Салон бизнес — джета это, конечно, отдельный вид удовольствия. Разглядываю всё, мне любопытно, я в легком шоке.
— Нравится? Никогда на таком не летала? — насмешливый голос босса сразу портит всё настроение, глаза закатываю, а потом… потом думаю — и нафига я буду портить себе настроение из — за какого — то идиота, который воспринимает людей по количеству килограммов?
Тю, подумаешь, нашёлся тут идеальный мачо! У самого небось, тоже есть за что зацепиться! Например, за маленький… ну да, этот самый, не будем упоминать всуе. Босс — младший. Скорее всего так и есть. Божинька обделил размером, вот он и срывается на всех и вся.
Поворачиваюсь, смотрю улыбаясь широко.
— Да, мне очень нравится. И нет, я на таком не летала. Но уверена, еще не раз полечу.
— Я тебя услышал, — говорит он как — то… как — то странно. И улыбается тоже странно.
— Вас. Мы на «вы», вы же помните, Роман Александрович? Рабочие отношения!
— Вас, Алёна Игоревна, конечно же вас. — он улыбается так… плотоядно!
А я думаю, что нам с ним лететь вдвоём. В замкнутом пространстве. Часов пять, по — моему, сейчас? Или… И стюардессы тут по салону не ходят, они там, за шторкой. Только приносят еду, выпивку и спрашивают не нужно ли еще чего, так? То есть…
То есть я с наглым, гадким боссом обречена провести наедине несколько часов. В самолёте. На высоте.
Меня потряхивает.
К счастью, появляется улыбчивая стюардесса, очень милая, приятная, самое приятное в ней это поднос, два бокала и бутылка шампанского в ведёрке со льдом.
Какая прелесть!
Нет, я, конечно, не пью, я даже осуждаю, но…
— Позвольте предложить вам бокал игристого?
— Алёна Игоревна не пьёт, она на работе.
Что? Вот же…
— Мой рабочий день до шесть вечера, окончен уже час назад, так что…
— У моей личной помощницы рабочий день не нормированный, так что… — нагло усмехается шеф, а я прищуриваюсь.
— Да, но в должность вашей помощницы, насколько я понимаю, я вступаю только завтра, так что…
— Так хотите выпить, Алёна Игоревна? Шампанское такое калорийное!
Вот же гад.
Просто гад!
Ненавижу.
— Это просекко, — мило сообщает стюардесса по имени Маша, я увидела имя на бейджике, — Там почти нет сахара и калорий. Позвольте я поставлю и принесу клубнику. Скоро мы получим разрешение на взлёт, надо будет занять места, пристегнуться, и лучше в момент взлёта не пить.
Она уходит, оставляя нас вдвоём. То есть втроём — я, босс и бутылка просекко.
И этот мужлан берёт бутылку и наливает игристое в бокал. Оно искрится, золотом сверкает.
— Прошу, моя дорогая помощница, за наше путешествие и отпуск, надеюсь они будут приятными, и мы… мы исполним всё, что должны. — он говорит это каким — то таким тоном, что я почти забываю о том, какой он противный.
Словно он на мгновение стал другим.
Таким, каким я его представляла.
Таким, о каком я мечтала.
— Надеюсь, так и будет, — отвечаю, принимая бокал. На него не смотрю.
— Главное, чтобы мне удалось разобраться с вашей мошеннической схемой, на остальное мне, в принципе, плевать.
Нет, ну что за человек такой, взял и всё испортил!
Делаю глоток, просто чтобы не расплакаться от обиды.
— Что, не хочешь даже чокнуться со мной?
— Я с вами уже чокнулась! — говорю и поднимаю глаза. А он смотрит на меня. Так смотрит, словно хочет съесть. Что он там говорил про сало неликвидное? Не забывай об этом, Алёна! Не дай себя охмурить!
— За нас. И за наш отпуск.
«За вас, и за ваш отпуск!» — хочу сказать, но молчу. Иногда всё — таки ангел хранитель успевает заткнуть мне рот.
Мы поднимаем бокалы, хрустальный звон раздаётся, а потом…
Потом босс мне подмигивает!
Реально? Роман Александрович Королёв мне подмигивает?
Хмыкаю, и делаю еще глоток, пузырьки сразу ударяют в голову. Вкусно!
Возвращается Маша с тарелочкой клубники и вазочкой сливок.
— Роман Александрович, нам дали добро.
— Отлично.
— Но на взлёт небольшая очередь, так что у нас еще минут десять.
— Успеем выпить и закусить клубникой.
— Если вам нужно освежиться — туалетные комнаты там. А за дверью спальня.
Спальня? Реально?
Почему — то я густо краснею.
Не думал же Королёв…
— Не бойтесь, Алёна Игоревна, я не собираюсь посягать на вашу честь, — усмехается босс, когда стюардесса уходит.
— Ахах, а я уж было обрадовалась! — гримасничаю я.
— Реально? — кажется, он снова поднимает бровь? Где — то я это уже видела.
— Нет, вы последний мужчина с которым я стала бы спать.
— Неужели? Интересно почему? Обиделись на плюшку и сало?
— Я? Нет. Просто вы не мой типаж.
— В смысле? — что, съел? Неприятно, когда так говорят? Даже те девушки, которые не очень привлекают?
— В прямом. Мне нравятся высокие, спортивные, атлетичные блондины. Или красавчики, вроде Холидейбоя.
— Кого?
— Боже, вы не знаете? Странно, в нашем бизнесе столько связано с медиа, а вы не в курсе… Не важно, значит оно вам не надо.
— Я надеюсь.
— Вот, собственно, почему вы меня не привлекаете. Так что расслабьтесь, кадрить вас я не намерена.
— Кадрить?
— Ну да, вы, наверное, думали, что я начну вам глазки строить?
— Я… не думал.
— И слава богу. Налейте — ка еще, пожалуйста, что — то, чувствую, взлетать мы будем еще долго.
Да, это я как в воду глядела. Именно.
Три бокала просекко, клубника со сливками, которую ела я одна. Почти. Одну он всё — таки взял, поперхнулся, когда я облизывала губы языком. И клубнику я ела весьма эротично. Ну, понятно, что ему не особенно приятно было смотреть, я же не его типаж! Пышка, неликвид.
Пусть подавится! Шовинист несчастный!
Пусть найдёт себе тощую модель и отобьёт почки об её кости! Вот!
А я…
А я всё — таки немного боюсь турбулентности, иначе почему во время сильной тряски я вдруг оказываюсь прямиком на коленях у босса?
И чувствую…
Божески — кошечки, он что там дубинку спрятал?
И почему он так возбуждён? И… почему так странно на меня смотрит?
Нет, я не хочу, нет…
Боже, кажется, мы падаем! Мамочки!
Ору, а потом чувствую, как босс впивается поцелуем в мои губы.