– Что, вернулась к сталкерству? Не зря говорят, что привычка – вторая натура, – усмехнулся Иэн, накладывая в тарелку вареной кукурузы. – Только что ж ты так неаккуратно? Разве ты не должна сделать удивленный вид, что я здесь?

Взяв тарелку, я легонько толкнула его в грудь.

– Не воображай. Я здесь исключительно ради стейка.

– Так-то лучше. – Он со смехом смахнул с лица волосы и самодовольно добавил: – Признайся, ты не допустишь, чтобы я отправился в тюрьму. Ты будешь слишком по мне скучать.

Я как маленькая показала ему язык.

– Кто-то много о себе воображает.

Идя к столику у пианино, я позволила себе улыбнуться, но лишь потому что Иэн этого не видел. Хотя внутри я ликовала.

Этим утром мама вскочила на рассвете и убежала, бросив что-то про срочную нужду в прокладках и тампонах. Но в отель она так и не вернулась, хотя с ней явно было все в порядке, потому что на мои сообщения она отвечала эмодзи. Сначала был «большой палец», затем «бегущая женщина». Наконец она прислала мне фото с черепахой и овощами. Уточнять, что мама хотела этим сказать – то ли планировала завести себе нового домашнего питомца, то ли собиралась пообедать, – я побоялась.

К полудню я решила сама пойти погулять, чтобы мама перестала меня избегать. В конце концов, сколько нужно времени, чтобы купить прокладки и тампоны? Или она забыла, как это делается?

Пока мы жили в доме тети Сары, нам обеим не приходилось над этим думать: с ее запасливостью и любовью закупаться по скидкам этого и другого добра в шкафах было навалом. А еще она никогда не забывала купить лосьон, потому что, несмотря на все свое упрямство и самомнение, тетя Сара всегда о нас заботилась.

Тампоны напомнили мне об Иэне (ну и формулировка, с ума сойти), и я отправилась в «Клеверную веранду». Он же обещал отвлечь меня от проблем в семье.

Да и куда мне еще было пойти? Линь была со своей мамой. Она обещала написать, когда тетя Сара успокоится, но пока молчала. А Райан внял моему совету и учил Кэти стричь газон. Хоть бы это означало, что он все-таки исполнит свою мечту и отправится в путешествие с другом.

Я доедала стейк, когда к моему столику подошел Иэн и, опершись на него одной рукой, стянул с моей тарелки кусочек мяса.

– Так что ты тут делаешь? Не считая сталкерства.

Я закатила глаза.

– Еще одно слово, и я горько пожалею, что не осталась в отеле.

Это стерло с его лица насмешливую улыбку, и он обеспокоенно нахмурился.

– В отеле? Почему ты в отеле? Что случилось?

– Мама и тетя поссорились, и мы перебрались в «Уолдорф».

Я думала, он начнет расспрашивать о причинах ссоры, но Иэн обернулся, проверяя, что он не нужен за прилавком, затем сел напротив меня и, положив руки на стол, наклонился вперед.

– Ты в порядке?

– Да, я тут ни при чем. – Я осеклась и нахмурилась. – Точнее, из-за меня все началось, но это преимущественно их дело. Долгая история.

Он улыбнулся.

– Ты часто так говоришь о своей семье.

– Потому что с ними все сложно.

– Со всеми сложно, – заметил Иэн, приподняв бровь. – Да ладно тебе, неужели все правда так плохо?

– Ты удивишься. – Не знаю, в чем была причина – мне хотелось доказать его неправоту или просто чтобы меня выслушали, – но я вывалила на него все подробности вчерашнего вечера, включая наш с мамой разговор и как она всех обманула. После чего выжидающе на него воззрилась: – Ну как?

Он скорчил гримасу и кивнул.

– Да уж, и правда плохо. Прямо готовый сюжет для корейской драмы, только шокирующей правды о чьем-нибудь рождении не хватает. Что будешь делать?

Я ткнула вилкой в остатки картошки.

– В смысле? Я пришла поесть бесплатного стейка.

– Во-первых, ты уже съела свой бесплатный стейк, а у нас тут не благотворительная столовая. А во-вторых, у тебя куча вариантов для дальнейших действий. Например, простить маму, но ты это и так сделаешь.

– Почему это?

– Потому что я тебя знаю, – просто сказал он и забрал у меня вилку, чтобы я перестала издеваться над картошкой. – Лучше подумай над тем, что ты будешь делать с папой, раз теперь ты знаешь правду.

– Ну, он все-таки ушел из прошлой семьи…

– Но ты не знаешь, почему он это сделал. Что, если у него были причины? Ты не узнаешь, пока не спросишь, а для этого тебе нужно с ним поговорить.

Я поморщилась. Иэн был прав, но слышать это было нелегко. Да, мне больше незачем было избегать папы, и я не знала, почему он развелся. Тот факт, что он нас не бросал, выбил меня из колеи. А после всего, что он натерпелся от нашей семьи и от меня лично, я была просто обязана искупить перед ним вину.

Но как это сделать? Я так долго его избегала, что теперь не представляла, что ему сказать, как себя с ним вести. Не так-то просто забыть копившуюся два года злость.

– Я так долго держала его на расстоянии, что не знаю, с чего начать сближение. Все это так странно.

Иэн улыбнулся, и в его глазах было столько нежности, что я едва не забыла, о чем мы говорим.

– Начни с мороженого.

– С мороженого?

– Ну да. Купите по шарику, а дальше будет видно.

Я мысленно вздохнула.

– Ладно, попробую. А теперь ты расскажи мне какую-нибудь семейную тайну.

– С чего это?

– У нас так принято, забыл? Я тебе что-то рассказываю, ты мне что-то рассказываешь. Пока это неплохо работало.

Он хмыкнул и откинулся на спинку стула.

– Не помню такого уговора.

Я несколько раз ткнула в него пальцем.

– Ну давай. Коли-и-ись…

Отмахнувшись от моей руки, Иэн потер пострадавшее предплечье.

– Ладно. Дай подумать.

Он так долго молчал, что я не выдержала и указала на свое запястье. Часов на нем не было, но Иэн меня понял и громко вздохнул. Еще спустя пять минут я наклонилась, чтобы снова в него ткнуть, но он перехватил мой палец.

– История глупая, но… Райан рассказывал тебе о своей бывшей?

– О Лив? Упоминал.

Иэн закусил губу.

– Ну, они расстались из-за меня.

Я так резко отстранилась, что чуть не грохнулась вместе со стулом, но едва это заметила, так как все мое внимание было на Иэне.

– Что?!

Он вскинул руки, будто защищался.

– Блин, не в этом смысле! Я бы никогда так не поступил с Райаном. – Он провел рукой по волосам. – Однажды она увидела меня на большой перемене перед его шкафчиком. Я забыл дома учебник по истории и хотел одолжить у него. Видимо, она приняла меня за Райана, потому что схватила меня за руку и поцеловала.

– И что потом?

– Ничего! Когда я отпрыгнул, она сообразила, что я не Райан, и чуть не умерла со стыда. Как и я. И мы пообещали друг другу, что никогда ему об этом не скажем, но через неделю-другую они все равно расстались.

Я помотала головой.

– А ты тут при чем? Может…

Теперь уже он начал играть вилкой с моей картошкой.

– Позже она мне сказала, что тот поцелуй заставил ее понять, что Райан на самом деле не так уж ей и нравится. Не в смысле, что ей нравлюсь я, а в том, что, будь она по-настоящему в него влюблена, она бы нас различала.

– А. – С такой логикой было трудно спорить. – Ей, наверное, было стыдно, что она вас спутала. Мне бы точно было.

Иэн глянул на меня.

– Но ты нас различаешь.

– Не с самого начала. А когда я поняла, что вас двое… – Я покачала головой и засмеялась. – Если Лив чувствовала хотя бы толику того, что чувствовала я, ей наверняка хотелось провалиться сквозь землю.

– О, ей определенно хотелось.

– Ты так и не рассказал об этом Райану?

Иэн помотал головой.

Скрестив на груди руки, я откинулась на спинку стула и задумчиво куснула себя за ноготь большого пальца.

– Может, стоит? Сейчас он думает, что она с ним порвала, потому что он слишком хороший.

– Это он тебе сказал?

– Это она ему так сказала, но он знает, что это ложь. – На секунду мне стало неуютно, что я делюсь тайной Райана, о которой он даже брату не рассказывал, но Иэну необходимо было знать. – Он говорит, что ему все равно, но я вижу, что это не так. Мне кажется, ему станет легче, если он узнает правду.

Иэн надолго замолчал, лишь потирал нижнюю губу, как часто делал, когда о чем-то размышлял. Наконец он сказал:

– Гадать о чем-то порой страшнее, чем знать наверняка.

– Да ты философ, – пошутила я, обрадованная, что он решил последовать моему совету.

Он улыбнулся.

– Со мной такое случается.

– Не скромничай, ты умеешь подбирать слова. Взять твое сочинение.

– Ты о чем?

О, черт! Зачем я это ляпнула?

Я опустила глаза к столу и царапнула ногтем отслаивающуюся краску на углу.

– Ну, когда я тебя искала, чтобы вернуть куртку, я открыла флешку на ключах, и там был комикс и…

У него ушла пара секунд, чтобы сообразить, о чем я говорю. Его пальцы стиснули вилку, и я быстро глянула ему в лицо.

– Ты о том сочинении.

– Да.

– И ты его прочитала.

Это был вопрос или утверждение? Так или иначе, я легонько кивнула.

Он так крепко сжал челюсти, что губы превратились в тонкую прямую линию, а на щеке возникла ямочка. Я не знала, что ямочки могут проявиться и без улыбки.

Над столом снова повисло молчание. Но вот он прервал эту мучительную паузу:

– Как ты поняла, что это я его написал, а не Райан?

Я задумалась. Действительно, как? Сочинение было не подписано, а комикс принадлежал Райану. Но я откуда-то знала, что его автором был Иэн, что это его слова задели меня за живое.

– Я просто знаю, и прости, что я его прочитала, но мне на самом деле не стыдно. – Я тряхнула головой, понимая, что несу какую-то чушь. – Потому что оно мне очень понравилось.

Иэн изогнул бровь и фыркнул.

– Что тебе могло в нем понравиться? Это всего лишь черновик, поток сознания по большей части, поэтому я его и не дописал. Я не знал, как его закончить.

Но я знала, что это безразличие притворное.

Я коснулась его руки.

– Ты классно написал. Хотя и коротко. – Я хохотнула. – Это из-за твоего сочинения я решила тебя найти и случайно нашла вместо этого Райана. Потому что… потому что я не понимала, как ты можешь чувствовать то, что чувствую я. Я будто читала свои собственные мысли, только ты выразился намного лучше. И мне необходимо было узнать, получилось у тебя со всем этим справиться или нет.

Заметно смягчившись, Иэн мотнул головой.

– Не получилось. Я все еще пытаюсь понять, кто я вне семьи. Но чем дольше это продолжается, тем сильнее мне кажется, что я их предаю. Будто само это желание дистанцироваться от них означает, что я больше не хочу быть частью нашей семьи.

– Это неправда. Ты можешь быть самостоятельной личностью и оставаться членом семьи. Одно не противоречит другому. – Я улыбнулась. – Неважно, находишься ты здесь круглосуточно или приезжаешь пару раз в месяц, в твоих венах все равно течет бульон фо твоей Bá.

– Да я понимаю, просто… еще в процессе.

– Дашь знать, когда разберешься? Мне тоже не помешал бы урок в семейных отношениях.

Уголки его рта едва заметно приподнялись.

– То есть я должен сделать всю работу, а ты придешь на готовенькое?

– Я скажу тебе спасибо, – подмигнула я.

Он засмеялся, и я обрадовалась, что смогла его развеселить.

– Не представляю, что ты такого нашла в том дурацком сочинении, что решила меня разыскать.

– Потому что мне важно… – Я оборвала себя и тряхнула головой. – Потому что оно меня заинтриговало. Как хорошая книга. Можешь, кстати, добавить сочинительство в список своих хобби.

Иэн хотел что-то сказать, но в этот момент к нему подошел мистер Алан и хлопнул по плечу.

– Иэн уже рассказал, что репетировал для тебя новую мелодию?

– Новую мелодию? – Я вопросительно посмотрела на Иэна. Тот в считаные секунды покраснел как помидор. – Нет, ни слова не сказал.

– Я репетировал не для нее, – пробурчал он, отводя взгляд и слегка опустив голову, будто не хотел встречаться со мной глазами.

Ничего себе. Я видела разного Иэна, но впервые наблюдала его смущенным. Это оказалось так мило и трогательно.

Мистер Алан засмеялся.

– Ага, конечно. Ну так что, сыграешь?

Судя по его лицу, Иэну сейчас меньше всего хотелось для меня играть. И я, естественно, сделала первое, что пришло мне в голову: подтащила свой стул к пианино и похлопала по сиденью рядом.

– Ну же. Я хочу послушать.

Бросив негодующий взгляд на учителя, Иэн зашаркал ко мне с видом обреченного на казнь.

– Да ладно тебе, хуже, чем в прошлый раз, все равно не будет.

Я думала, он огрызнется, но Иэн лишь закатил глаза и начал настраивать пианино. Только тогда до меня дошло, что он нервничает, и сильно, будто собирался выступать на концерте. Он даже принялся ногой постукивать, что немало меня отвлекало, и мне хотелось как-то его успокоить, вот только я не понимала, что так его взволновало. Рядом были только мы с мистером Аланом, а тот наверняка тысячу раз слушал игру Иэна.

Его пальцы мягко легли на клавиши, он сделал глубокий вдох и начал играть. Получилось не сразу, мелодия была рваной и тягучей, и мне не сразу удалось уловить ритм.

Иэн сосредоточенно хмурился, и у меня рука чесалась разгладить морщинки на его лбу, но я боялась его отвлечь. Хорошо уже, что его нога замерла.

А мелодия все лилась, медленная и нежная, будто окутывающая тебя теплым пледом. И хотя Иэн периодически ошибался, нажимая не на те клавиши, я знала, что это песня о любви, пусть и без слов.

Когда он закончил, я вежливо похлопала.

– Что ж, неплохо.

Он опять застучал ногой.

– Ну спасибо.

Я потыкала ему в колено, пока он не утихомирился, и серьезно сказала:

– Я правду говорю. У тебя хорошо получилось. Что это за песня? Никогда раньше ее не слышала.

Иэн снова засмущался.

– Она называется «Двадцать седьмое мая». Ли Рума написал ее для своей жены в день их свадьбы.

– Я так и знала, что это песня о любви! В ней столько эмоций и чувств. Как сама влюбленность. – Я покосилась на него. – Ты в кого-нибудь влюблялся?

Он пожал плечами.

– Если честно, не уверен, но, наверное, это значит, что нет, иначе я бы точно знал, да?

– Наверное. – Не знаю, почему меня так задел его ответ, я ведь тоже ни в кого по-настоящему не влюблялась. Я пододвинула стул к пианино и положила руки на клавиши, оказавшись вплотную к нему. – Научи меня, как ее играть. С какой ноты начинать?

Иэн передвинул мои ладони на нужные клавиши.

– Нажми сначала на эту, затем сюда… – Он попытался снова переместить мою руку, но едва не заехал мне локтем в лицо. – Погоди.

К моему удивлению, он встал позади меня и положил руки поверх моих, полностью их скрыв – такими большими были его ладони, но Иэн был сама мягкость и предупредительность, пока показывал мне, на какие клавиши нажимать.

У меня перехватило дыхание, и мурашки побежали по коже. Но наверняка причина была в контрасте между теплом его рук и холодом клавиш, а не потому что он прижимался грудью к моей спине, почти меня обнимая, или потому что его голова была прямо над моей.

Нет, над моим плечом.

Наши лица были в каких-то дюймах друг от друга, и стали еще ближе, когда я повернулась, чтобы взглянуть на него. Наши глаза встретились, пальцы замерли. Его дыхание теплым ветерком скользнуло по моим губам, и я выгнула спину, прижимаясь к нему еще сильнее.

Он опустил взгляд на мои губы, и на его лице что-то промелькнуло, очень быстро, но этого хватило, чтобы кожу на моей шее закололо. Иэн наклонился еще ближе, и я ощутила его мятное дыхание, закрыла глаза и… и…

– Эй, что там со стейками, уже закончились?!

Меня будто окатило холодной водой. И я, и Иэн отшатнулись и уставились друг на друга во все глаза.

Момент был упущен, но я все равно боялась пошевелиться и окончательно развеять чары. Видимо, Иэн думал о том же, потому что продолжал стоять в полупоклоне, будто закрывал меня собой от окружающего мира. Защищал меня. Мое сердце колотилось о ребра, а желудок разочарованно съежился.

Черт. Мне хотелось пнуть того, кто нам помешал. Ну или хотя бы пригвоздить его взглядом, только прежде необходимо перестать пялиться на Иэна, чьи губы, что еще недавно выглядели такими мягкими и привлекательными, сердито сжались.

Он судорожно выдохнул и сказал:

– Поищи урок в интернете. Я сам-то едва ее освоил, так что не мне тебя учить.

– Да, наверное, ты прав.

И мы наконец отодвинулись друг от друга.

– Это… Нина… – едва слышно прошептал Иэн. Я бы не услышала, если он не стоял так близко. Он сглотнул, и мой взгляд ненадолго сместился на его шею.

– Что?

Иэн долго молчал, смотря на меня почти не мигая, пока на его лице одна эмоция сменяла другую. Вдруг он отвернулся.

– Думаю, мне пора домой.

И он ушел.

И впервые за эту неделю не написал мне вечером.