ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Опустившись на кухонный стул, я выдохнула, наконец-то позволив своим бурным эмоциям выплеснуться наружу.

Линдси разогревает мою тарелку с едой и, поставив ее передо мной, садится рядом, захлопывая ноутбук.

— По твоему лицу видно, что что-то случилось.

Я качаю головой, встречаясь взглядом с мягкими карими глазами сестры.

— Ради прикрытия — мы поцеловались.

На ее лице мелькает шок.

— Что?

— О'Брайен поцеловал меня, — повторяю я. Теперь, когда прошло какое-то время, это кажется нереальным. — Это была просто игра на публику, конечно же. — Мои плечи опускаются. — По крайней мере, с его стороны.

— А с твоей?

Я нервно смеюсь, снова почувствовав тревогу из-за того, что могла выдать себя во время поцелуя.

— Я была так потрясена. Меня накрыло с головой, и теперь я не знаю, заметил ли О'Брайен, что мне нравится его общество, ведь он, вдобавок ко всему, чертов эмпат, как и папа.

— О-о-о. — Линдси морщит нос, как будто я уже призналась в своих чувствах к О'Брайену. — Он что-нибудь сказал после?

— Нет. Он вернулся к работе, как будто ничего не произошло.

— Ауч. — Она тянется через стол, придвигая ко мне тарелку. — Ешь.

— У меня нет аппетита. — Подняв руку, я со вздохом тру лоб. — А что, если он понял, что он мне нравится?

Линдси пожимает плечами, будто это вообще не проблема.

— Если он заведет об этом речь, то просто скажи, что поцелуй был горячим, ты ответила, но на этом — все.

Я хмурюсь.

— Это может сработать. Просто теперь придется следить за собой в его присутствии. Он близко общается с шефом, и потерять карьеру из-за какой-то влюбленности — последнее, что мне нужно.

Линдси барабанит пальцами по столу, а затем на ее лице расплывается хитрая улыбка.

— Но он же чертовски горяч. — Ее улыбка становится шире. — И такой защитник.

— Это да, — усмехаюсь я.

— И было так мило с его стороны дать мне свой номер, когда он включил режим «старшего брата».

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я вспоминаю, как Линдси перепугалась.

— Он напугал тебя до чертиков.

Она смеется.

— Если кто-то и вломится в наш дом, то молюсь, чтобы он выглядел как О'Брайен. Я бы позволила ему похитить меня в любой день недели.

Взяв фасолину, я кидаю ею в сестру.

— Прекрати.

— Его плечи, — мечтательно вздыхает она, бросая фасолину обратно мне в тарелку. — И бицепсы. Боже, рукава его футболки так натянулись, что я чуть слюной не подавилась.

— Ты ведь не успокоишься, да? — Я пытаюсь посмотреть на нее с укором, но с треском проваливаюсь, потому что она права, там реально было на что пускать слюни.

Оперевшись предплечьями о стол, она бросает на меня нетерпеливый взгляд.

— И каким был этот поцелуй?

— Представь, что целуешь Джареда. — Линдси сохнет по Джареду последние два года. К счастью для нее, он тоже учится в Нью-Йоркском университете, так что она может с ним видеться.

Она взвизгивает, обмахивая лицо руками.

— Я бы сгорела на месте, если бы он когда-нибудь меня поцеловал.

— Вот именно так это и ощущалось. — Я отодвигаю в сторону тарелку с нетронутой едой и, оперевшись локтями о стол, закрываю лицо руками. — Пальцы на ногах поджимаются, разум отключается, а тело бьет током. Чертовски горячо.

— А-а-а, ты заставляешь меня завидовать.

Опустив руки, я закусываю нижнюю губу и признаюсь: — Его челюсть… Боже, Линдси, то, как она двигалась под моими пальцами, пока он практически пожирал меня.

Ее глаза расширяются, и очередная вспышка восторга озаряет ее лицо, словно фейерверк на День независимости.

— Я с таким удовольствием буду проживать эту жизнь через тебя. А язык был?

Я со смехом киваю, наслаждаясь моментом и позволяя себе еще немного посмаковать воспоминания о поцелуе, прежде чем навсегда запереть их под замок.

— О да, еще как. На вкус он был как мятные леденцы.

— Обалдеть, сестренка.

Мы немного успокаиваемся, на наших лицах играют легкие улыбки, но затем моя начинает меркнуть.

— Это будет тяжело.

Лицо Линдси тоже становится серьезным.

— Знаю. Но я буду рядом и помогу тебе через это пройти. Мы запасемся кучей вкусняшек для заедания стресса.

Потянувшись через стол, я сжимаю ее руку.

— Я уже предчувствую, что ты мне очень понадобишься. — Поднявшись, я задвигаю стул под стол. — Пойду в душ и спать. Не засиживайся допоздна.

— Не буду. — Она ободряюще улыбается, прежде чем я направляюсь по коридору в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, я сажусь на край кровати и заваливаюсь спиной на покрывало.

Сегодняшний вечер был полон противоречивых эмоций. О'Брайен — непростой человек, и чтобы узнать его получше, потребуется время и терпение.

Поцелуй.

Грусть переполняет меня. Поцелуй с ним только подтолкнул меня к краю пропасти и превратил мои зарождающиеся чувства в настоящую влюбленность.

Как мне не дать этой влюбленности стать чем-то большим, если мне хватило всего двух дней, чтобы начать по нему сохнуть? Я совершенно не хочу страдать от неразделенной любви.

Мне просто придется держать свои эмоции под контролем. Что бы ни случилось. Моя главная цель — как можно быстрее всему научиться, чтобы приносить пользу команде.

О'БРАЙЕН

Сидя в одном из потрепанных фургонов нашего отдела через дорогу от закусочной Доброши, я настраиваю камеру так, чтобы хорошо видеть вход.

Джей Джей открывает сумку-холодильник и достает для меня апельсиновый сок и сэндвич.

— С беконом и сыром.

Уголок моего рта приподнимается. На этой неделе мы устраивали слежки каждый вечер. После моего замечания о том, чтобы она принесла кофе и закуски, она отнеслась к этому очень серьезно.

Вот уже восемь дней она не отходит от меня ни на шаг. Хотел бы я сказать, что стало легче, но между нами по-прежнему напряженные отношения. Как будто мы оба боимся переступить опасную черту.

Притяжение.

Слушая, как Доброши отчитывает официантку за то, что она слишком долго подает еду и убирает со столов, я снова задаюсь вопросом, взаимна ли наша симпатия. Джей Джей никак не показывает, что чувствует то же самое.

Не отрывая взгляда от монитора, под фоновую болтовню из закусочной, заполняющую фургон, я расслабляюсь и тянусь за сэндвичем. Приятная смена рациона после вечной еды навынос.

— Спасибо.

— Это Линдси приготовила. Она сказала, что нужно просто сказать, если тебе нужно что-то конкретное.

Я бросаю взгляд на Джей Джей, откусывая от сэндвича. Медленно жуя, я смотрю, как она пытается открыть бутылку с соком. Я протягиваю руку, беру у нее бутылку, откручиваю крышку и возвращаю ей.

— Спасибо. — Ее взгляд скользит по соку, сэндвичу, монитору и по любой другой гребаной поверхности. Только не по моему лицу. После поцелуя она избегает зрительного контакта.

Доев половину сэндвича, я запиваю его соком, а затем смотрю ей в лицо.

— Может, я ошибаюсь, но ты кажешься напряженной после того поцелуя. Это было для прикрытия, но если я перегнул палку, извини.

Она бросает на меня быстрый взгляд и с трудом проглатывает недожеванный кусок.

— Я в порядке и прекрасно понимаю, что это было ради прикрытия.

— Тогда почему тебе некомфортно?

Джей Джей делает глубокий вдох, отчего на ее груди натягивается футболка, но выражение ее лица остается непроницаемым.

— Не сказала бы, что мне некомфортно. Я просто… осторожничаю. Хочу произвести хорошее впечатление. — Она пожимает плечами. — Ты близко общаешься с шефом.

Раздражение пробегает по позвоночнику.

— Думаешь, я побегу на тебя стучать?

Она быстро качает головой, ее глаза слегка расширяются.

— Нет, я этого не говорила. — С ее губ срывается вздох, полный неподдельного отчаяния. — Ты — единственный, у кого я действительно хочу учиться, и я не хочу упустить шанс, который ты мне дал. Если я хорошо справлюсь и произведу на тебя впечатление, то, думаю, произведу впечатление и на шефа.

Я пристально смотрю на Джей Джей, и она наконец-то сбрасывает эту гребаную маску, показывая, насколько уязвимой себя чувствует.

Ее плечи опускаются, она тяжело выдыхает, а затем закусывает нижнюю губу.

— Я просто не хочу все испортить. Тебя сложно прочитать, поэтому я без понятия, что может тебя разозлить.

Я бросаю взгляд на монитор, убеждаясь, что там нет ничего, на что нам стоило бы обратить внимание, и снова поворачиваюсь к ней. Наклонившись вперед, я упираюсь локтями в колени и прижимаюсь друг к другу кончиками пальцев. Тщательно подбирая слова, я произношу: — Если только ты не натворишь чего-нибудь серьезного, например снова не направишь на меня пистолет, я не буду выходить из себя. — Наши взгляды на мгновение встречаются, и мне кажется, что я переступаю черту, проведенную между нами. — Расслабься, Джей Джей. Я не бомба, которая сдетонирует, если ты скажешь, что думаешь.

Уголок ее губ чуть приподнимается.

— А если я попытаюсь узнать тебя получше?

Я усмехаюсь.

— Не испытывай судьбу.

Она делает милое личико, ее глаза становятся большими и умоляющими.

— Ты должен дать мне хоть что-то, с чем можно работать. Что тебя выводит из себя? Что помогает расслабиться?

— Я закрытый человек, когда кто-то лезет в мою личную жизнь, я расстраиваюсь. Тишина меня успокаивает.

— Поняла.

Она продолжает пялиться на меня, пока я не бормочу: — Выкладывай.

— Тишина заставляет меня нервничать.

Уголок моего рта дергается.

— Я не говорил, что ты должна молчать. Я имел в виду, что тишина помогает мне перезарядиться в конце дня.

В ее глазах загорается смесь нетерпения и удовлетворения.

— Можно задать один вопрос? — Когда я киваю, к ней возвращается та самая лучезарная улыбка, которую я не видел с момента нашего поцелуя. — Какое дело было для тебя самым тяжелым и почему?

— Это два вопроса, — поддразниваю я ее, возвращая взгляд к монитору. — Это дело, потому что мне приходится вести слежку вместе с тобой, а ты отвлекаешь.

В моем голосе нет раздражения, и ответ заставляет Джей Джея усмехнуться. Этот звук напоминает мне о мыльных пузырьках, парящих в воздухе в летний день.

Напряжение немного спало, и я рад, что затронул эту щекотливую тему.

— Они пришли, — говорит Джей Джей, глядя в монитор. Мы наблюдаем, как Бериша, Идризи и Троука входят в заведение.

Прищурившись, я пытаюсь расслышать их голоса среди голосов других посетителей.

Слегка обеспокоенная Джей Джей спрашивает: — Ты понимаешь албанский?

— Я свободно говорю на нем.

Она кивает, вновь переключая внимание на монитор.

— Они обсуждают Курти и Ходжу, обеспокоены тем, что двое новичков проводят больше времени в баре, чем на работе, — перевожу я для Джей Джей. — Они слишком безрассудны и привлекают внимание. — Я закрываю глаза и концентрируюсь сильнее, когда кто-то за столиком рядом с ними делает заказ. — Зеф Рама… — Я хмурюсь, отключаясь от всего, кроме их голосов. — Он хочет, чтобы они доказали свою преданность. — Мое дыхание замедляется от такого напряжения. — В следующем месяце они привозят партию девушек. За это будут ответственны Ходжи и Курти.

Встреча резко заканчивается, я делаю глубокий вдох, открываю глаза и вижу, что на меня смотрит Джей Джей.

— Если Ходжа и Курти привлекают ненужное внимание, их может быть легко взять, — замечает она.

Я согласно киваю.

— Нужно выяснить, в каком баре они любят зависать.

Достав телефон из кармана, я отправляю быстрое сообщение своему информатору с просьбой встретиться завтра утром на привычной заправке с нужной мне информацией.

Джей Джей ухмыляется.

— Наконец-то у нас хоть что-то есть.

Я усмехаюсь, начиная отключать аппаратуру для слежки.

— Прошла всего неделя. Как-то раз мне пришлось просидеть семь месяцев, прежде чем мы получили хоть что-то стоящее.

— И как ты сохраняешь мотивацию? — спрашивает она, убирая пустые бутылки из-под сока обратно в сумку-холодильник.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Осознание того, что этих мразей нужно убрать с улиц, уже является достаточной мотивацией для меня.

Похоже, Джей Джей впечатлена моим ответом. Мы ждем, пока Бериша и его люди уйдут, после чего перебираемся на передние сиденья фургона и едем обратно в бюро, где я оставил свой «Камаро».