Аша

Вот и настал день коронации. От кровавой бойни во дворце не осталось и следа. Вокруг всё благоухало цветами, как и я. Из меня сделали какой-то пышный бутон, нарядив в необъятное платье, опять же украшенное миллионами сверкающих маленьких драгоценных камней, и совсем не подумали, как я такой вес на себе удержу. При помощи магии пришлось создать себе подобие поддерживающего каркаса, и чудом смогла отстоять всю церемонию. Потом были поздравления, подарки, цветы, комплименты, заискивающие оды и прочее, и прочее и всё это происходило под пристальными взглядами вездесущих журналистов. К вечеру я была истощена не только эмоционально, но и физически. За день резерв и так изрядно опустел, а на открытии бала, на котором мы с Самалом танцевали заученный накануне танец, я почувствовала, что сил совсем не осталось. Хотелось улечься прямо на троне, но мне приходилось терпеть и улыбаться до самого конца. В какой-то момент я поняла, что всё-таки отключилась, потому что не отходивший от меня ни на шаг муж тут же удержал за плечи и перенёс по привычке в ректорское крыло, где я проспала целые сутки.

В первые дни моего царствования я только и делала, что подписывала бесконечные указы, присутствовала на различных мероприятиях и нескончаемо принимала во дворце аристократов, прибывших со всего царства. Иногда меня заменяла Джини, потому что я уже не выдерживала такой ритм и утром просто-напросто не могла встать с кровати. От того, что я постоянно держала щиты, боясь ослабить их даже на секунду, я не могла сама себе сделать диагностику и просто терпела, подбадривая себя тем, что скоро я сбегу и тогда смогу наконец-то отдохнуть.

В моё подпространство я постепенно складывала всё, что считала нужным, и с каждым днём понимала, что могу уйти в любой момент. Но меня терзали сомнения, касающиеся моих отмеченных людей. Хотелось снять со всех печать и уйти, но у архимагов могут возникнуть вопросы к Самалу, а мне этого не хотелось. Поэтому я, понаблюдав за Фуратом и Маруа, убедилась в том, что у них всё в порядке и моя очаровывающая магия никак на парня не подействовала, я решила оставить всё как есть. Медитируя, потренировалась бесконтактной подпитке, и теперь по ауре прекрасно видела, кого что беспокоит. Поправив здоровье архимагам, я успокоилась. Мне теперь не нужно лично никого трогать. Вопрос остался за Майгой. В дворцовых делах она не будет участвовать, поэтому увеличенный резерв ей и не нужен.

С переездом во дворец за мной попятам теперь постоянно следовала охрана: два мага воздушной и водной стихии. Их сменяли маг земли и опять воздушник. Самал, догадываясь о моём влечении к огневикам, специально ограждал от соблазна. До того, как Светислава научила ставить щит, он успел хорошенько изучить меня. Запретил куда-либо перемещаться, установил в наших покоях защитный контур и каждый раз напоминал, что это для моей же безопасности. Единственное, что разрешил, так это отправиться в Цисмар на свадьбу к Ерке, но, естественно, под личиной, а также обязательно с Алеком и со своей охраной.

Переместившись ранним утром в дом Юрта в такой компании, мы застали домочадцев врасплох. Аи и Ерке в ночных сорочках явно в столь ранний час не ожидали незваных гостей в виде двух магов в дворцовой форме, поэтому, увидев незнакомых парней, побежали одеваться, а Агли, как всегда засуетившись, предложила нам позавтракать.

Ну что сказать? Были ли они в шоке? Однозначно. Никто в жизни не мог бы себе представить, что нищая дикая оборванка, пришедшая из леса, в скором будущем станет царицей. Я щедро одарила всё семейство Каулиньш подарками, проверила их здоровье и, надев наряд попроще, навела морок на внешность, а потом заставила переодеться свою охрану. Вскоре пришли соседки да подружки невесты, и в доме всё завертелось в подготовке к торжеству. Мне было в радость заниматься обычными хозяйственными делами, и я делала всё, чтобы помочь Агли. Охрана была против. Царице не положено чистить овощи и мыть полы. Поначалу они пытались оградить меня от работы и ото всех, но вскоре сдались и просто стояли в сторонке, в основном наблюдая за входящими мужчинами.

Аи очень быстро узнала, что один из моих стражников был не женат, поэтому старалась ему понравиться. Она окружила его своей заботой, постоянно предлагая то попить, то перекусить, а потом придумала дать незначительное задание: помочь поднять тяжёлый бочонок с квашеной капустой и вынести его на улицу. Второй мужчина сначала это всё игнорировал, а потом тоже принялся помогать женщинам с тасканием лавок да столов, а я этим и воспользовалась. Оставила ребят на кухне, а сама потянула Юрта на второй этаж. Рассказала ему о своём решении сбежать, предупредила о том, что Самал может прийти к ним искать меня и пообещала найти способ, как потом с ними связываться, потому что свой кристалл связи я уничтожу. Юрт пытался меня отговорить, но я не хотела просвещать его в свою личную жизнь.

Чуть позже с Аи тоже был серьёзный разговор на тему её обучения. Она рассчитывала, что я её заберу с собой в столицу, но мне пришлось наврать с три короба о том, что сейчас очень много недоброжелателей, которые не хотят меня видеть на престоле, поэтому они могут прознать, что она моя родственница, и что-то ей сделать, дабы насолить мне. Всему семейству пришлось согласиться с тем, что жить будет им спокойнее, если о нашем «родстве» никто не узнает. Мне было стыдно говорить им такое, но я не смогу, коснись что, находиться с ними рядом и чем-то помочь. Аи очень расстроилась, но потом сказала, что тогда поедет в Оргосту и отучится на парикмахера. Мы все её поддержали.

За неимением храма торжество прошло в здании клуба. Приглашённый из Оргосты священник дал благословение молодожёнам, и там же, на улице, были выставлены столы с угощением. Собралась половина деревни. У кузнеца была очень многочисленная родня, а с нашей стороны — только девять человек, один оборотень и один малыш Тоби, сын Гирда и Ифе, не считая мою охрану. Песни и танцы продолжались до самой ночи. Аи не отлипала от мага, и тому я дала приказ потанцевать с девушкой, в то время как второй постоянно бубнил, что так делать нельзя, и неотступно находился за моей спиной. Вернувшись в дом, пока я переодевалась, оставила в спальне записку с деньгами и, на всякий случай, портальный камень. Возвращаться во дворец совершенно не хотелось. Я оттягивала перемещение, как могла. Обняла всех домочадцев, поздравила ещё раз Ерке и, пощекотав напоследок Хазора, ушла, забрав с собой свою охрану.

После такого хорошего дня, где я могла побыть немного самой собой, мне снова пришлось заставлять себя притворяться и участвовать в том, что мне совершенно не нравится: деловые и светские разговоры, заключение различных договоров, званые ужины и прочие угнетающие мероприятия, на которые таскал меня муж. Ни минуты покоя! А ещё я сильно уставала от постоянного нахождения разных людей вокруг меня. И даже с вечера до утра я снова была под надзором, только уже Самала.

Единственное, что меня радовало, так это визиты Моурна. Муж никогда не препятствовал нашим встречам, и я могла спокойно беседовать с ним наедине. Дядя постоянно учил меня чему-то новому и даже рассказал, как к ним наведалась чета Бхагират. Остатки пленных и вправду освободили, а потом пришлось задержаться на несколько дней. При наличии такого мужа Джикони сразу стала очень уважаемой госпожой, и я забеспокоилась, не передумает ли она мне помогать, но Моурн успокоил тем, что она точно сдержит данное мне слово. А ещё он похвалил меня за умение держать щит, через который не смог проникнуть в мои мысли даже он.

В один из вечеров мне выпал шанс ненадолго сбежать. Самал был с визитом в Микайе, стража стояла за дверью, а я, закрывшись в ванной, сотворила иллюзию бегущей воды, разрушила Самалово плетение, соорудив в защите небольшую дыру, и переместилась в дом полковника Озолса.

Майгу я застала сидящей на диване рядом с малышом Денизом. Этот милый карапуз лежал на животе и уже уверенно держал свою пушистую головушку.

— Добрый вечер, прости, что без предупреждения, — сказала я, приседая на корточки перед диваном.

Голубоглазый малыш принялся разглядывать нового человека. Мы давно не виделись, поэтому для него я была чем-то интересным. Проведя над ним ладонью, я наделила его живительной силой и, подержавшись за мягонькие пяточки, перевела взгляд на его маму.

— Я тебе всегда рада, ты же знаешь. Что-то вид у тебя уставший. Совсем замучили тебя во дворце? Архимаг отдохнуть не даёт?

— Не даёт, — горько улыбнулась я.

— Заранее прошу прощения. Тэун строго настрого запретил мне об этом говорить, но я не могу не спросить: почему ты сняла с него печать?

— Чтобы он мог жить своей обычной жизнью, — ответила я, поднимаясь. — Я и к тебе пришла сейчас за этим, — потянулась я к её руке.

Майга непонимающе посмотрела на меня, но не сопротивлялась. Прикрыв глаза, я просканировала её здоровье и подправила незначительные огрехи. Мгновенно почувствовала, как от моего воздействия в её груди прибыло молоко. Пока она отвлеклась на это, я начертила руну освобождения в воздухе, и её узор исчез.

— Так будет лучше для вас. Доброй ночи, — произнесла я и тут же переместилась в лабораторию к Агъяну.

Некромант был занят своим новым «питомцем». Умертвие училось быть послушным. Агъян заставлял его подчиниться и выполнить простое действие: такое как поднять с пола железные банки и сложить их в ящик. Бывший мужчина издавал рычащие звуки и сопротивлялся. Дёрганными движениями он порывался наброситься на Агъяна, но, изгибаясь и корчась, снова наклонялся и поднимал очередную банку.

— Не мог бы ты отправить его в клетку? — попросила я, боясь пошевелиться.

— Нет. Ты явно что-то задумала, потому что просто так ты бы не пришла.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Говори, — наконец-то повернулся он.

— Я его боюсь. Запри его, пожалуйста, — сглотнув, проговорила я, видя, как умертвие тоже повернулось ко мне.

— Нет. Зачем ты пришла? — задал Агъян мне вопрос, а затем я увидела в его руке кристалл связи. — Твоя жена пришла ко мне без охраны, — произнёс он, глядя мне в глаза.

Покачав головой, я тут же переместилась в ванную и по-настоящему включила воду. Добавила пены, разделась и легла в ожидании супруга. Неважно, чем он был сейчас занят, после такого сообщения он быстро явится ко мне. За эти два сумасшедших месяца я нахожусь в постоянном стрессе. Всё время хочется есть, и я не отказываю себе теперь даже в ночном поедании сдобы, которая с радостью откладывается у меня на боках, бёдрах и груди. Любимые брюки, что приносила мне весной госпожа Смилга, теперь не застёгиваются на животе, и нижнее бельё мне стало мало. С новым статусом, ясное дело, обновился и мой гардероб, но я не торопилась избавляться от привычной мне одежды. Я убрала её в свой пространственный мешок, потому что не могла ничего оставить в шкафу. Так как мне приходится теперь терпеть присутствие не только горничных, но и ежедневные хлопоты камеристки, которая, увидев что-то простое, сразу бы выбросила, заменив чем-то дорогим и не всегда удобным.

Самал появился, когда вода уже набралась, и я, прикрыв глаза, лежала, пытаясь ни о чём не думать.

— Приключений захотелось? Зачем ходила к Агъяну?

— Я давно его не видела, и что, мне нельзя наведаться к своему другу и посмотреть, чем он занимается?

— Ты могла это сделать в присутствии своей охраны и не на ночь глядя.

— Что мне может угрожать в его лаборатории?

— Я не хочу, чтобы ты была с ним наедине. Я дал ему чёткий приказ.

— Не перегибаешь ли ты палку? — спросила я, огорчившись такой новости.

Теперь мне будет сложнее подобраться к Агъяну и снять печать.

— Привыкай, так будет всегда, — ответил он и принялся раздеваться.

На следующий день после завтрака нам необходимо было принять участие в благотворительной акции. Я снова выполняла роль улыбающейся царицы, когда все дела решал Самал. Сидя как манекен для красоты, я решилась на крайние меры и во что бы то ни стало сегодня сбежать. Прощальное письмо уже давно написано, так что как только я сниму с Самала печать, меня здесь ничто не удержит. А с Агъяном по-дружески поговорить скорее всего не получится, поэтому тратить время на объяснения и разговоры нет смысла. Он тем более больше не тот человек, кто спас меня и лечил множество раз. От осознания этого хотелось плакать, но под вечер во мне укрепилась вера в мои принятые решения. Вернувшись во дворец, Самал засел со своими советниками в кабинете. Я предупредила его о том, что хочу повидаться с Маруа и Табибой в академии, и только потом всё же наведаться к Агъяну. В сопровождении своей охраны переместилась в ректорское крыло. Нового ректора пока ещё не назначили, и всеми учебными делами занимался заместитель.

Девчонки прибежали минут через десять. Я была рада их видеть. Пусть Маруа я периодически видела во дворце, но поговорить нам никогда не удавалось. Табиба вообще была потрясена новостями, когда увидела газеты на следующий день после переворота.

— Представляю, как Селина Кёлер позеленела, когда узнала, на кого рот открывала, — хохотала Маруа.

— Она с родителями приходила ко мне. Смотрела в пол и ни слова не сказала, но ты права, было забавно наблюдать, — поддержала я разговор.

Девушки, не подозревая того, что по сути я прощалась с ними, вели себя как обычно: смеялись, рассказывали истории и подкладывали мне очередной кусочек пирога. Стража моя стояла за дверью и прекрасно слышала весь наш разговор, поэтому на серьезные темы мы не говорили — чисто женские сплетни и обсуждения других людей. Глянув на часы, мне пришлось завершить приятные посиделки и приступить к неприятному. Обнявшись напоследок с подругами, я в сопровождении ребят пошла пешком в лекарское крыло.

Было неприятно выставлять себя напоказ перед адептами, но наличие двух магов в дворцовой форме за спиной всё равно привлекло бы внимание, если бы даже я спрятала своё лицо. Пока мы шли, немногочисленные адепты склоняли головы и провожали меня восторженным взглядом. В покоях Агяна я не обнаружила, как и Джунию. Окликнув их, дальше порога не стала заходить и сразу же направилась в лабораторию. Можно было и переместиться, но портить парней своей магией я не собиралась. Им и так доставалось, потому что замечала иногда их взгляды. Чем больше я пользуюсь магией, тем сильнее человек попадает под моё воздействие.

Морально собравшись духом снова увидеть отвратительное умертвие, я открыла дверь. Агъян сидел за столом и увлечённо что-то читал. Я, окинув взглядом помещение, не обнаружила мертвеца и смело вошла. Парни последовали за мной. Это только с дядей и девчонками мне можно быть наедине…

— Куда делся твой «питомец»? — спросила я, подходя ближе.

— Кончился, — ответил он и вдруг воздвиг вокруг себя купол из своей тёмной магии.

Моя охрана замерла у дверей и внимательно следила за каждым моим шагом. Я обошла лабораторные стеллажи и села на рядом стоящий стул. Оглядела поверхность стола на наличие кристалла связи и на авось решила устроить спектакль.

— Не рад меня видеть? Я вот соскучилась по нашим с тобой беседам. Если я мешаю, могу уйти, — поднялась я и направилась к выходу.

— Не уходи, — вдруг раздалось за спиной, и я, приблизившись к парням, прикоснулась к ним, усыпляя.

Одного я успела придержать, а вот второй ударился головой. Полечив место ушиба, я поднялась и оглянулась на некроманта. Он так и сидел не шелохнувшись.

— Без лишних глаз и ушей, ты не против? Снова будешь звать Самала? — спросила я, приближаясь к мужчине.

— Не буду. Зачем я тебе понадобился?

— Хочу помочь тебе. Кстати, я заходила к вам, но Джун не было. Не знаешь, где она? Я бы хотела её сегодня увидеть.

— Мы расстались, — равнодушно ответил он.

Самая замечательная женщина потратила столько лет на него, а он, похоже, даже не расстроился. По моей вине он стал тёмным магом. Он не просто кардинально сменил образ жизни, так ещё и не смог устоять перед моей магией. Я тоже хороша: магичила при нём, прикасалась, обнимала… Я своим появлением испортила жизнь не только ему, но и Джун.

— Это очень печально… — тихо произнесла я.

— Чем ты хочешь мне помочь? — спросил он, убирая книгу в сторону.

— Я с этим немного опоздала, но позволь свою руку, — облокотилась я на стол.

Агъян не пошевелился и продолжал взирать на меня своим потусторонним взглядом. От близости с его аурой у меня стала пощипывать кожа. Мужчина смотрел мне в глаза и, слегка приблизившись, серьёзно проговорил:

— Я хочу, чтобы ты была моей. Одно твоё слово, и я убью Самала.

От услышанного я отшатнулась, но Агъян вдруг подёрнулся дымкой и исчез. В эту же секунду он оказался позади меня и заключил в объятия. От его прикосновения мои узоры вспыхнули, и заболел низ живота. Хотелось вывернуться из его рук, но я, превозмогая панику, прикоснулась к его предплечью. Погладила холодную кожу и откинула голову, прикасаясь затылком к его подбородку. Он шумно вдохнул и потёрся щекой о мою макушку. Постояв так немного, я дала ему время насладиться моментом и стала медленно поворачиваться. Он ослабил хватку, и я, освободив свои руки, обняла его в ответ. Хотелось сказать, что он был моим самым лучшим другом, и я безгранично благодарна ему за всё, но язык словно присох к нёбу, и глаза тут же наполнились слезами. Уткнувшись ему в грудь, я почувствовала, как он смелее стал наглаживать мою спину. Пришлось сотворить руну за его спиной и усиленно пожелать узор исчезнуть.

— Прости меня, — прошептала я, прижимая руну к его лопатке.

От этого захват его стал только крепче, и его тёмная аура вырвалась, причиняя мне боль.

— Что ты натворила? Возвращай как было! Только эта связь держала меня в здравом уме, — злобно проговорил он.

— Отпусти, мне больно! — воскликнула я, ощущая уже острую боль в животе.

Но некромант меня не слышал. Он склонился, схватив меня за подбородок, и притянул к себе, чтобы поцеловать. Я сжала губы и пыталась освободиться, вцепившись обеими руками за его предплечье. Не знаю, чем бы это всё закончилось, но меня спас Саргон. Он появился вместе с Джикони, и пальцы на моем подбородке тут же ослабли. Отскочив, я посмотрела на то, как свирепо два тёмных взирают друг на друга.

— Ты не потянешь на себе это царство. Я дам тебе другую власть. Оставь её. Она не для тебя.

Агъян медленно перевёл взгляд на меня, и мне нестерпимо захотелось тут же уйти, но я не хотела оставлять здесь парней. Пришлось попросить о помощи Джикони. Она, оценив ситуацию повнимательней, посмотрела на некроманта, а затем, когда я разбудила свою охрану, внушила им, что они так и стояли. А я, поговорив с Агъяном, попрощалась с ним, и мы вышли в коридор. Там я дотронулась до их локтей, и мы переместились во дворец.

В своих покоях меня ждал уже Самал. Он сразу заметил моё взвинченное состояние и, поднявшись с кресла, подошёл ко мне.

— Ты где была? — спросил он, оглядывая меня.

— Как давно ушла Джуния?

— Не помню, месяца два назад, — пожал он плечами.

— Где она сейчас?

— В своей клинике, а что?

— Ничего, я просто не ожидала. Пойдём спать, я сегодня сильно устала и живот разболелся.

Ночью, когда муж крепко уснул, я лежала на боку и смотрела на шумно дышащего мужчину. За день он тоже очень сильно устаёт с таким количеством дел, но это его выбор. Он хотел на трон, и я помогла ему с этим. Слегка прикоснувшись к его груди, я усилила сон и тихонько поднялась с кровати. Вынула из подпространства конверт с прощальными словами и наставлениями, положила его на прикроватную тумбу, оделась и наклонилась над мирно спящим царём. Провела указательным пальцем по его нахмуренной складке между бровей, разгладила её, оглядела напоследок того, с кем могла бы прожить всю жизнь, если бы не его ужасная ревность и контроль. Начертила знак освобождения и прикоснулась к ладони. Ждать, когда он проснётся от данной манипуляции, я не стала, поэтому тут же переместилась в клинику к Джун.

Дежуривший администратор не сразу меня узнал, потому что я была в спортивном костюме и спрятанными волосами под капюшоном. На мою просьбу сказать адрес проживания госпожи Друвы он ответил, что она сегодня не уходила домой и, скорее всего, спит в ординаторской. Парень проводил меня до двери и, склонив голову, удалился на своё рабочее место. Мне не хотелось будить уставшую женщину, но другого шанса поговорить с ней, возможно, у меня не будет. Тихо отворив дверь, я зашла и увидела её спящую на диване в лекарском халате. Сердце разрывалось от несправедливости. Я знала, как она сильно любила Агъяна, а я всё испортила. Подойдя ближе, я тихонько притронулась к её плечу. Чуткий сон на рабочем месте сразу же прервался, и она осознанно посмотрела на меня.

— Что случилось? — спросила она, сразу же переходя в «боевой режим» лекаря.

— Я освободила от своей метки Агъяна. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? Если бы я знала о том, что творится в его голове, я давно бы это сделала.

— О, не переживай. Дело не в тебе, — слегка улыбнулась она и, поправив волосы, посмотрела на часы. — У нас с ним давно не всё гладко, а после того как он запретил мне лечить Тэуна, я поняла, что не смогу больше с ним быть. Мой дар не смог принять некроманта. Ты, наверное, и сама чувствуешь, как тяжело рядом с ним находиться.

— Я ухожу и, скорее всего, мы больше никогда не увидимся, — прошептала я, и вдруг у меня снова заболел живот.

Согнувшись, я начала вспоминать, когда у меня в последний раз были женские дни, но не смогла вспомнить. Джун усадила меня на диван и прикоснулась руками к моему животу.

— Снимай щиты, я быстро посмотрю.

— Сначала печать о неразглашении, — прошептала я, и тут же получила от неё разрешение.

Как только на её коже появился мой завиток, я наконец-то расслабилась и тут же сама поняла причину своего плохого самочувствия.

— Я не знала, — прошептала я, получая тут же лекарскую помощь, которая мне совершенно была не нужна.

Организм сам сразу поправил то, что я закрывала в себе. Помимо мыслей, я загородила мощными щитами свою кроху, которому, похоже, надоело скрываться.

— И куда ты собралась? Самал всё равно найдёт тебя… вас, — произнесла она, кивнув на мой живот.

— Не найдёт. Я с него тоже сняла свою печать.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — обняла она меня.

Посидев ещё немного с самой душевной женщиной на свете, я попрощалась с ней и переместилась к своему новому дому, возведя на всю округу огромный купол, оповещающий и запрещающий проходить на мою территорию незваным гостям.

* * *

Аша

Вот оно, моё долгожданное убежище! Света от луны хватило, чтобы разглядеть одноэтажный бревенчатый дом, выкрашенный в тёмно-коричневый оттенок. Просторная терраса порадовала наличием надёжных колонн и ограждением, выполненным из толстых брёвен. Поднявшись на ступени, заметила деревянные кресла и большой стол. А ещё мне очень понравились широкая дверь и большие окна. Внутри было всё просторное и добротное. По габаритам сразу видно, что жилище строили оборотни. У меня теперь имелось две спальни, ванная комната, совмещённая с гостиной кухня со всем необходимым инвентарём и современная печь-камин. Валясь от усталости, я наспех умылась и заняла ближнюю спальню.

Проснулась, когда было уже светло. В комнате не обнаружилось часов, поэтому я не могла себе даже представить, сколько времени проспала. За окном шумели деревья и чирикали птицы, рассказывая друг другу лесные новости. Организм требовал еды, и мне пришлось вставать, чтобы узнать, чем я могу сейчас поживиться. Алека я не предупреждала о своём появлении здесь, потому что хотелось побыть наконец-то одной. Он после свадьбы Ерке ушёл к своим, и мы с ним с тех пор не общались, но явно это он подготовил тут всё для меня. В нижних ящиках обнаружились консервы, крупа и мука, а в корзинах — лук с картошкой. «Ну, с таким набором я тут точно не пропаду», — подумала я и достала кастрюлю, чтобы сварить суп.

После дворцового сумасшествия я никак не могла успокоиться. Мне казалось, что вот кто-то явится, и мне снова нужно будет красиво одеваться, куда-то перемещаться, кому-то улыбаться и снова притворяться. И только к вечеру, сидя на террасе, я окончательно осознала, что я свободна и беременна. Вот совсем недавно я боялась этого и не знала, как мне быть, а малыш сам решил, когда ему нужно появиться на свет.

Несколько дней я абсолютно ничего не делала: спала, гуляла по лесу, варила обед и снова гуляла и спала. Знакомилась с местными зверушками и вскоре решилась позвать Алека. Я знала, что где-то поблизости находится его община. Мой оборотень прибежал очень быстро. Не успела я и слова сказать, как он на лету перевоплотился и заключил меня в свои объятия. Глубоко вдохнул и напрягся. Почувствовал новый запах.

— Ты одна? — спросил он, отпуская меня и настороженно посмотрел на дом.

— Да, я навсегда от всех сбежала.

Алек снова принюхался и озадаченно посмотрел на меня.

— Иди оденься, — улыбнулась я, погладив свой живот.

— Самал знает? — спросил он, прикрываясь руками.

— Нет, и надеюсь, никогда не узнает. Иначе он отберет ребёнка, как Суфьяна у Оделии.

— Ты не Оделия, так что не посмеет, — серьёзно произнёс он, а мне надоело любоваться голым Алеком, и я поднялась на террасу.

Мой оборотень прошмыгнул мимо меня и скрылся в спальне.

— Чей это дом? — спросила я, глянув на след, оставленный на стене от рамочек. Раньше тут висели или картины, или фотографии.

— Моего деда, — ответил Алек, удивив меня. — Он построил его для Гамиры. Хотел забрать её сюда, но она выбрала дроу.

— Не выбрала, а навязали, — со вздохом произнесла я и вынула из подпространства её дневник. — Смотри, как он выглядел, — показала я фотографии.

Алек, одетый в спортивные штаны, тут же подошёл и взял карточки. Мы разместились на диване, и я принялась рассказывать ему о том, что узнала от Илф'олга. Алек, в свою очередь, рассказал о поселении и его обитателях, затем о том, что они его приняли как родного, потому что старожилы сразу определили его родство с их прежним альфой. Мой оборотень обещал познакомить меня с его родственниками и сказал, что нашёл своих родителей. Я попросила привести их сюда, потому что хотелось узнать, что побудило их в тот момент оставить ребёнка. Алек пытался заступиться, но я, поворчав немного, пообещала сильно не ругаться. А потом успокоила его тем, что всё это было организовано Нереусом. Мы болтали весь день, затем почитали дневник моей прабабушки, и я поняла, как сильно скучала по моему волку. Пусть он уже сейчас возвышался надо мной горой, но манера общения ни капли не изменилась.

Последний летний месяц я провела как в сказке. Погода на юге была жаркой, но по вечерам я с особым блаженством сидела на террасе и пила чай. Иногда компанию мне составлял Алек, а в основном я беседовала с какой-нибудь зверушкой или птичкой. Повадился ко мне приходить горностай, и все мелкие грызуны в округе сразу же исчезли. Алек приносил мне продукты, а в начале осени ко мне пришли знакомиться все желающие.

С задней стороны дома подходила дорога к гаражу, в котором хранилась ненужная мебель и инструменты. Парни из общины быстро вынесли раскладные столы и стулья, и на поляне очень быстро организовали целый пир. Старожилов привезли на машине, и они, увидев мои узоры, склонили головы. Молодняк вообще не знал, кто я, поэтому, рассевшись за столом, самый старый оборотень начал рассказывать историю. Мне и самой было интересно узнать о Дарреле, которого безумно любила моя прабабушка. Женщины мне очень понравились: открытые, честные и доброжелательные. Уважительно обращались ко мне не из-за моего статуса, а сами по себе.

Родители Алека очень переживали и заметно нервничали, но я совершенно их не винила в произошедшем. Они и так, считай, восемнадцать лет скорбели о потере волчонка. Мне нетерпелось поговорить с ними, и как только появилась возможность, я пригласила их в дом. Оказывается, Дакота, мать Алека, была единственной дочерью Даррена. Она жила с матерью в этом доме после его смерти, а когда познакомилась с Ахованом, то перебралась в его общину.

Двадцать лет назад туда повадились ходить орки, и им приходилось постоянно воевать за территории. Во время её беременности недруги занесли какую-то заразу, от которой стали погибать оборотни, и поэтому им пришлось бежать оттуда. Вот по пути и случились роды. Одурманенные магией, они не осознавали, что оставили волчонка, и только на следующий день пришли в себя. Вернулись, но никого не нашли. Дакота плакала, рассказывая мне об этом, а я сама, сейчас находясь в интересном положении, жила с постоянно влажными глазами. Наревелись мы тогда вдоволь. Я рассказала, как рос Алек и как его учил всему Юрт. Ахован сказал, что обязательно навестит господина Каулиньша и отблагодарит за воспитание сына. Алек при нашей беседе не присутствовал. Ему наши слёзы были не по душе. Он веселился на улице и вовсю горланил песни. Ещё я узнала, что у него оказывается есть две сестрички, которых сегодня не стали брать с собой, потому что не знали, как я встречу их, но обещали в следующий раз нас обязательно познакомить.

Первый месяц осени был такой же жаркий, и я очень много времени проводила на улице. Кожа моя загорела, лицо покрылось веснушками, волосы стали ярко-рыжими, а фигура моя заметно округлилась. Девушки из общины навещали меня раз в три дня. Приносили угощения и всё время зазывали меня к себе в гости. Когда жара наконец-то стала спадать, я задумалась о предстоящей зиме и занялась вопросом подготовки к появлению малыша, точнее малышки. Мне захотелось обставить комнату в девчачьем розовом цвете, поэтому принялась составлять список вещей, которые в скором времени мне понадобятся.

Середина осени меня тоже радовала своей погодой. Деревья ещё не собирались сбрасывать свою листву, но некоторые листочки начали менять свой цвет. В один из пасмурных дней ко мне приехал друг Алека и привёз продукты. Мы с ним разговорились, и я решила прокатиться с ним до их общины. Тот обрадовался, потому что меня, оказывается, давно все ждут, особенно знахарка Салли. С ней я тоже хотела познакомиться, потому что роды сама у себя я не приму.

В поселении было несколько больших двухэтажных домов, а в основном они были небольшими домишками с зелёными крышами. Первым делом меня привезли к дому Алека. Дакота с девчонками радушно меня встретили, а вот моего оборотня с его отцом дома не было. Посидев немного в тёплой компании, я попросила проводить меня к знахарке.

Женщине на вид было лет сорок. Коренастая и с цепким взглядом. В ней я разглядела зачатки магии, и прикоснувшись её руки, дала толчок для роста лекарского дара. Быстро найдя общие темы для разговора, мы просидели за столом до позднего вечера. Переместившись домой, я была рада этому знакомству и стало на душе спокойнее от того, что за мной присмотрят, если в родах что-то пойдёт не так.

Вот осень закончилась, и по календарю настал первый день зимы. Листья начали опадать, и по ночам температура стала стремиться к нулю, но днём ещё было очень хорошо. Я продолжала наслаждаться природой и, закутавшись в плед, сидела в кресле на террасе. Читала любовный роман, но на душе было как-то неспокойно. На краю сознания что-то меня непрестанно тревожило.

«Чужак», — чирикнула синица, подтверждая мою тревогу.

Сосредоточившись, я проверила границы, но нарушения не было.

«Человек», — сообщила другая.

«Алек, кто патрулирует сегодня границы?» — послала я мысленный вопрос.

«Братья Хоурнеры, а что?» — тут же ответил он.

«Кто-то проник, но я не вижу».

«Перемещайся к нам».

«Не хочу магией тревожить малышку. Лучше приходи ты ко мне».

Тревога нарастала, и я отправила ещё птичек последить за чужаком.

«Близко», — сообщили мне, и вскоре я почувствовала, как кто-то идёт целенаправленно к моему дому.

«Ладно, посмотрю, кого принесло, и если что, сразу уйду в поселение», — решила я, откладывая книгу на соседнее кресло. Всматриваясь в гущу деревьев, я заметила мужчину. Он устало шёл и периодически останавливался, ища нужное направление. Когда он увидел дом, то его походка стала уверенней, и тогда я смогла разглядеть его одежду. Среди травы мелькали высокие чёрные ботинки и тёмно-зелёные пятнистые штаны. Тёмно-синяя куртка была расстегнута, и виднелась чёрная кофта. Лица не было видно из-за глубокого капюшона, но я своим магическим зрением быстро определила, что он огненный маг. Вот он вышел на мою лужайку и остановился, разглядывая дом. Задрав голову, он скинул капюшон, и я увидела очень коротко стриженного мужчину с приличной щетиной на лице. Сначала я решила, что этот незнакомец случайно забрёл сюда, но как только он подошёл ближе, моё сердце пустилось в галоп. Эти глаза мне ещё очень долго снились после нашей близости.

Из-за широкой колонны он меня не видел, поэтому повертел головой, рассматривая весь мой двор и, наклонившись, что-то поднял, а затем направился к террасе. Я плотнее закрылась пледом, и своим шевелением привлекла его внимание. Онгон сначала сбился с шага, а потом наоборот побежал. Перепрыгивая через ступени, он оказался подле меня и резко остановился, не зная, как себя вести. Я видела, как он хотел меня обнять, но сдержал свой порыв.

— Как ты нашёл меня? — спросила я, разглядывая его лицо, отмечая отсутствие шрама.

— Эдан сказал, где тебя искать, — взволнованно произнёс он, протягивая мне то, за чем наклонялся.

Оказывается, он сорвал фиалку специально для меня. От такой, казалось бы, мелочи мне стало так приятно, что я растерялась и высунула руку из пледа, принимая подарок.

— Он знал ещё тогда? Это невозможно, — засомневалась я, продолжая рассматривать так сильно изменившуюся внешность мужчины.

Онгон слегка улыбнулся и показал мне на безымянном пальце бледно-розовый узор с завитком в виде кольца. Точно такой же появился у Самала после нашей первой ночи. «Значит, я сама отметила и этого мужчину», — вздохнула я, припоминая, что сказал мне напоследок Эдан. Вот, значит, какой подарок он для меня приготовил, от которого я точно не смогу отказаться.

— Ты голодный? — спросила я, поднимаясь с кресла.

Онгон кивнул, и я пригласила его в дом. Он с интересом осматривал моё жилище, а я не торопилась снимать плед с плеч. Почему-то не хотелось показывать ему свой живот. Указав на дверь ванной комнаты, я отправилась разогревать обед. Как только он скрылся за дверью, я скинула плед и принялась выставлять тарелки на стол. Хорошо, что вчера у меня в гостях была Салли, и мы, за разговором, не заметили, как наготовили: первое, второе и даже пирог яблочный имелся. По звукам льющейся воды я поняла, что он одним мытьём рук не ограничился. «На что он рассчитывает?» — хихикнула я, садясь за стол. Платье на мне было свободное, и в сидячем положении совсем не заметно живота. Щёки бы ещё не выдавали моих лишних килограммов.

В ожидании мужчины я немного нервничала, не зная, о чём с ним можно говорить, но было невероятно приятно его увидеть. Особенно грела мысль о том, что он, несмотря ни на что, ко мне пришёл, когда мог жить свободно где угодно. А потом вспомнила узор и огорчилась. Нет. Это не он пришёл, это снова моя магия заставила это сделать. «Ладно, накормлю, потом пусть отдохнёт, затем я сниму свою отметку и отправлю восвояси», — подумала я, наблюдая за тем, как образец мужской привлекательности идёт ко мне в одном полотенце на бёдрах. Ох, если бы не моя беременность, то после пункта «отдохнёт» автоматически появился пункт «секс», а потом уже снятие отметки и прощание.

— В шкафу есть чистая мужская одежда, — произнесла я, указав рукой на спальню.

Онгон замер и посмотрел в сторону прихожей, на полку с моей обувью, и, не обнаружив мужской, продолжил свой путь. Жадно разглядывая моё лицо, он сел напротив меня и взял ложку. Я подвинула поближе к нему тарелку с супом и тоже откровенно изучала уставшего мужчину. Как же было непривычно видеть его без его длинных волос. Да и кожа, что на лице, что на руках, загорелая и обветренная, и не такая идеальная, как раньше.

— Почему свёл шрам? — спросила я, стараясь не смотреть на его соблазнительный торс.

— Слишком примечательным он был, как и волосы. Я бы раньше пришёл, но Эдан закинул меня в Микай. Я без его магии не могу теперь перемещаться. А там, где я оказался, вообще было нереально раздобыть портальный камень. Пришлось сначала заработать на еду, потом на билет до Тонивии, потом снова работать разнорабочим, скрывая свой дар, чтобы купить портальный камень, потому что я не мог обратиться ни к кому из знакомых, иначе меня сразу бы обнаружили. Я, оказывается, до сих пор в розыске, представляешь. А затем я хотел переместиться сразу к тебе, но оказался на краю твоей границы. Я шёл пешком почти два дня.

— Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось всё это пережить. Давай я уберу узор, и ты будешь свободен. Прости, пожалуйста, я не хотела тебя отмечать, — проговорила я, потянувшись к его руке, но он убрал её под стол.

— Ты думаешь, что я пришёл к тебе только из-за него?

Я кивнула.

— Ошибаешься. Но если тебе будет спокойнее, то убирай, — вдруг вытянул он руку.

Я тут же начертила руну и прикоснулась к пальцу, но ничего не произошло. Он как был бледно-розовым, так и остался. Я в изумлении посмотрела на улыбающегося мужчину, и он обхватил мои пальцы, крепко сжимая.

— Я скучал. Только мысли о тебе заставляли меня работать на самых грязных работах и идти к своей цели.

Я не знала, что ответить. Это признание меня ошеломило. Скрывать живот теперь не было смысла. Он должен знать, чтобы ни на что не надеялся. Продолжая смотреть в невероятно завораживающие глаза, я осторожно высвободила свои пальцы и медленно встала на ноги. Онгон не ожидал такого, точно, потому что улыбка сразу же исчезла с этого красивого лица.

— Какой срок? — спросил он, поднимая взгляд.

— Седьмой месяц пошёл, — ответила я, наблюдая, как он пытается что-то подсчитать. — Ребёнок не твой, — пришлось признаться.

— Уверена?

— Уверена.

— Будет мой, — невозмутимо ответил он и зачерпнул ложкой суп.

Такой ответ меня рассмешил, и я, улыбнувшись, села обратно.

* * *

Зима на юге замечательная: мягкий климат, солнечно, тепло. Снег выпадал несколько раз и через день уже таял. Я постоянно радуюсь тому, что нет необходимости часто топить печь и мёрзнуть. Онгон тоже меня ежесекундно радует: готовит завтраки, прибирается, окружает всевозможной заботой. Алек познакомил его с жителями поселения и теперь он периодически ездит к ним помогать, если попросят. Мой оборотень только в первый день немного порычал на него, а так они быстро нашли общий язык, и Алек смирился с тем, что я, распутная беременная женщина, изменяю мужу с Хранителем Огненного Камня. С моим огромным животом я очень стеснялась при Онгоне даже переодеваться, но этот невероятный мужчина своей любовью и терпением всё же умудрился соблазнить меня и уложить в постель.

Жить в своём доме — это значит постоянно что-то делать. Я чувствую себя недееспособной лентяйкой. Я не могу ни обуться, чтобы выйти на улицу и чем-то помочь, ни прибраться, потому что очень быстро устаю. Зато я могу целыми днями спать, в то время как Онгон занимается абсолютно всеми делами: то почистит снег, то подремонтирует водосток, то в гараже чем-то займётся, а затем придёт и ляжет ко мне. Он у меня, оказывается, очень интересный рассказчик. Я обожаю его слушать и просто быть рядом. После нашей близости у него начал расти узор. Он заполонил уже все его пальцы и тыльную сторону ладони. В поселении мой общительный мужчина познакомился с ребятами, с которыми теперь тренируется, и после таких тренировок он, ходячий тестостерон, сразу тащит меня в кровать. Очень нежно и аккуратно старается в первую очередь доставить удовольствие мне, чем ещё больше влюбляет в себя.

Вечера мы проводим в основном вдвоём, а днём к нам иногда прибегает молодняк из поселения. Им интересно с нами, потому что Онгон развлекает их при помощи своего дара, а я могу показать фокусы с мелкими грызунами и птицами. Алек теперь спокоен за меня, но всё равно несколько раз в неделю приходит проведывать. Периодически я проверяю всех своих отмеченных и поправляю им здоровье. Особенно часто приходится лечить архимагов. Не знаю, что там у них происходит, но бывает, среди ночи я просыпаюсь от резкой боли на каком-нибудь участке рисунка. Закрыв глаза, я вижу, как обычно яркая аура кого-то из них стремительно тускнеет, и мне приходится сразу же тратить на них свой резерв. Малышка в эти моменты активно начинает пинаться, выказывая своё недовольство. Ещё не родилась, а уже проявляется отцовский эгоистичный характер. Ей тоже нужно, чтобы я была только её и ни с кем не делилась своей магией. Когда я об этом говорю вслух, Онгон смеётся, гладит живот и шепчет ребёнку, чтобы она меня не слушала.

Вот настал день появления на свет маленькой царевны. Во второй спальне мы организовали родильный зал, и с самого утра к нам прибыла Салли с сестрой. Хоть я и знала прекрасно сам процесс и не один раз принимала роды, но чувствовать это на себе — совершенно другое. Хотелось не просто кричать, хотелось орать во всё горло, но я терпела, как могла, зная, что криком себе не помогу, и Онгона, которого я выгнала из комнаты, не хотелось пугать. Мне было его даже немного жаль. Он, бедный, не находил себе места и периодически заглядывал, заставляя Салли ругаться. Она была категорически против нахождения мужчины в стерильной зоне. А Мила, наоборот, хвалила его, ставя в пример:

— Вот бы все мужчины были такими любящими и понимающими.

Девочке дали короткое имя Лика. Темноволосая малышка с полным царским именем Малика Селестина Кирмат была похожа сама на себя. Я боялась, что ей передастся внешность Самала, помня его мать, но, вроде бы, обошлось. Онгон постоянно носит её на руках. Даже в кроватку не хочет укладывать на ночь. Подпихивая её мне под бок, сам обычно ложится с другого края.

В заботах о дочке время пролетело стремительно. Как прошла весна, я даже не заметила. Всё лето мы провели на улице. Онгон расчистил поляну и соорудил навес, под которым мы расстелили одеяла и валялись втроём, когда у моего любимого мужчины было свободное время. А в то время, когда Лика спала, мы предавались любви, от которой у Онгона всё больше рос узор. К концу осени завитки достигли локтя. Он тренировался каждый день, осваивая новую магию, которой овладевал только потому, что мы невероятно сильно любили друг друга. Я сама к тому времени вся покрылась рисунком, но теперь могла скрывать его, делая кожу идеально чистой.

Наше уединение помимо оборотней иногда нарушал Моурн. Он сначала был против моего огневика и даже пытался выпроводить его. В следующее своё появление он хотел, чтобы я с дочкой вернулась к мужу. В третий раз он не смог переместиться напрямую в дом и был вынужден идти через лес, и тогда понял, что в следующий раз он вообще может к нам не попасть. Теперь он смирился и снова стал желанным гостем в моём доме.

Вот и сегодня он прибыл с очередными подарками для Малики и, подержав её немного на руках, предложил потренироваться Онгону на предмет взятия магии извне. Я смутно понимала, что это такое, поэтому с интересом следила за их занятием. Онгон быстро понял, как пользоваться другими стихиями, не прибегая к узорам, и даже попытался заимствовать дядин дар. Моурн остался доволен, а когда он ушёл, мой любимый мужчина занялся обычными физическими упражнениями, от которых я всегда была в восторге. Мне нравилось смотреть даже на простые отжимания. Пусть они с Алеком периодически устраивали под моими окнами что-то типа борьбы, я никогда не устану восхищаться их мужской силой и красотой.

Однажды поздним зимним вечером, когда малышка крепко спала, мы разместились на диване и, как всегда, сидели в обнимку, болтая о всяких глупостях. Онгон неожиданно решил меня шокировать:

— Нам теперь надо с тобой сына родить.

Нет, я бы очень хотела сделать ему такой подарок, но меня тревожила неизвестность. Я знала, что когда-нибудь Самал меня найдёт, и у нас будет война из-за дочки. С Онгоном мы сразу договорились, что она не будет звать его папой. Она всё равно когда-нибудь станет царицей, поэтому пусть с детства знает, кто её настоящий отец.

— Я ещё от прошлой беременности не отошла, или тебе я больше нравлюсь с огромным животом? — перевела я в шутку.

— Ты мне нравишься вообще любая. Тебе, кстати, очень шла короткая стрижка.

— Это когда я была ещё без бровей и ресниц?

— Ага, я тогда вообще не понял, почему такая красотка так сильно комплексует…

— Ой, ну не ври, — рассмеялась я, стараясь не вспоминать нашу первую встречу.

Онгон притянул меня к себе, затем переплёл наши пальцы и прошептал:

— Мне до сих пор не по себе от того, что я когда-то натворил. Мне пришлось отнять жизни у невинных людей, а из-за той проклятой ширмы я не заметил, что там кто-то был. Эдан сказал, что домик пустой. Это теперь мой самый большой страх — потерять тебя.

— Так ты со мной из чувства вины?

— Нет. Ты же знаешь. Я так сильно тебя люблю. Спасибо за то, что простила меня и не выгнала отсюда. Я бы всё равно не ушёл.

* * *

Вместо визуала хочу поделиться настроением, навеянным песней на стихи С. Есенина «Заметался пожар голубой» в исполнении именно Дарьи Чеботаревой. Если не слышали, то присоединяйтесь.

* * *

Вот так незаметно подобрался к нам первый день рождения моей малышки. На праздник пришли чуть ли не половина поселения. Не все разом, конечно, иначе в дом бы не поместились, но каждый приносил подарок и дарил свои самые добрые пожелания как мне, так и имениннице.

Я теперь могу с уверенностью заявить, что я наконец-то по-настоящему счастлива.

Как же невероятно здорово жить в любви и заботе. Без лжи, страха, боли, упрёков и, самое главное, ревности. С каждым днём я всё реже вспоминаю Самала и прошлую жизнь, даря всю нежность и любовь своей малышке и Онгону.