Она боялась вот-вот умереть, но таинственного «попадет» опасалась еще сильнее. На Угрюмых Болотах ничего хуже смерти не было, разве что попасться в лапы Красноглазым Паукам. Тогда ты умрешь медленно, и по частям. Бррр! Я не раз видел такое со своими сородичами и другими обитателями Угрюмых Болот, запутавшимися в их паутине. И… с тех пор, как у меня появилась душа, вспоминать это было неприятно. Не только потому, что такая участь могла поджидать и меня. Но, к счастью, в человеческом лесу Красноглазых Пауков не было. Были лишь маленькие размером с… ерунду. А не с пару крепких лошадей, ростом каждый, как те!

«Здесь есть место, где этого много!» — предложил я, решив понравиться девочке.

Не знаю, откуда в моем разуме взялась идея «понравиться». Она там просто появилась сама собой, должно быть, в тот миг, когда я только увидел девочку. Я захотел ее сожрать, разумеется, но еще мне не хотелось ее спугнуть. Таким красивым и завораживающим было ее пение. Девочка покорно пошла вместе со мной на другую поляну, где и правда было полно грибов, и принялась их собирать под присмотром огромного монстра.

Я же в это время пытался сформулировать тревожащие меня вопросы.

«Расскажи о своем мире⁈» — попросил я, наконец, поняв, что не сумею сформулировать ничего конкретного просто в виду не знания этой конкретики.

Набрав грибов, девочка уселась посреди поляны, подперла обе щеки руками и крепко задумалась.

«Что значит, о моем мире?» — удивилась она. — «Миров разве что, много?»

Не повезло мне. Это был совсем незрелый детеныш, видать недавно появившийся на свет. Знала она наверняка мало. С другой стороны она, по крайней мере, не пыталась меня убить и не бежала с воплями без оглядки. Так что я решил все же рискнуть.

«Да. Я из другого… Места», — объяснил я, насколько она сумела понять. — «И здесь побывал только в этом лесу».

Ну и еще паре мест, куда меня призывали. Но о них я почти ничего не помнил, кроме привкуса крови и ран, что мне нанесли однажды длинным острым копьем враги того мага, что меня призывал. Озадаченная девочка принялась перечислять мне окрестности. Те, что знала. Это была ее родная деревня и еще несколько деревушек рядом. Река куда ее отец и братья ходили, чтобы ловить рыбу. Рыба вкусная. Я отметил про себя, что это надо запомнить. Еще там за лесом, вдалеке был замок графа. А потом город. И это все, что знала о мире девчушка. То есть, она знала, конечно, что есть и другие города, а тот большой город, поблизости — часть королевства. Но все это являлось в ее представлении лишь смутной картинкой.

Я уже хотел было ее сожрать. Даже приподнялся, чтобы было сподручнее. Но что-то меня удержало. Тело будто само опустилось обратно, и я обвился вокруг девочки, заставив испуганно вскрикнуть. Затем разомкнул объятия и уполз подальше в чащу леса, на случай, если она расскажет в деревне о моем появлении и сюда придут люди в доспехах с оружием, чтобы меня убить.

Внутри меня все клокотало. Я и сам не был способен понять, что это за чувство. Словно новое прикосновение к человеческому разуму пробудило во мне что-то. Сделало крошечную искру внутри ярче и сильнее. Так шаг за шаг, или ползок за ползком я переставал быть шорготом. Только об этом еще не догадывался.

В лесу было полно пищи. Поначалу я сожалел о том, что нельзя выдавать людям свое присутствие. Но затем понял, что еда без доспехов гораздо вкуснее. Свежие олени! Амм! Быстрые куницы и юркие ласки… Конечно, как они все назывались, я узнал уже потом. Но поначалу… каждый день приносил мне открытия. Нескончаемые и потрясающие! Так я узнал о том, что монстры, водившиеся на Угрюмых Болотах, были не особенно вкусными. Большая часть их на вкус и вид, по правде сказать, ужасна.

Мы снова встретились с девочкой спустя несколько циклов, когда ночное светило на небе сменилось дневным жв очередной раз. Девочка вновь пришла за грибами со своей корзинкой и опять совершенно одна. А еще, на этот раз, она принесла для меня угощение! Домашнюю выпечку. То есть, я понятия не имел, как называется то, что она положила на землю, пахнущее столь аппетитно, что я буквально подпрыгнул от одного запаха. И немедленно это сожрал, облизав языком даже землю на котором лежал восхитительный кусок черничного пирога.

Определенно эту девчонку нельзя было есть! Она представляла собой огромную ценность! За все месяцы, проведенные в лесу, я еще не видел ничего подобного. Так что пришлось мне снова установить телепатический контакт с ней.

«Откуда⁈ Что за зверь?» — деловито поинтересовался я. — «Какая его часть? Потроха, наверное, да?»

В ответ девочка призадумалась. Картинки замелькали в ее сознании с бешеной скоростью.

«Не зверь. Выпечка. Из свежего теста и черники», — сообщила она.

В голове девочки появился образ печи. И пшеничных полей, на которых работают люди, чтобы собрать урожай. Вначале картинки были смутными, но она все лучше осваивалась, учась общаться так же, как это делаем мы, шорготы. Я пораженно наблюдал за тем, как люди выращивают растения, а затем превращают их в муку, тщательно и терпеливо растирая меж огромных мельничных жерновов. Затем женщина, похожая на девочку замешала так называемое тесто и, о чудо, испекла пирог! Девочка принесла мне свою часть, не съев даже кусочка! Я был растроган. Вернее, я позднее понял, как люди называют это состояние. Тогда я решил, что мне стало просто не по себе. Неуютно и странно. Я даже на хвосте закачался, смутно сожалея, что она не попробовала пирог. Прежде, я никогда ни о чем не жалел. Разве что, получив острым копьем в бок о том, что не уклонился. Но то было скорее не сожаление, а просто недовольство и боль.

«Принеси еще!» — потребовал я.

«В следующий раз!» — пообещала девочка и принялась собирать грибы, за которыми пришла.

Я помог ей, надеясь, на щедрое угощение. Надеялся на что-то я тоже впервые. Прежде хищно предвкушал, подкрадываясь к очередной добыче. Но предвкушал лишь, когда уже был достаточно близко, чтобы ощутить дразнящий запах. Я никогда еще не представлял как съем то, чего не было в поле зрения. Наверное, лишь смутно желал встретить что-то съедобное, не более того.

Я проводил ее почти до самой деревни, опасаясь нападения диких зверей. Это было рискованно. Но черничный пирог того стоил.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как девочка стала регулярно наведываться ко мне с угощениями, которые приносила в своей плетеной корзинке. Я щедро обменивал их на ягоды и грибы, а пару раз даже подарил ей придушенных зайцев. Ну, теперь-то я знаю, как они называются! Тогда это был просто ушастый такой мягкий подарок и очень вкусный. Но то, что приносила девчонка взамен, было гораздо вкуснее, хоть мне и на один зуб! Так что я отдал ей свою добычу без сожалений. И предчувствие не обмануло. Вскоре, мне достался восхитительный кусок пирога с зайчатиной. Девочка солгала матери, что ухитрилась поймать зайца сама голыми руками. Точно так же вышло и со вторым!

Пришло время, и я понял, что даже жду ее визитов в свой лес. С нетерпением. Это было неожиданно. Я ничего не ожидал прежде. Ну, то есть, ждал, что рано или поздно наткнусь на добычу, пока ползал по Угрюмым Болотам. Но это было не то! Я по многу раз подползал поближе к ее деревне, чтобы убедиться, что сегодня девочка не придет. Разумеется, из-за вкусностей, что она приносила! Я уже понял, что люди владеют магией. Волшебством, которое едва ли под силу шорготам. Хоть мы и в состоянии повторить заклинание при должной тренировке, как выяснилось. Но та магия, что проделывала особь, породившая девочку при помощи печи, сложенной из глиняных кирпичей, чем бы они ни было, это нечто шорготам не доступное! Для начала, чтобы совершить подобный обряд требовалась печь! И дом, в котором она будет стоять. А еще… Я даже не знал, что! Все, что я видел в сознании девочки, настолько отличалось от моего прежнего опыта, что ориентироваться оказалось крайне трудно!

Для начала люди живут семьями. А те еще большими группами. Шорготы уже передрались бы, окажись их столько в одном месте! Люди же объединились и, надо признать, это оказалось весьма эффективно. Учитывая слабое строение и уязвимость их тел.

Однажды все изменилось. Я помню день, когда она прибежала, словно это было вчера. Так, кажется, принято говорить у людей? Шел дождь… Маленькая девочка бежала в лес, босая, с растрепавшейся на ветру золотистой косой. Она кричала. Так громко и пронзительно, что я услышал ее, хоть находился довольно далеко.

Первое, что я подумал: на нее напал зверь. Обычно она издавала совсем другие звуки. Не такие громкие и гораздо мелодичнее, когда пела. Мне нравилось слушать, как она поет, пока я уплетал черничный пирог. Я ринулся ей на помощь. Это было инстинктивно, как в первые дни после появления шорготов особь их породившая может поддаться инстинкту и даже повредить себе, вступив в схватку с более сильным хищником, защищая новое поколение нашей расы. Никогда прежде я об этом не задумывался. Но, должно быть, именно это испытывают наши самки, когда инстинкт берет верх над самосохранением. Я несся ей навстречу сквозь густые лестные заросли напролом, сметая все на своем пути.

С ревом я вылетел на поляну, где в изнеможении остановилась девочка, все еще призывавшая меня. Как ни странно, за ней никто не гнался. Выскочив на поляну и описав стремительный круг вокруг нее, я не обнаружил ни единого зверя. Не то, что медведя там, или рыси. Даже зайцев и тех не было! Девочка замерла посреди поляны, тяжело дыша. А затем, внезапно, она шагнула ко мне и прижалась своим лбом к моему туловищу. Впервые она попыталась сама инициировать телепатический контакт. Я подался ей навстречу своим разумом. Прежде я сам отыскивал в ее голове нужные мне образы. Но на этот раз она пыталась передать нечто определенное.

Люди. Много людей в кожаных темно-коричневых доспехах наводнили ее деревню. Они кричали. И все вокруг тоже кричали. И бегали… Поначалу я не понял. У людей было полно странных обычаев. Например, они водят хороводы вокруг костра и моей девочке это нравится. И еще собираются помногу за большим столом и едят вместе. Даже не дерутся при этом за пищу! Шорготы точно бы подрались!

Затем я увидел кровь. Как она выступает поверх одежд ее односельчан, когда до них дотягиваются длинные блестящие мечи. Мне не нужно было объяснять, что такое меч. Я хорошо знал человеческое оружие. Его обладатели являлись периодически в наш мир на Угрюмые Болота. С его обладателями я не раз сражался, призванный магами. Теперь люди с оружием пришли в ее деревню и пытались убить всех, кого она знала.

Я обернулся кольцом вокруг девочки.

«Не бойся! Я тебя защищу!» — пообещал я. — «Рядом со мной тебе ничего не грозит!»

Это было трудно — подобрать нужные образы. В мышлении шорготов изначально вообще не предусмотрено ничего подобного. Такого понятия, как «безопасность» на Угрюмых Болотах не существует. Как и «защитить». Есть лишь кратковременный инстинкт в отношении потомства у наших самок.

— Нет! — закричала девочка, а затем вновь прижалась лбом к моему телу.

На этот раз в ее голове возник уже знакомый мне образ дома. Большой печи, которая нужна, чтобы обогревать дом и создавать вкусности. Женщина, похожая на девочку, двое мальчиков — ее братья, отец… Она хотела, чтобы я их защитил. Она желала защитить всех их, жителей своей деревни. Это было безумно глупо. Если бы шорготы оперировали такими понятиями. Самое близкое, что я мог бы подобрать из наших образов: «напрасно, не принесет нужного результата». Девочка требовала, чтобы я в одиночку отправился сражаться с кучей ее вооруженных до зубов сородичей.

Точно того от меня обыкновенно хотели человеческие маги, призывавшие шорготов. Но… тут я заметил длинную блестящую красную полоску на ее плече. И, вопреки всему, чем являются шорготы, в моих недрах зародился не голод, а ярость. Кто-то из них ранил ее мечом! Не сильно, похоже, девочка успела увернуться. Но он попытался ее убить! Она могла и не добежать до леса, окажись эти люди в доспехах и их лошади чуть проворней!

«Держись!» — приказал я, обхватив девочку языком и водрузив к себе на спину. — «И не высовывайся!»

Оставить ее одну столь глубоко в лесу я не мог. Слишком много опасных и крупных зверей тут водилось. Поближе к деревне? Но там во всю орудуют эти типы. Наверняка они станут преследовать тех, кто подобно девочке попытается укрыться в лесу. Так что самым безопасным местом на свете для нее сейчас являлась моя спина.

Девочка испуганно взвизгнула, когда мое тело пошло волнами, и я устремился в сторону ее деревни. Той самой, от которой все это время старался держаться на почтительном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным.

Я ворвался в деревню прямиком сквозь большие ворота, крепившиеся к деревянному частоколу. К счастью, и то и другое было мне на один удар. В отличие от людей в доспехах, с которыми пришлось изрядно повозиться. Во-первых, потому что их оказалось много, а во-вторых, потому что у них были копья и мечи. Ненавижу копья! Они длинные и очень острые. Самое то, чтобы ранить шоргота.

— Кто-то призвал шоргота! — заорал при виде меня один из людей в доспехах, восседавший на крупной гнедой лошади. — Здесь есть маг, отступаем!

Что⁈ Я едва уловил его речь, но смысл стал предельно понятен, когда этот мерзавец, только что гнавшийся за женщиной, развернул свою лошадь и помчался прочь от меня! Поясню — это была та самая женщина из мыслей девочки. Которая создала все те чудесные пироги, что изрядно скрасили мое существование в лесу. Меня захлестнула ярость. Не сразу я понял, что не один в ней. Девочка неожиданно приподнялась на моей спине и яростно закричала, указывая на этого мерзавца рукой. Смысл был предельно прост и понятен.

Я ускорился, нагоняя негодяя, что чуть было ни лишил меня пирогов! Затем, подо мной хрустнуло еще одно тело человека, так же сбитого с лошади. Самым сложным было отличать их. Люди для шорготов почти все одинаковы. Как их вообще можно различить? Да я в одних конечностях вечно путаюсь! К счастью, на моей спине была девочка, которая указывала на врагов и громко кричала, если я вдруг намеревался напасть на кого-нибудь не того. Подхватив языком с земли, копье я на всякий случай отдал его девочке. С трудном удержав в руках, она все же приноровилась махать им, защищая меня и себя заодно.

Не знаю, сколько это продлилась. Для шоргота битва была короткой. Для семилетнего ребенка на моей спине, наверное, очень длинной. Когда она, наконец, сползла с моей спины, вся перемазанная в крови, что брызгала туда от моих жертв, все еще сжимая копье в побелевших пальцах, я даже перестал на мгновение думать о том, чтобы подкрепиться как следует павшими.

Она стояла прямая, как струна, и к нам постепенно стягивались уцелевшие благодаря моему вмешательству жители.

— Это Даммар! Он мой друг! — неожиданно объявила девочка, высоко подняв копье. — Я попросила его спасти нас, и он пришел!

Те люди, что по глупости или неведению направили, было на меня мечи, вилы и прочие острые предметы, как ни странно, опустили их. Странно — ведь она была всего лишь детенышем. Но жители деревни прислушались к ней.

— Что ж! Скажи своему другу спасибо за то, что он спас нас всех! — решила подоспевшая с объятиями мать девочки.

Она прижала малышку к себе, а затем разрыдалась истошно и громко. Многие жители последовали ее примеру. В их голосах смешались облегчение и горечь потерь. Я же приступил к трапезе, облюбовав рядом большую лошадиную тушу.

— Ты неисправим! — тихо вздохнула девочка и осторожно погладила меня по спине.

На этот раз ее прикосновение не несло в себе попытки телепатического контакта. Вроде бы. Но вместе с тем оно несло что-то другое. Теплое чувство неожиданно разлилось от ее ладони, и, хотя ладошка по сравнению со мной, была совсем крошечной, это тепло волнами заполнило все мое тело. Я даже есть перестал на пару мгновений, дивясь неожиданному открытию! За всю жизнь на Угрюмых Болотах ничего подобного я не испытывал! У шорготов не было названия-образа для такого. Я подозревал, что оно есть у людей. Вот только какое?

Так я стал желанным гостем в ее деревне. Поначалу люди, конечно, меня опасались. Но, тем не менее, когда девочка убедила меня приползти туда в следующий раз, меня ждал самый большой пирог со сладкими ягодами, который когда-либо существовал! Я абсолютно уверен в этом. Не так-то просто до отвала накормить шоргота! А когда я закончил, то был не в состоянии слопать больше ни крошки.

≡≡≡≡≡