Черви-чудовища не пытались сопротивляться, а стремились лишь скрыться в нисходящих туннелях, и вскоре те, кого не настигли лучи, исчезли в отверстиях. Но многоножки-машины, стремительно промчавшись по полости, последовали за ними и тоже спустились в нисходящие туннели, их лучи устремились вниз и вперёд, чтобы сделать туннель достаточно большим для прохода.

Через мгновение все машины, кроме одной, исчезли в отверстиях, а оставшаяся застряла в одном из них передней частью из-за того, что её оператор не смог проделать достаточно большой проход. Напряжённо наблюдая за происходящим, Ланьё и Рэндалл увидели, как открылась дверь рубки управления машины и из неё вышел марсианин. Он осмотрел отверстие туннеля, где застряла машина, и с помощью ручной лучевой трубки начал его расширять.

Рэндалл сжал руку своего спутника.

– Машина… – прошептал он. – Если мы сможем её захватить, это даст нам возможность вернуться в город – к Милтону и передатчику материи.

– Попробуем рискнуть, – прошептал Ланьё. – Ведь наши двадцать четыре часа здесь почти истекли.

Недолго поколебавшись, они осторожно вышли из-за огромной глиняной статуи. Марсианин стоял к ним спиной, сосредоточив всё внимание на освобождении машины из туннеля. Они тихо прокрались по тускло освещённой пещере и были уже от него в нескольких футах, когда какой-то звук заставил его быстро обернуться. Они прыгнули, пролетели больше десяти футов и ударили марсианина втот момент, когда он уже был готов выстрелить в них из трубки. Он издал шипящий вопль, а затем Ланьё со всей силой схватил крокодилье тело и наклонил его назад. Что-то в нём щёлкнуло, и марсианин рухнул навзничь.

Оба в страхе озирались по сторонам, но ничто не указывало на то, что крик марсианина был услышан, и, бросив взгляд на голову многоножки, они вскарабкались в рубку управления и закрыли дверь. Рэндалл схватился за рычаг управления машиной. Когда он потянул её к себе, машина переместилась через отверстие туннеля и плавно понеслась по полу пещеры. Он повернул ручку, и машина быстро повернулась в том же направлении.

Рэндалл направил длинный механизм к одному из изгибающихся вверх туннелей, взорванных марсианами при спуске. Они уже почти добрались до него, когда из одного из нисходящих отверстий туннеля в полость выскочила многоножка-машина, потом ещё одна, и ещё.

Марсиане из прозрачных окон своих рубок увидели лежащее на полу мёртвое тело, а затем три огромные машины устремились к машине Рэндалла и Ланьё.

– Они услышали его крик, – сказал Рэндалл, – и направляются к нам.

– Повернись к стене! – крикнул ему Ланьё. – У меня есть лучи…

В этот момент рядом с Рэндаллом раздался щелчок, и он увидел, как Ланьё вытаскивает две маленькие найденные им трубки, а затем заметил, что два багровых луча устремились к их машине, но пролетели мимо, потому что Рэндалл вовремя успел вихрем развернуть её к стене, и смотрел, как один из трёх атакующих механизмов исчез, когда в него ударили лучи Ланьё.

Инстинктивными, молниеносными движениями он закружил их многоногую машину в огромной тускло освещённой пещере, когда двое оставшихся снова бросились в атаку. Их лучи метались справа налево, чтобы поймать машину землян в смертельную ловушку. Рэндалл развернулсявперёд и увидел в дальнем конце пещеры огромного глиняного бога-червя.

По обе стороны от них полыхали красные лучи, но Рэндалл, пытаясь вырваться из западни, с каждой секундой продолжал вести машину вперёд, пока по обе стороны от неё не появились две машины противника. Тогда лучи Ланьё поочерёдно метнулись вправо и влево, и те исчезли, словно по волшебству.

– На поверхность! – воскликнул Ланьё, глядя на светящийся циферблат наручных часов. – Мы пробыли здесь несколько часов – до земной полуночи осталось чуть больше получаса!

Рэндалл снова направил машину к одному из восходящих туннелей, и когда длинный механизм начал плавно подниматься в темноту, услышал, как рядом с ним стонет Ланьё:

– Боже, только бы успеть добраться до передатчика до того, как марсиане начнут проникать через него на Землю!

– Но Милтон? – воскликнул Рэндалл. – Мы не знаем, жив он или мёртв! Мы не можем оставить его!

– Мы должны! – торжественно произнёс Ланьё. Это наш долг перед Землёй, человечеством, перед миром, что можем спасти от марсианского вторжения и завоевания только мы. В двенадцать часов Нельсон включит приёмник материи, и в этот час марсиане начнут материализовываться на Земле – если мы им не помешаем!

Внезапно над ними появился свет, и Рэндалл крепче сжал рычаг. Они поднимались вверх по расширенному туннелю на максимальной скорости, и теперь, когда туннель изогнулся, тот стал ощутимее, и вот они оказались в тусклом солнечном свете марсианского дня.

По багровым джунглям возбуждённо сновали марсиане, и машины-сороконожки прокладывали себе путь по туннелям в мир червей внизу.

Рэндалл и Ланьё, затаив дыхание, низко пригнулись, сидя в рубке управления с прозрачными стенами, посылаясвой механизм мчаться через эту сцену бурной деятельности. Оба ахнули, когда одна из машин-сороконожек столкнулась с их машиной, проходя мимо, и её марсианский водитель повернулся, чтобы посмотреть им вслед. Но тревоги не последовало, и вскоре, выбравшись из роя марсиан и машин, они направились через джунгли в сторону города.

Они мчались сквозь странную красную растительность. Рэндалл держал максимальную скорость, и через несколько минут они выехали из джунглей и помчались по чистому пространству между ними и огромным каналом, за которым в слабом солнечном свете вырисовывались нагромождения конусов могучего марсианского города, где два возвышались над всеми остальными – конус Марсианского Владыки и другой конус, с передатчиком и приёмником материи.

Именно на последний и показал Ланьё.

– Направляйся прямо к нему, Рэндалл – у нас осталось всего несколько минут.

Они промчались вверх по огромной арке металлического моста через канал, а затем плавно съехали с него и понеслись по широкой металлической дороге, что миновали в темноте несколько часов назад. На ней в огромном количестве появлялись и исчезали марсиане и машины-сороконожки, но никто не заметил двух человеческих фигур, низко склонившихся в рубке управления.

Они устремились к маячащему конусу Марсианского Владыки. Когда они проносились мимо него, Рэндалл увидел, как изменилось лицо Ланьё, и понял желание, терзавшее того так же, как и его самого, – ворваться внутрь и выяснить, находится ли Милтон всё ещё в лаборатории, откуда они сбежали. Но они уже миновали этот конус и мчались через марсианский город на бешеной скорости к другому могучему конусу.

Казалось, что все в великом городе двигались в одном и том же направлении, и потоки марсиан-крокодилов и массы сверкающих машин-сороконожек заполнили все улицы. Приблизившись к могучему сооружению, с колотящимисясердцами, они увидели, что вокруг него собралась огромная масса марсиан – полчища, ожидающие, когда их с помощью передатчика материи выпустят на ничего не подозревающую Землю.

– Попробуй загнать машину внутрь, – напряжённо прошептал Ланьё.

– Если мы сможем разбить этот передатчик… – мрачно кивнул Рэндалл. – Держи наготове лучевую трубку.

Как можно незаметнее он направил длинный механизм сквозь огромную толпу машин и марсиан к вратам большого конуса. Стрелки их часов быстро приближались к двенадцати. Наконец им удалось пройти через мощные ворота внутрь.

Они медленно продвигались сквозь массу машин и крокодильих фигур, а затем остановились. В центре огромного зала был прочерчен чёткий круг диаметром в сотни футов, и когда Рэндалл посмотрел на него, его сердце, казалось, подпрыгнуло, а затем остановилось.

В круге возвышались две кубические металлические камеры передатчика и приёмника материи. Они увидели, что передающая камера была наполнена жужжащим звуком и изнутри лился белый свет. Она уже была приведена в действие, и массы марсиан в большом конусе только и ждали момента, когда она зазвенит и приёмник на Земле тоже заработает. Глаза всех присутствующих были обращены к циферблатному механизму, расположенному рядом с камерами, похожему на часы. Его звук ознаменовал бы момент, когда первый марсианин может войти в передающую камеру и вспыхнуть.

Немного поодаль от двух металлических камер на низком возвышении восседала отвратительная трехтуловищная фигура Марсианского Владыки. Вокруг него собрались члены его Совета, ожидая, как и он, начала их запланированного вторжения на Землю. А рядом с возвышением между двумя охранниками-крокодилами стояла знакомая фигура, при виде неё Рэндалл забыл обо всём остальном.

– Милтон! Боже мой, Ланьё, это Милтон! Они привели его сюда, чтобы пытать или убить, если обнаружат, что он солгал о том моменте, когда они могли бы перенестись на Землю!

При виде Милтона в голове Рэндалла что-то щёлкнуло.

Одним движением рычага он отправил машину-сороконожку в центр могучего конуса к возвышению, где восседал Марсианский Владыка. Дикий рёв и шипение вырвались из тысяч глоток. Он увидел, как крокодилоподобные фигуры разбежались в стороны, а затем, когда лучи его трубки, вырвавшись наружу, закружились и вонзились в безумные фигуры марсиан, увидел, что Милтон что-то ему кричит. Двое охранников, растерявшись, ослабили хватку.

По залу разнёсся громкий клич Марсианского Владыки, и в ответ раздался оглушительный рёв шипящих голосов, и марсиане и машины бешено устремились к ним. Рэндалл и Ланьё одним прыжком выскочили из машины – сороконожки и в одно мгновение схватили Милтона и потащили за собой к краю гудящей передающей камеры.

Милтон хрипло кричал им, перекрывая дикий шум: войти в передающую камеру до назначенного момента означало их уничтожение, они вспыхнули бы и исчезли, не принятые приёмником на Земле. Земляне, стоя перед камерой, повернулись и изо всех сил ударили по первым марсианам, бросившимся к ним. Те не стреляли, потому что выпущенный луч разрушил бы камеру, являвшуюся для них единственными воротами в мир, куда они намеревались вторгнуться. Но когда снова раздался высокий шипящий голос Марсианского Владыки, все бесчисленные крокодильи создания в огромном конусе устремились к землянам.

Стоя на самом краю гудящего, наполненного светом зала, Рэндалл, Ланьё и Милтон бешено отражали атаки марсиан, набросившихся на них. Рэндаллу казалось, что всё это происходит во сне. Сразу несколько когтистых лап вцепились в него, и их чешуйчатые тела падали под его жестокими ударами.

Весь огромный конус и надвигающиеся полчища рептилоидов, казалось, завращались вокруг него со всё возрастающей скоростью, удары его кулаков становились всё слабее. Он увидел крокодильи фигуры, роившиеся по обе стороны от него, увидел опустившегося на колени Ланьё, и тянущиеся к нему когтистые лапы. Милтон бился, как безумный. Ещё один миг – и всё закончилось бы: когти рептилоидов утащили бы его, но Милтон рывком поднял Ланьё на ноги. Прозвучал призыв Марсианского Владыки, раздался сильный грохот, марсианские полчища неподвижно застыли, и тут до Рэндалла донёсся голос Милтона:

– Рэндалл – передатчик!

В тот же миг Милтон отпрыгнул назад вместе с Ланьё, и когда Рэндалл из последних сил бросился вместе с ними в гудящий яркий свет передающей камеры, послышался последний исступлённый рёв и шипящие крики марсианских полчищ. Затем, когда яркий свет и сила, исходящая от стен камеры, обрушились на них, Рэндалл почувствовал, как его швырнуло в невообразимую черноту, накрывшую его мозг словно опускающийся занавес.

На мгновение занавес черноты приподнялся – он лежал вместе с Милтоном и Ланьё в другой камере, прижатый к полу. Вместо большого конуса он увидел комнату, освещённую жёлтым светом, и рядом с собой напряжённое, встревоженное лицо Нельсона. Он попытался пошевелиться, сделав Нельсону жест рукой, утянувший из него все силы и жизнь, и затем, когда в ответ на это Нельсон поднял рубильник и выключил мощность приёмника материи, где они лежали, чёрный занавес снова опустился на сознание Рэндалла.

Через два часа Милтон, Рэндалл, Ланьё и Нельсон подошли к двери лаборатории и остановились, чтобы оглянуться. От огромного передатчика и приёмника материи, от аппаратуры, заполонившей лабораторию, остались одни обломки.

Именно это было их первой мыслью, их первой задачей, когда изумлённый Нельсон привёл трёх друзей в сознание и выслушал их удивительный рассказ. Они так тщательно разрушили станцию переноса материи и её приводной аппарат, что никто и предположить не мог, что за чудо-механизм находился в лаборатории всего лишь несколько дней назад.

Кубические камеры были разрушены до неузнаваемости, динамо-машины представляли собой массу расколотого металла и оплавленных проводов, батареи трубок были разбиты вдребезги, конденсаторы, трансформаторы сломаны, проводка порвана. И только тогда сгорели последние письменные планы и чертежи механизма,

Милтон, Рэндалл и Ланьё остановились, чтобы дать возможность своим измученным телам прийти в себя.

Они остановились у двери лаборатории. Ланьё протянул руку и отрыл её. Они молча вышли наружу.

Всё казалось Рэндаллу точно таким же, как и в предыдущую ночь: тенистые массы деревьев в темноте, волнующийся, тускло освещённый оксан, простирающийся вдаль перед ними, занавес летней зари, протянувшийся по небу, и опустившаяся на запад среди звёзд красная искра Марса, словно магнит, притягивающая их взоры.

Мильтон произнёс:

– Там, наверху, он сиял веками – багровое пятно света. И там, наверху, марсиане наблюдали за Землёй, пока наконец мы не открыли им врата.

Рука Рэндалла легла ему на плечо.

– Но, в конце концов, мы эти врата закрыли.

Милтон медленно кивнул:

– Мы – или судьба, управляющая нашими мирами – но врата закрыты, и, дай бог, никогда больше не будут открыты никем в этом мире.

– Дай бог, – вторил ему Рэндалл.

И все они неподвижно смотрели на это нечто. Смотрели вверх, на багровое пятно света, горевшее там, среди звёзд, на планету, сиявшую красным, грозную, ужасную, но чьяугроза и чей ужас были отброшены назад, когда они, пригнувшись, спрыгнули с неё на Землю.