первым камнем в фундаменте союза между гоблинами и людьми.

— Люди с эльфами тоже воевали когда-то, — подал голос Дик. — Мир в те времена казался невозможным. Но теперь мы даже заключаем друг с другом брачные союзы…

Герцог Эжский тяжело вздохнул.

— Я бы перерезал их всех собственными руками! — угрюмо произнес он. — Но боюсь, что ты прав. Бэур в лучшем случае не простит мне этого никогда. А в худшем уйдет из дома и присоединится к тебе и твоей банде отребья!

— Нет. В худшем он погибнет, пытаясь их защитить от тебя, — поправил Киаварн. — И если ты назовешь моих товарищей отребьем еще раз, то я дам тебе в зубы… брат!