Вчетыре часа дня я сидела посреди тротуара напротив дома, что мог стать нашим. Прошло уже двадцать минут, и чем дольше я на него смотрела, тем яснее представляла, как буду жить здесь. И это было… приятно.

Даже лучше, чем приятно. Дом был очень красивым и милым, как на картинке из журнала.

Его недавно отремонтировали, так что все здесь было новеньким и чистеньким. Современный полутораэтажный дом из серого кирпича с большим гаражом сбоку, с темно-серой, почти синеватой черепицей и отделкой окон, но сами окна и колонны были чисто белыми, что оттеняло мрачный фон. А еще спереди было очаровательное панорамное окно, и мое воображение рисовало за ним мягкое сиденье на месте широкого подоконника и спальню.

Не зря все-таки мама годами заставляла меня смотреть все эти шоу про ремонт.

Я видела объявление о продаже на сайте, но вживую дом смотрелся совсем иначе. И самое главное, глядя на него, я практически видела сцены нашей жизни здесь. Как я буду читать на крыльце, пока мама будет жаловаться на сорняки на клумбах. И как я буду делать вид, что помогаю их выдирать, только чтобы она от меня отстала. Как папа будет заезжать в гараж и доставать из багажника пакеты с продуктами, чтобы мы с Линь опробовали новое меню для ее ланч-боксов. И под «мы с Линь» я имела в виду, что она будет готовить, а я – пробовать.

Упершись руками себе за спину, я отклонилась и сощурилась на мансардное окно, за которым, как обещала мама, будет моя комната. Солнце было прямо за домом и слепило мне глаза, к тому же они еще были немного опухшими после вчерашних рыданий, но я различила симпатичные деревянные ставни.

Да, мы действительно могли быть здесь счастливы. Довольны и веселы. И впервые за многие дни я ощутила воодушевление.

Просторное крыльцо и розовые кусты, что начали оплетать колонны, как в каком-нибудь сказочном замке. Я представила, как буду фотографироваться на этом крыльце перед выпускным балом. Желательно с парнем, похожим на Даррена Крисса и выше Иэна. И я заспамлю этими фотками соцсети, чтобы Иэн обзавидовался.

Выкуси, Иэн. Кому ты вообще сдался?

Подъехала мамина машина.

Я вскочила и бросилась к ней, на ходу отряхивая ладони о джинсы. Мне не терпелось зайти внутрь.

– Ну что, ты готова? Где папа?

Она замерла, стоя одной ногой на тротуаре.

– О, милая…

Только не это. Я по опыту знала, что мамино «о, милая» не предвещало ничего хорошего.

– Что случилось?

Она захлопнула дверь машины, привалилась к ней и скрестила на груди руки.

– Оказывается, владельцы этим утром подписали договор. Их риэлтор сказала мне, что дом еще какое-то время будет открыт для осмотра, но официально с сегодняшнего полудня он продан.

У меня оборвалось сердце.

– Очень мило, – нахмурилась я. – А она не могла тебя предупредить? В агентстве же наверняка знали заранее.

Мама закатила глаза.

– Вот-вот! Хотя бы из профессиональной солидарности ей стоило об этом упомянуть, я все-таки разговаривала с ней еще неделю назад. Но не все риэлторы такие же порядочные, как твоя мама.

– Да уж. – Мне вдруг в голову пришла мысль, и я похолодела. – Погоди, получается, я уже двадцать минут сижу и пялюсь на чужой дом? О Господи, там кто-то есть?

Я быстро обернулась, почти ожидая увидеть колышущуюся штору или жалюзи.

– Нет там никого, – прикрывшись ладонью, засмеялась мама. – А ты чего так рано?

– Мне не терпелось на него посмотреть.

Она улыбнулась и обняла меня одной рукой за плечи.

– Мне тоже. Такой красивый дом.

Я отвернулась: раз он нам не достанется, зачем на него смотреть?

– Да, ничего. Хотя вся эта серая краска вгоняет меня в депрессию. И ты видела цвет входной двери?

– Она… голубая?

– Ярко-голубая, – уточнила я, сморщившись, как если бы это было нехорошее слово. И с нарочитым безразличием махнула рукой. – Она совершенно не сочетается со всем остальным домом.

Мама засмеялась.

– А знаешь, ты права. Плюс, не думаю, что это хорошая идея – располагать спальню на первом этаже спереди, чтобы все соседи в нее заглядывали.

– Согласна. – Я обвила руку вокруг маминой талии. – Но все равно жаль. Я уже настроилась на наш собственный дом.

Она похлопала меня по запястью.

– Ну, пусть с этим не вышло, но как тебе идея жить по соседству с тетей Сарой и Линь?

Я недоуменно на нее посмотрела.

– Чего?

– Миллеры из соседнего дома собираются на пенсию и хотят попутешествовать, поэтому подыскивают квартиру поменьше. И они попросили меня стать их риэлтором, – довольно улыбнулась она. – Если мы согласны, я подготовлю все документы уже к следующей неделе. Я предложила им не платить мне процент в обмен на преференцию, а от такого не отказываются.

Я так долго представляла, как мы будем жить в этом доме, что мой мозг не сразу переключился.

– Ты серьезно? Но у них ведь старый дом?

Мама слегка поморщилась и кивнула.

– Да, его не помешает обновить. Особенно эту странную мятную плитку в ванных. А еще у них нет посудомойки, везде ковры и текстурные потолки. Но только подумай, как будет здорово жить рядом с нашей семьей. Можем сделать калитку в заборе.

– О, я видела в каком-то шоу, как в заборе сделали секцию, которая откидывается, и получается стол для пикника. Было бы прикольно. А сколько продлится ремонт?

– Думаю, месяцев за шесть-семь управимся. Но придется пожить у тети Сары и Линь, иначе мы разоримся на отелях, – криво улыбнувшись, с сожалением сказала мама.

От перспективы жить полгода с тетей Сарой в одном доме у меня поубавилось энтузиазма.

– А как же папа? Думаешь, он согласится?

– А ты думаешь, кто убедил Миллеров, что им будет удобнее в квартире? – Она практически сияла от счастья. – Он сказал, что потерпит колкости, лишь бы мы были счастливы. К тому же, мне кажется, Сара после случившегося будет хорошо себя вести. По крайней мере, первые пару месяцев.

Вспомнив наш с ней разговор, я покачала головой.

– Думаю, куда дольше.

– Надеюсь. – Отпустив меня, мама повернулась к машине. – Хочешь вместе посмотреть дом Миллеров? Папа уже там.

Я метнулась к пассажирской двери.

– Еще как!

Я защелкивала ремень безопасности, когда мне пришло сообщение от Кэти.

КЭТИ: Ты не знаешь, что с Иэном?

Так как я не знала, как много ей известно – не удивлюсь, если абсолютно все, – я решила осторожно уточнить:

НИНА: В смысле?

КЭТИ: Он был весь из себя мрачный, когда вернулся вчера из магазина. Я спросила, виделись ли вы, он ответил, что нет, и ушел к себе.

КЭТИ: А сегодня утром уехал к папе, пока все еще спали.

НИНА: Что?

КЭТИ: Ага, и никому ничего не сказал. Хотя собирался остаться на все лето. И теперь он не отвечает на наши звонки. Ты не могла бы ему позвонить?

КЭТИ: Нина?

КЭТИ: Эй???

КЭТИ: Нина?

Чья-то рука вывела меня из глубокой задумчивости. Моргнув, я подняла глаза на маму.

– Прости, что?

– Я спросила, не хочешь заехать по дороге в какой-нибудь ресторан и взять еды навынос? – Она с обеспокоенным видом поправила мою челку. – Все хорошо? Ты уже несколько минут смотришь на телефон.

Потому что я никак не могла примириться с мыслью, что Иэн в буквальном смысле сбежал после нашего поцелуя. Сделал ровно то, чего я больше всего боялась: сблизился со мной, заставил на него полагаться, влюбил в себя, а затем бросил.

Проглотив рвущиеся с языка ругательства, я помотала головой и убрала телефон в карман.

– Все нормально.

И в этот раз я говорила искренне. Со мной действительно все было нормально. Иэн уехал, и я ничего не могла с этим поделать. У меня были свои проблемы, родные, которые всегда меня поддержат, и будущее, над которым предстояло работать. И разбитое сердце мне в этом не помешает.