И знаете что? Каким-то долбанным чудом… у нас получилось.

Через несколько дней после того, как мы с Нейтом спасли Кейт и её отца, её выписали из больницы — всё ещё в синяках, со швами и с ранами в тех местах, до которых ни одна медицинская бригада не могла дотянуться. Сначала она поселилась у Сола и Венди, пока мы с ней осваивались на этой странной и неизведанной территории наших отношений. Мы быстро поняли, что любить друг друга после немыслимой травмы — это часто ситуация «то жарко, то холодно», которую ни один из нас не мог толком контролировать. Но мы держались. Кейт того стоила, и, думаю, она считала, что и я тоже.

Пока Кейт жила у Сола и Венди, её отца перевели в дом престарелых, где о нём могли должным образом заботиться. Когда Кейт не была со мной или у Сола, она находилась там, с Говардом, — следила, чтобы он устроился и чувствовал себя хорошо. Он никогда не любил перемен, но к этой приспособился легко. И он часто спрашивал обо мне.

Спустя два месяца после нападения Кейт попросила меня навестить его вместе с ней. Я не стал спорить или возражать, просто пошёл.

— Реван, старый проказник! — воскликнул Говард, увидев меня; его глаза сверкали весельем.

— Здравствуйте, Говард, — произнёс я, выдавливая улыбку, пока мой разум подменял его яркое, счастливое лицо тем, что видел в его гостиной: широко раскрытые, полные ужаса глаза, забрызганные кровью Анджелы.

Мой терапевт говорил, что частые флешбэки — это нормально, но важно учиться преодолевать их.

Я пытался.

— Пэтти говорит, что у тебя с моей Кэти всё идёт как по маслу, — сказал он, толкая меня локтем после того, как я сел рядом с ним.

Я встретился взглядом с Кейт и кивнул.

— Да, у нас всё неплохо.

— Хорошо, хорошо. Вот это я и хотел услышать. — Его морщинистая рука похлопала меня по руке. — Но послушай меня, сынок. Ты слушаешь?

— Да, я слушаю.

— Не тяни. Когда понимаешь, что встретил женщину, которую будешь любить всю оставшуюся жизнь, не теряй времени. Женись на ней. Подари ей детей. Напоминай ей каждый день до конца жизни, как много она для тебя значит.

Я выдержал твёрдый взгляд Кейт и сказал:

— Сейчас, пожалуй, не самое подходящее время.

Как оно могло быть подходящим? Мы залечивали раны; наши жизни находились в странном, похожем на сон состоянии подвешенности. Я бы с радостью предложил ей переехать ко мне и делить со мной постель, где мы могли бы защищать друг друга от преследующих нас обоих кошмаров. Но я не стал бы подталкивать её ни к чему — абсолютно ни к чему, — пока она не будет уверена и не будет готова.

Но Говард крепко держал меня за руку.

— Подходящего времени никогда не будет, Реван, — твёрдо ответил он. — Не повторяй моих ошибок. Не жди. Не оттолкни её своей нерешительностью.

* * *

Мы ехали обратно к дому моих родителей в молчании, пока Кейт не вздохнула и не отвлекла моё внимание от мыслей, роившихся в моей голове.

— Он прав, — прошептала она.

— Что?

— Папа. Он прав. Всё это… — Кейт покачала головой, словно не могла подобрать нужное слово. — Я хочу быть с тобой, Рев. Мне надоело всё это… ходить вокруг да около. Мы держим друг друга на расстоянии вытянутой руки. Мы…

— Мы пытаемся во всём разобраться, — мягко возразил я. — В смысле, всего два месяца назад… ты, эм… ты была…

— Похищена. Избита. Изнасилована.

Я вздрогнул от этих ужасных, мерзких, отвратительных слов, сорвавшихся с её губ, и сжал руки вокруг руля так крепко, что, казалось, пальцы вот-вот сломаются.

— Я знаю, что со мной произошло, и принимаю это. Я могу произнести эти слова, Рев, но понимаю, почему ты не можешь. Я понимаю, что ты борешься с чувством, будто ты подвёл меня, — хотя это не так, и это нормально. Как ты и сказал, мы исцеляемся. Но я хочу исцеляться вместе с тобой. Не так, как сейчас… когда… не знаю… мы вроде вместе, но со всем справляемся поодиночке. Я ненавижу это.

Я ослабил хватку и вздохнул.

— Я не хотел давить на тебя или...

— Ты не можешь заставить меня делать то, чего я не хочу, — мягко заверила она меня. — Но я не боюсь тебя, Рев. Никогда не боялась. Всё это сделал Донни. Не ты.

Я принял её слова близко к сердцу, и после того как отвёз Кейт к дому Сола, пошёл домой, чтобы поговорить с родителями.

* * *

Через неделю Кейт перевезла свои вещи в мою детскую спальню.

Мы провели в этом доме четыре месяца как пара, преодолевая испытание, к которому ни один из нас не был готов. Мы посещали сеансы терапии — и индивидуальные, и совместные, — а после того как я начал работать на полную ставку в мамином спортзале, решились на смелый шаг и переехали в ту самую небольшую квартиру, которую мы с Нейтом когда-то называли домом.

Каким-то чудом она оставалась пустой в течение нескольких месяцев после того, как Нейт переехал в свой дом с Кристал — Кэсси — и её сыном Джаггером.

Мы устроили свою жизнь в этой квартире. Заполнили стены моментами, связанными с Кейт и мной, чтобы они присоединились к тем, которые я делил с Нейтом. Готовили ужины, и она учила меня танцевать — нет, не тот вид танца, но и того тоже было много. Мы отмечали в этой квартире свои дни рождения и несколько незначительных праздников, которые ничего не значили для нас, но были важны для моей мамы, хотя бы потому, что давали повод пригласить друзей и семью и похвастаться моей обыденной жизнью и идеальной девушкой.

Но всё было далеко неидеально.

Кейт уволилась из клуба сразу после нападения. Никто не оспаривал её решения. Более того, Сэм и Сол поддержали её. Но за год, прошедший с того дня, она так и не выбрала профессию, которая бы её устраивала. Раньше Кейт была счастлива, танцуя. Она оживала на шесте.

Когда острые края её травмы начали сглаживаться, я понял, что Кейт чувствует, будто чего-то не хватает. Видел это по потускневшему блеску в глазах и по тому, что её улыбка уже не растягивалась так широко. Какое-то время я думал, что, может, дело во мне — будто она больше не счастлива в наших отношениях и ищет способ уйти.

Но однажды мы отправились в «Полуночный лотос», чтобы навестить «старую банду», как выразилась Кейт. смотрели, как Венди блистает на пилоне, хотя она жаловалась на усиливающиеся боли из-за артрита, и подбадривали Айви.

Я посмотрел на свою девушку через стол и увидел, что в её глазах снова появился блеск, страсть и оттенок отчаяния, как будто она готова была отдать всё, чтобы вернуться туда, держать всё под контролем и покорять публику. Тупая, ужасная боль затопила мою грудь, когда я понял, что Кейт нужно вернуться к работе — и я хотел, чтобы она это сделала. Хотел ради неё, ради её счастья и удовлетворённости, и когда мы рано ушли из клуба — потому что мне нужно было на работу на рассвете — я выпалил под песни Брюса Спрингстина по радио:

— Тебе стоит снова танцевать.

Кейт на мгновение замолчала, поражённая. Она не сразу посмотрела на меня, а просто уставилась на приборную панель, пока мы ехали обратно в нашу квартиру.

Я подумал, что, возможно, сказал что-то не то, расстроил её, и поспешил добавить:

— Я имею в виду, только если ты хочешь…

— Я беременна.

Теперь настала моя очередь уставиться вперёд, не моргая, едва различая дорогу перед собой, пока слова, которые она произнесла, крутились у меня в голове. Правильно ли я её расслышал? Она же принимала противозачаточные… верно? Может, Кейт перестала их пить и… что, забыла мне сказать? Или пытается меня подловить, привязать к себе на всю жизнь без моего согласия?..

«О боже, остановись».

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Кейт как раз в тот момент, когда слеза скатилась по её щеке.

«Погоди, почему она плачет? Она не рада?»

Мы несколько раз говорили о детях. Не в ближайшем будущем, а как о чём-то, чего хотели когда-нибудь. Да, иногда такое случается, когда не планируешь, но разве ты не должен быть счастлив? Но вот Кейт сидела на пассажирском сиденье и плакала, и слёзы текли всё быстрее с каждой промелькнувшей линией на дороге.

— Эй, эй, — мягко позвал я, протянув руку, чтобы заправить прядь её розовых волос за ухо. — Милая, что случилось?

Кейт шмыгнула носом, вытирая обеими руками щёки.

— Я… я сказала твоей маме, что ты не…

Я резко повернул голову.

— Моей маме? Моя мама знает?

Она судорожно кивнула.

— Я не… не знала, с кем ещё поговорить…

Меня удивило, что она не пошла к Венди или Кристал. Они были её лучшими подругами. Обе они были матерями, которые когда-то были беременны. Но потом я понял, что, возможно, Кейт нужна была не подруга, а мать — то, чего у неё больше не было. Пока в её жизни не появилась моя мама.

И тогда я уже не был поражён.

Я прозрел. Проснулся. Я был настолько чертовски жив, что едва понимал, что делать с этим новым, гулко бьющимся ритмом в груди.

«Охренеть, я стану отцом. Как бы это ни случилось, мой ребёнок появится на свет, и единственная любовь моей жизни станет его или её матерью…»

— Чёрт возьми, нам нужно пожениться, — выдохнул я.

Дорога снова обрела чёткость — слава богу, — но бешеный стук в груди заставил меня сомневаться, ехать ли мне домой или в ближайшую скорую помощь.

— Ч-что? — спросила Кейт, повернувшись ко мне, сбитая с толку и озадаченная.

— Нам нужно пожениться, — сказал я, кивая самому себе. — Нам нужно больше места, мы… о боже, нам нужно переехать! Нам нужна квартира побольше. Детские вещи занимают кучу места, да? Куда мы всё это денем?

— На самом деле, эм… я говорила об этом с твоей мамой тоже, — произнесла Кейт тихим и неуверенным голосом, словно собиралась бросить в меня ещё одну бомбу.

— Что? — Я снова бросил взгляд в её сторону. Уличные фонари отбрасывали тени на её лицо и поблёскивали на высохших слезах.

— Я не знаю, когда смогу снова выйти на работу, — сказала она так тихо, что я едва расслышал за музыкой, поэтому полностью её выключил.

Теперь я мог сосредоточиться только на дороге и на ней. На женщине, которая носила моего ребёнка.

«Охренеть же можно».

— Я знаю, что нам понадобится больше места. Может, не сразу, но со временем. И я не знаю, как мы сможем это позволить на одну твою зарплату. Я-я не хочу сказать, что ты делаешь недостаточно, но…

— Я снова начну работать вышибалой, — заявил я. — Я найду способ зарабатывать больше.

— Я знаю, что ты это сделаешь, — сказала Кейт, положив руку мне на плечо. — Но я также хочу, чтобы ты был рядом. Если ты будешь всё время работать, я… мы будем скучать по тебе. И я хочу, чтобы наш ребёнок рос, зная, что у него… или у неё… есть мы оба, а не… один из нас, пока другой работает до изнеможения, лишь бы обеспечить нам крышу над головой.

Я склонил голову, обдумывая её слова, пока мы подъезжали к квартире.

— В такой жизни нет ничего плохого, Кейт. У некоторых людей нет выбора, и если у меня не будет выбора и если это то, что мне придётся делать, тогда…

— Или мы могли бы снова переехать к твоим родителям, — мягко перебила она.

Мысль о том, чтобы снова оказаться в моей детской спальне… снова, казалась почти комичной. Словно мне суждено быть мячиком для пинг-понга, скачущим между домом, в котором я вырос, и этой маленькой квартирой на Мэйн-стрит над китайским рестораном.

— Ты серьёзно? — Я издал невесёлый смешок.

— Мы с твоими родителями говорили…

— Мой отец тоже знает?!

Кейт вздохнула, но не стала вдаваться в подробности и продолжила:

— На верхнем этаже дома твоих родителей четыре спальни и ванная комната.

Я хмыкнул и кивнул, не в силах поверить, что этот разговор происходит почти в полночь в среду. Чёрт, жизнь умела меняться так быстро. Я знал это лучше многих, но это всё равно не переставало меня шокировать.

— На первом этаже две спальни, — продолжала она, объясняя планировку дома моих родителей так, будто я не провёл там большую часть своей жизни. — Твои родители говорили мне, что сейчас, когда они стали старше, им не хочется, чтобы их спальня была наверху. Они устали постоянно подниматься по лестнице.

Это было правдой. Мама всё чаще жаловалась на артрит в коленях, а папа… он просто устал.

— Они подумывали о продаже дома, так как в этом огромном доме с шестью спальнями живут только они.

Это тоже было правдой. Я помнил, как считал абсурдным, что мои родители вообще купили такой огромный дом. Конечно, они использовали комнаты так или иначе — у мамы и папы были отдельные домашние кабинеты; у меня в детстве была игровая комната; телевизор стоял в отдельной комнате, а не в гостиной; и, конечно, когда Нейт переехал к нам, проблем с размещением не возникло. Но теперь это был просто большой пустой дом, в который жизнь вливали только мои родители.

Ну, по крайней мере, в большинстве случаев.

Воскресенья были другим делом — когда Нейт, Кэсси, Джаггер, Кейт и я приходили на ужин. Тогда в стенах дома снова было полно жизни, и я знал, что мои родители — особенно мама — это обожают.

— Так что… — вздохнула Кейт, когда я припарковал машину и повернулся к ней, наконец-то полностью сосредоточившись на ней. — Когда я сказала им, что сделала несколько тестов на беременность — и все оказались положительными…

— Мама расплакалась, да? — спросил я с ухмылкой.

— О да, — ответила Кейт, и её губы неохотно растянулись в улыбке. — Она ужасно хотела что-то тебе сказать, но я всё твердила ей, что ещё не говорила с тобой.

— Почему ты не сказала мне сразу?

Она беспомощно пожала плечами.

— Я думала, ты не обрадуешься. Время для этого… не самое подходящее.

— Послушай, я понятия не имею, как это вообще произошло…

Кейт перебила меня саркастическим фырканьем.

— Да, насчёт этого. Помнишь, у меня пару недель назад была респираторная инфекция?

— Ага…

— Так вот, оказывается, антибиотики могут снижать эффективность противозачаточных. Я ни черта об этом не знала, пока месячные просто… не пришли.

Я не смог сдержать смех, поражённый тем, как всё складывается. И правда, может, это просто неудачное взаимодействие пары лекарств… а может, это судьба вмешалась в наши планы и сказала: «Готовы или нет, но я уже здесь».

— Милая, — мягко произнёс я, протянув руку и взяв её ладонь со своих колен, — время, может, и не самое идеальное, но это — идеально. Я никогда не смогу огорчиться из-за этого.

— Твоя мама сказала, что ты так и скажешь, — прошептала Кейт, смахнув слезу. — Она предложила, чтобы мы заняли верхний этаж. Мы могли бы делить кухню, но в остальном у нас будет всё необходимое пространство и уединение наверху. Родители переедут в спальню на первом этаже — они и так этого хотят. И я знаю, что, наверное, это не то, чего ты хочешь, Рев, но думаю, что это на самом деле…

— Ладно.

— Хорошая идея. Мне нравится дом твоих родителей. Он ощущается как настоящий дом. И мне нравится, что он всё ещё недалеко от дома престарелых и ближе Кэсси, и я уверена, что у неё и Нейта со временем появится ещё дети, так что мы сможем собираться вместе, чтобы дети могли поиграть, и...

— Милая, — я сжал её руку, — я сказал: «ладно».

В машине было темно и тихо, и хотя в такой густой тени я плохо что-то видел, я чувствовал на себе её взгляд.

— Правда?

— Да, правда, — кивнул я.

Она глубоко вздохнула, шмыгая носом.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хотела, чтобы ты это сказал.

И вот, спустя шесть месяцев после того, как мы переехали в собственную квартиру, мы расторгли договор аренды с домовладельцем и вернулись в дом моих родителей. В третий раз за свою жизнь я переступил порог своей спальни и понял, что я дома, но на этот раз у меня не было какой-то конечной цели. Это место, этот дом…

Вот оно. Мы были дома. И я не мог дождаться, когда начнётся эта следующая, несовершенная, чудесная и безумная глава.

— Детка.

Я оглянулся через плечо и увидел, как Кейт входит в мою — нашу — комнату.

— Да?

Она подняла руку, и в ней был мой телефон.

— Это Нейт.

Я взял у неё трубку и приложил к уху, одновременно опускаясь на кровать.

— Привет, дружище, что случилось?

— Ну, во-первых, позволь поздравить тебя с очередным переездом обратно в дом твоих родителей, — поддразнил он, и в голосе явно слышалась улыбка.

— Спасибо, — проворчал я, откидываясь на спину.

Кейт забралась на кровать рядом со мной, обняла меня за талию и положила голову мне на грудь. Казалось, она уснёт через пару секунд. В последнее время она очень уставала, видимо, так бывает, когда ты поддерживаешь жизнь двоих.

— А во-вторых, я хотел выразить свою глубочайшую благодарность за то, что ты ответил на приглашение стать моим шафером смской. Крайне безлично, братан. Очень стильно.

Я расхохотался, перебирая пальцами кончики шелковистых волос Кейт.

— Прости. Я был немного занят. Ну, знаешь, беременная девушка, переезд, работа...

— Угу, — буркнул Нейт, продолжая подшучивать. — Да ладно, всё нормально. И, эй, когда решишь надеть кольцо на палец Кейт, просто знай, что я готов быть твоим шафером. Даже спрашивать не надо. Я тут как тут.

Я поджал губы.

— Хм… Я думал попросить Сола или, может, Джо, или…

— Эй, у Кэсс есть брат, и я уверен, что он будет счастлив быть моим шафером, если ты не готов к этой задаче.

Дыхание Кейт стало ровным, её голова тяжелела у меня на груди. Губы растянулись в полуулыбке, а сердце наполнилось нежностью, благодарностью и всеми этими чертовски потрясающими чувствами, какие только бывают у человека. Боже, я был так рад быть здесь. Так счастлив, что после всего мы смогли оказаться вот так — в покое и благополучии. По-настоящему, искренне хорошо.

И я говорил не только о Кейт.

Но и о Нейте.

Мы заслужили это.

— Да я просто шучу, братан, — сказал Нейт так, будто я мог подумать, что он серьёзен.

Я вздохнул, безмятежно улыбаясь. День выдался долгим. Чёрт, да и год был долгим. Сон подкрадывался, убаюкивая меня и унося туда, где Кейт сейчас витала в своих снах. Может, в место, где наш ребёнок уже родился, а память Говарда не подводила его, и мы были женаты, и...

— Эй, есть ещё кое-что, о чём я хотел поговорить, — прервал мои грёзы Нейт.

Я прочистил горло.

— Дружище, я через две секунды отключусь прямо здесь. Наверное, мне стоит…

— Да, понимаю тебя. Джаггер гонял меня по парку всё утро, я готов к чёртовому сну. Но послушай, братан, я знаю, что ты не ненавидишь свою работу в спортзале, и если хочешь там остаться, это круто. Но я подумал, вдруг тебе будет интересно, я ищу делового партнёра...

— Постой, что?

— Я хочу, чтобы ты вернулся, дружище. Я скучаю по тебе, и мне не справиться с мастерской в одиночку. Я мог бы поспрашивать, поискать кого-то ещё, если тебе неинтересно, но…

— Нет, мне интересно, — перебил я, и сердце забилось быстрее, а тот мир грёз вдруг стал ближе к реальности.

Реальности, где Потерянные мальчики нашлись, а пираты оказались хорошими парнями.

Нейт издал смешок, полный благодарности и облегчения.

— Ну что ж, йо-хо-хо, капитан! Когда хочешь начать?