Хэтти

Роб со мной не разговаривает. Не могу винить его после того, как закончилась наша последняя стычка, но он никогда раньше не наказывал меня молчанием, и это выбивает из колеи. Вместо этого он готовит салат на кухне Люка, Меган смешивает напитки, а я сижу за обеденным столом, хмуро глядя ему в затылок, и ковыряюсь в миске с оливками.

— Не прикончи их все до прихода остальных, — говорит он, не оборачиваясь. Я показываю ему средний палец и съедаю сразу две.

Кара и Люк поздно присоединяются к нам. Они все свободное время работают в «Лунном сияние», новом баре и обители музыки, который они открывают в городе. Это действительно захватывающий проект, и я бы хотела, чтобы у меня было больше возможностей помочь им, но сейчас я даже на пять секунд не могу оторвать глаз от работы.

Прошло много времени с тех пор, как мы все вместе тусовались, так что Роб предложил приготовить пиццу для всех нас, и с тех пор, как я приехала, хлопочет на кухне.

Конечно же, он готовит. Конечно же, он сам готовит тесто, с нуля, и свой собственный соус для пиццы, используя особый секретный ингредиент. Конечно же, он надевает фартук, закатывает рукава и, черт возьми, мнет тесто прямо у меня на глазах. Бьюсь об заклад, он бы так же обходился с моими сиськами. Ритмичные, крепкие пожатия. Я сжимаю бедра вместе и стараюсь не думать об этом.

Он чувствует себя здесь непринужденно, в доме Люка — ну, теперь в доме Люка и Кары — и хозяйничает на кухне, как на своей собственной. В тот раз, когда я зашла к нему, чтобы подразнить о выигрыше пари, я видела только гараж, но мне интересно, на что его дом похож изнутри. Шикарная холостяцкая берлога или убогая лачуга — может быть что угодно.

Кого я обманываю? Он хорошо одевается, следит за своим телом, и его обувь всегда чистая. Все будет минималистично и безукоризненно. Держу пари, у него есть уборщица. Возможно, он нанимает одну из тех, что ходят топлесс. Я бы не удивилась, подонок.

Рядом со мной появляется Меган со свежей «маргаритой».

— Очень крепкая, — говорит она, посылая мне воздушный поцелуй.

— Спасибо, ты моя крестная феечка выпивки. Как прошла твоя неделя?

— Ох, знаешь, все как обычно, за исключением того, что моя группа только что закончила занятия по половому воспитанию, и теперь они разбрасывают презервативы по всему кабинету, пока я заполняю журнал. Один даже приземлился мне на волосы сегодня утром.

— Фу, ужас.

— А что я, по-твоему, должна была сделать, запретить им презервативы? Это совсем не то послание, которое я бы хотела до них донести. Да и вообще, что это говорит обо мне, раз это самое интересное, что случилось у меня за последние месяцы? — она драматично надувает губы, но я знаю, что за этим скрывается грусть. Она уже давно не упоминала Макса, но мне не хотелось бы говорить о нем здесь, где она не захочет вдаваться в подробности. Вместо этого я обнимаю ее за плечи.

— Оливку? — спрашиваю я, пододвигая тарелку поближе к ней. — А то мне запретили все их съесть.

В коридоре раздается какой-то шум, затем Кара вбегает на кухню и останавливается рядом с кухонным островком, вытягивая руку перед лицом.

— Я помолвлена! — кричит она во все горло.

Мы с Меган вскакиваем с мест, но прежде чем успеваем среагировать, с другого конца кухни раздается жуткий вопль, и когда я поднимаю глаза, Роб подпрыгивает на месте, прижав ладони к щекам и широко раскрыв рот.

— Ох, Кара, — он подбегает, поднимает ее и кружит. — Боже мой, я так рад за тебя, милая.

Люк появляется в дверях кухни, мягко улыбаясь открывшейся перед ним сцене, и Роб отпускает Кару, отталкивая ее в сторону, чтобы обнять своего друга.

Меган первой подбегает к Каре, поэтому я отступаю, не в силах отвести взгляд от мальчиков, которые притихли в дверях. Люк прижимается лицом к плечу Роба, а Роб одной рукой обхватывает затылок Люка, а другой гладит его по спине.

Когда они отстраняются друг от друга, Роб вытирает слезы с глаз Люка подушечкой большого пальца. Его плечи подрагивают, и он тоже вытирает лицо, притягивая Люка к себе как раз в тот момент, когда Меган затягивает меня в объятия с ней и Карой.

— Поздравляю, детка, — я крепко сжимаю ее и поднимаю ее ладонь. Я уже видела это кольцо, потому что Люк попросил меня помочь ему найти дизайнера, но здесь, на ее пальце, оно выглядит еще более захватывающе. — Тебе понравилось?

— Я влюбилась, — говорит она, затем понижает голос до шепота и прижимается своей головой к моей. — Спасибо тебе за помощь. Это так много для меня значит.

— Понятия не имела, что он сделает это сегодня, — говорит Меган. — Сильно удивилась?

— Еще как. Это был настоящий шок.

Должно быть, она быстро пришла в себя, потому что сейчас у нее определенно растрепаны волосы после безудержного секса. Я поправляю ее локоны на затылке и веду к обеденному столу.

— Садись, выпей что-нибудь и расскажи нам обо всем.

— Раз уж вы все здесь, мы хотели бы попросить вас кое о какой помощи, — говорит Люк за десертом.

— Вы, очевидно, обе будете моими подружками невесты, — продолжает Кара, — Роб, ты будешь шафером. Мы хотим провести свадьбу и прием в «Лунном сияние». Наймем местную группу и несколько фудтраков с уличной едой, чтобы они приехали и обслужили нас. Меган, мне нужна будет твоя помощь с администрированием, а Хэтти и Роб, мы были бы очень благодарны, если бы вы организовали совместный мальчишник и девичник. Ничего особенного, только для нас пятерых, ну и наших семей.

Вот дерьмище. Как же хорошо, что я люблю эту девушку, потому что не могу представить себе ничего хуже, чем организовать мероприятие, на котором Роб Петушинный Мудозвон Морган будет указывать мне, что делать.

— Подождите секундочку, — перебивает Меган, — вы обручились всего пять минут назад. Когда вы все это решили?

— Мы все спланировали в машине по дороге сюда, — говорит Кара, как будто это совершенно нормальное явление.

— Но… чтобы спланировать свадьбу нужно много времени.

— Мы собираемся пожениться в мае.

— Всего лишь два месяца, — кричит Меган. Как учитель, она тщательно все планирует, и ее мозг, должно быть, всегда работает сверхурочно.

— Мы не хотим ждать дольше, чем это необходимо, — говорит Люк, и его глаза полны любви, когда он заправляет волосы Кары за ухо. Он притягивает ее ближе к себе и нежно целует в висок. — Я бы женился на ней уже сегодня, если бы мог.

Даже мое холодное, мертвое сердце не может удержаться от того, чтобы не забиться немного быстрее при этих словах.

К тому времени, как мы приступаем к послеобеденным напиткам, Роб все еще не разговаривает со мной, и из тревожного — мое состояние превращается в бешеное. С какой-то точки зрения, моя потребность поконфликтовать с ним — это акт самовредительства, но я не в силах сопротивляться. Когда он возвращается из туалета, загоняю его в угол в коридоре.

— Для мужчины, который не верит в брак, это было довольно убедительное выступление.

— А? — переспрашивает он, поправляя рубашку.

— Все эти вопли были, пожалуй, чересчур. Спасибо тебе за звон в ушах.

— Ну извини, что я рад за своего друга.

— Как скажешь. — я протискиваюсь мимо него, но он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе, на что я и надеялась. Да, вот он мужчина, которого я так люблю ненавидеть.

— Хэтти, Люку в жизни пришлось несладко. Он никогда не знал своего отца, его мама работала как сумасшедшая, мы с ним росли без родителей, а потом, когда он только разобрался в своей жизни и влюбился, его жена заболела раком и умерла.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он толкает меня еще сильнее.

— И это была не быстрая смерть. Они прошли через ад, да и я тоже. Хизер была одной из моих лучших подруг. После ее смерти я не был уверен, что когда-нибудь снова увижу улыбку Люка, не говоря уже о том, чтобы он обрел еще один шанс на счастье. Так что да, я на седьмом небе. И я знаю, что ты рада за Кару. Может, если перестанешь изображать из себя «Хэтти Бьюкенен, снежную королеву, которой на все насрать», то ты тоже сможешь по-настоящему порадоваться за них.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Дыхание застревает в горле. Нет слов, чтобы описать, как глубоко он меня ранил. Роб отпускает меня, упирает руки в бока, делает глубокий вдох и смотрит в потолок.

— Я… просто, — в конце концов удается выдавить мне. Я ужасный человек. Бесчувственный и жестокий. Я не подумала ни о чем из этого. — Я не хотела…

— И я никогда не говорил, что не верю в брак, — возмущается Роб, уходя.

Я стараюсь не смотреть на свое отражение в ванной, пытаясь успокоиться. Подумываю уйти, но когда иду, придумывая оправдание, то обнаруживаю, что все собрались во внутреннем дворике. Кара разожгла костер, и все уселись на садовые стулья, чтобы поджарить маршмеллоу. Единственное свободное место — рядом с Робом, так что я неохотно его занимаю. В воздухе чувствуется прохлада, поэтому я радуюсь теплу, исходящему от огня, и вытягиваю пальцы ног так близко, как только могу, чтобы не обжечь их.

— Не могу в это поверить, — говорит Роб Каре, пока она насаживает пышные зефирки на наши шампуры. — Вы женитесь и заведете детей, а я буду веселым дядей Робом. Как думаете, я буду хорошим дядей?

— Думаю, тебе нужно притормозить, — смеется она. — Шаг за шагом.

Тем не менее, она устраивается у Люка на коленях, и он плотнее заворачивает их обоих в плед. Ставлю на то, что шесть месяцев спустя мы повторим эту ночь с «детскими новостями». Господи, я такое ничтожество. Сегодня такое радостное событие, а я просто изнываю от тоски. Не хочу быть снежной королевой, и мне не нравится, что все видят меня именно такой.

— А ты хочешь детей? — спрашивает Роб, придвигая свой стул поближе ко мне. Я могу только смотреть на него, отчасти шокированная вопросом, но в основном тем, что он вообще разговаривает со мной после того, как так основательно отчитал в доме.

— Знаешь, что происходит с женщинами в моей отрасли, когда у них появляются дети?

— Уф, — он делает большой глоток и поворачивается ко мне лицом. — Такое чувство, что вот-вот узнаю.

— Они встречают кого-то, влюбляются, живут вместе, женятся и создают семью. Затем переезжают туда, где могут позволить себе дом побольше, чтобы растить там ребенка, потом заводят собаку, а после у них рождается еще один ребенок, и возвращаются ли они на работу? Нет, никогда. И это не потому, что они этого не хотят, а потому, что они не могут жонглировать семьей и карьерой с приличным домом, хотя всю жизнь им говорили, что они могут получить все и сразу. Не считая того, что все это кидалово, потому что они не получают повышения по службе, им не повышают зарплату, а отпуск по уходу за детьми в нашей стране — просто насмешка. Те, кто все-таки возвращается к работе, почти всегда практически ничего не зарабатывают, и из-за большой нагрузки быстро перегорают.

Он немного отстраняется, чтобы не попасть под мои цепкие, яростные руки. Но мне плевать. Я в ударе, мои слова вырываются наружу, когда я переворачиваю свой маршмеллоу над огнем.

— А что тем временем делают отцы? Продолжают карабкаться все выше и выше в этом мире, получая все, что только могут. Когда я смотрю на свою компанию, то вижу кучку скучных стариков на самой верхушке. И тебе лучше поверить, что я доберусь туда, и ничто не встанет у меня на пути.

— Видимо ответ про детей — «нет»? — спрашивает он, и уголок его рта слегка приподнимается.

— Это чертово «нет», — я зажимаю хрустящий зефир между зубами, снимаю его с палочки, и бросаю ее в огонь. Мне хватит и одной, и мне пора уходить, пока мои разглагольствования не испортили всем вечер.

— Ух ты. А я хочу целую свору ребятни. Хотя думаю, что некоторые из моих пловцов, вероятно, погибли на этой неделе, — говорит он, легонько пихая меня в плечо.

Это поднимает настроение, и я сжимаю губы, чтобы подавить смех.

— Ох, да? Как же это?

— Какая-то психопатка ударила меня коленом по яйцам.

— Уверена, ты это заслужил, — я собираюсь вернуться внутрь, но передумываю, когда до меня окончательно доходят его слова. — Скажи мне, Роб, как, по-твоему, ты собираешься стать отцом, если каждую ночь в твоей постели будет новая женщина?

— Ну, пока я их не хочу. Но когда-нибудь точно.

Что за глупая, невежественная, патриархальная чушь. Конечно же, он думает, что может всю жизнь засовывать свой член во все, что движется, а потом решиться завести ребенка, когда ему это станет удобно.

— Что ж, пожалуйста, скажи мне, когда настанет этот день, чтобы я могла направить часть своего бюджета на международную рекламную кампанию и предупредить женщин со всего мира о том, что Роб — Серийный Любовник — Морган, собирается распространить свою сперму по всему миру.

Он морщит лоб.

— А что ты собираешься делать со своей чайлд-фри жизнью?

— Чего бы я, блядь, не захотела, — я встаю и смотрю на него сверху вниз. Он широко разводит колени, чтобы пропустить меня, и я встаю между ними. — Я буду работать, получать награды, проводить время со своей семьей и друзьями, путешествовать, влипать в приключения.

Буду ли я это делать? Не то чтобы я сейчас особо часто этим занимаюсь.

— А если мне когда-нибудь станет скучно, я полечу на самолете в Италию и проведу выходные, поедая макароны и трахаясь с официантами, — я проталкиваюсь мимо него и направляюсь в дом за выпивкой. Думаю, я могу остаться еще ненадолго и поспорить с Робом.

— Знаешь, а я на четверть итальянец, — кричит он мне вслед.

— И на три четверти придурок, — кричу в ответ.