Хэтти

По дороге домой он молчит, а я смотрю в окно и сжимаю колени, чтобы они перестали дрожать. Часть меня задается вопросом, во что, черт возьми, я играю. Другая половина знала, что я окажусь здесь, как только увидела его в баре, улыбающегося мне в ковбойском костюме.

Возле своего дома он открывает мне дверь, помогает выйти из машины и не отпускает моей руки. Я знаю, что нежные прикосновения рук — одна из самых волнующих вещей, на которые способен герой романов, но меня все равно поражает, как много всего можно почувствовать на таком маленьком участке кожи. Жар, напряжение и страстное желание проносятся взад и вперед там, где его пальцы соприкасаются с моими. За исключением пары капризных посетителей «Лунного сияния», которых быстро выгнала наша отличная служба безопасности, никто не прикасался ко мне с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Улыбаясь мне, Роб помогает снять пальто, и когда его руки ложатся мне на плечи, мои скользят вдоль его предплечий. Это другая сторона Роба, более мягкая, открытая. Он ни на чем не настаивает, и я знаю, чего хочу, но не спешу этого добиваться. Если последние месяцы и научили меня чему-то, так это тому, что можно не торопиться, притормозить и посмотреть, что произойдет, а не мчаться по жизни со скоростью 100 миль в час.

Однако он никогда не сделает первый шаг, и кто может винить его за это после того урагана дерьма, который я обрушила на него в этом году. Меня охватывает нервная дрожь, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Конечно, я нервничаю. Я даю этому человеку возможность разрушить меня, но я уже не так напугана, как раньше. Боль от жизни без него намного сильнее, чем я могла себе представить.

Я потеряла счет времени. Мы могли бы простоять так всю ночь, и я уверена, что он даже за это сказал бы «спасибо», но мои нервы быстро становятся на пределе. Кончиками пальцев я нащупываю пульс на его запястье и, трепеща, зову его по имени. Я ощущаю тот же ритм, когда провожу руками по его обнаженной груди, гораздо более теплой, чем я ожидала. Ходить без рубашки в октябре было смелым решением, хотя и я не тепло одета в этом крошечном платье, но единственное, что я чувствую — это жар.

Я так сильно скучала по его телу, по упругому животу, по этим четко очерченным мышцам, которые требуют, чтобы их исследовали. Им придется подождать, у моих рук своя миссия. Опускаясь ниже, я касаюсь ладонью его эрекции через джинсы, а кожаные чапы прекрасно подчеркивают ее, словно подарок.

— Это для меня? — шепчу я, и он издает сдавленное шипение.

— Моя шляпа на твоей голове, не так ли?

— Ты помнишь, что я сказала в книжном клубе?

— Я все помню.

Я беру его за руку и веду наверх. В его комнате пахнет им, и я дрожу всем телом, когда воспоминания о наших ночах здесь переполняют мой разум. Роб стоит позади меня, положив подбородок мне на плечо, и там, в темноте, я поворачиваюсь и опускаюсь на колени.

— Хэтти, — стонет он, — ты не обязана.

Вблизи я могу разглядеть быка на дыбах, выгравированного на его большой латунной пряжке. Мне хочется рассмеяться и спросить, где он ее взял, но это может подождать. Я расстегиваю его ремень, затем пуговицы.

— Пожалуйста? Я хочу этого. Мне это нужно.

Он снимает джинсы и боксеры, и я беру его в руку, такого толстого, твердого и мужественного. Мой язык скользит по его кончику, и, стоя у его ног, я наблюдаю за реакцией его тела. Его тело заслуживает поклонения, и я полна решимости показать ему, как следует, не протестуя против этого, насколько сильно я его хочу.

Я не тороплюсь, исследуя его по всей длине, проводя длинными влажными движениями от основания до кончика. Мой рот обхватывает головку, язык обводит чувствительное местечко под ней, что заставляет его застонать в ответ.

Мои руки находят его, и наши пальцы переплетаются, крепко сжимая друг друга, когда я опускаю голову и медленно поднимаю ее обратно. Звук его стонов пронзает меня насквозь, и вплетенный в меня низкий жар быстро распространяется по телу. Мои бедра трутся друг о друга, мое тело жаждет облегчения, и я вбираю его глубже, слегка задыхаясь, когда он достигает задней стенки моего горла.

— Господи, нет, я слишком близко, — хнычет он, отстраняясь. — Дай мне надеть презерватив.

— Подожди, — шепчу я, сжимая его бедра и глядя на него снизу вверх. — У меня никого не было после тебя.

Между нами повисает уязвленное молчание. Я уже не та девушка, с которой он познакомился год назад. Он должен знать, как сильно я изменилась, как много он для меня значит, но я пока не могу найти слов, чтобы выразить это. Я не смею дышать, пока жду его ответа.

— У меня тоже, — говорит он, поглаживая большим пальцем мою щеку, дотрагиваясь до нежного местечка у меня за ухом.

— Ты хочешь сказать, что ты, Роб мужчина-шлюха Морган, три месяца не трахался? — смеюсь, уткнувшись носом в его ладонь. — Почему ты не ходишь с яйцами размером с дом?

— Не думаю, что яйца так работают. Но не волнуйся, я кончаю довольно часто.

По моей шее пробегает жар, а дыхание перехватывает.

— Думая обо мне?

— Да, — кивает он.

— Не знаю, испытывать ли мне от этого лесть или отвращение, — ничего не могу с собой поделать. Я работаю над этим, но, конечно, я все еще отталкиваю его чувства.

— Надеюсь, что это секретный вариант номер три, — говорит он, поднимая меня на ноги и укладывая обратно на кровать. Его ковбойская шляпа опускается, закрывая мне лицо, и он откидывает ее через всю комнату, как фрисби. Я уверена, что настоящий ковбой пришел бы от этого в ужас, но к ней отправляется и жилет, а затем его руки снова оказываются на мне, забираются мне под платье и стаскивают нижнее белье.

— Какой секретный вариант номер три?

— Возбуждение, — он проводит языком по моей шее, это собственническое движение, которое, как он знает, сводит меня с ума.

— Ох, я определенно возбуждена, — я протягиваю руку между нами и сжимаю его в кулаке, направляя его налитую головку туда, где я хочу его больше всего.

— Ты уверена?

— Чертовски уверена.

Мы двигаемся одновременно, он скользит внутрь меня, а я продвигаюсь по всей длине. Наполненность потрясает меня, и из моего горла вырывается сдавленный крик. Дело даже не в том, что мне так приятно ощущать его обжигающую кожу на своей, а в том, что это кажется таким особенным, таким правильным — когда между нами ничего нет. Я думаю, он, должно быть, чувствует то же самое, потому что он обхватывает мое лицо руками, приподнимается на локтях, покрывает мое лицо нежными поцелуями, медленно двигая бедрами внутрь и наружу.

— Я так долго не протяну, — выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему. — Прости. Я хочу использовать наше время с умом, но, блядь, Хэтти, я так по тебе скучал.

— У нас есть все время. Просто замри на минутку.

И он делает это. Он замедляет движения, его глаза блуждают по моему лицу, руки в моих волосах. Когда его взгляд останавливается на моих губах, это самая естественная вещь на свете — приподнять подбородок и прижаться губами к его губам.

— Вот, черт, правда? — он дышит мне в рот, его голос низкий и дрожащий.

Я киваю и прижимаюсь сильнее, издавая стон, чтобы позволить ему провести своим языком по моему. Слезы наворачиваются на глаза, и я зажмуриваюсь.

Так хорошо. Так хорошо. Так хорошо.

— Я так сильно хочу тебя, — кричу я, и он целует меня глубже, его язык полон желания. Он так сильно посасывает мою нижнюю губу, что я уверена, у меня останутся синяки, но мне все равно. Я принимаю все, что он может дать, и сжимаю его плечи, теряя контроль над своими конечностями.

У меня никогда не было такого поцелуя. Никогда не знала, каково это — быть полностью поглощенной. Он обхватывает мое лицо ладонями и снова начинает входить и выходить из меня. Он трахает меня глубоко и медленно, и я не отворачиваюсь. Я все это чувствую. Замечаю все. Впускаю его.

Мне это так нужно. Мне нужно, чтобы он был ближе. Мне нужно чувствовать себя в безопасности, обнятой и желанной. Мне нужен он.

Его темп нарастает, и он меняет позу, освобождая место для своих пальцев, чтобы найти то место, где я нуждаюсь в нем больше всего. Продолжая двигаться, я возбуждена так сильно, что требуется всего несколько секунд, чтобы мое тело расслабилось, и со всех сторон полетели звездочки. Роб вызывает мой оргазм из глубины меня, и я парю, по-настоящему парю, мое тело приподнимается над кроватью, как одержимое. Только моя голова остается прижатой к матрасу, пока он насаживает меня еще сильнее на свой член, а его пальцы продолжают творить свое волшебство.

— Кончи еще раз, — умоляет он. — Мне так нравится доводить тебя до оргазма. — Я никак не могу остановить его, один оргазм сменяется другим, мои ноги дрожат, кулаки сжимают простыни, сердцевина пульсирует вокруг него.

Он единственный мужчина, который когда-либо справлялся, единственный, кто всегда заботился о том, чтобы мои потребности были на первом месте. Все это время я думала, что он худший парень в мире, а оказалось, что он самый лучший.

Мне хочется плакать, смеяться и кричать одновременно. Я чувствую себя так, словно охвачена огнем, выжжена изнутри. Я чувствую все и позволяю ему все это увидеть.

Роб наклоняется вперед, опираясь на предплечья, его губы снова находят мои. Его бедра движутся, уверенно и глубоко, а мои руки сжимают его бока, притягивая ближе, мне нужно почувствовать его тяжесть в своих объятиях.

— Я тоже скучала по тебе, — признаюсь я ему в рот, и он глубоко стонет, подаваясь вперед, испытывая свой оргазм, пока не замирает внутри меня.

Мы смотрим друг на друга, две покинутые души, обретшие новый дом в темноте. В конце концов, он переворачивается на бок, увлекая меня за собой. Его большие, теплые руки гладят меня по спине, приглаживают волосы, оберегая меня, пока я прихожу в себя.

— То, как ты целуешься, должно быть запрещено законом, — смеюсь я, когда перевожу дыхание. — Теперь я зависима. Сделай это снова.