Аша

Вот и закончились мои каникулы. Нужно возвращаться в академию и как-то жить дальше. Меня пугало то, что я должна выполнить своё обещание и выпустить Красноглазого. И я не знала, как об этом сказать Самалу. На следующий же день после бала я осознала, что Джикони меня обдурила. Она всю предстоящую неделю расшатывала мои нервы, а в день икс просто усилила мой страх перед народом и вынудила дать это обещание. Даже раскрыла свой дар перед Маруа, приняв мой облик, чтобы вложить в мою бедовую голову мысль о замене. Не сделай она так, я бы никуда не делась и присутствовала на балу, но теперь поздно сокрушаться. В её руках я — маленькая глупая дурочка, которой она ловко манипулирует. Ладно, если бы я просто на словах так опростоволосилась, но она же взяла с меня магическую клятву.

А ещё мои нервишки попробовал на прочность Тэун. Почему именно сейчас он решил рассказать о своих перемещениях? И самое постыдное для меня заключается в том, что он стал свидетелем выходки Онгона. Поговорив с Камнями, они предложили мне обратиться к Моурну с этим вопросом, потому что Светиславу я не приглашала на общий сбор. Дядя предположил, что это связано с женой Тэуна. У неё редкий, но слабый дар предвидения. Она может что-то видеть в своих снах, а Тэун, благодаря моему усилению, теперь может путешествовать во времени физически и даже что-то исправлять. Их крепкая связь сотворила некую временную точку, от которой она уходит вперёд, а он назад. Я в его объяснениях ничего не поняла, но он заверил меня в том, что так устроена магия. Что бы когда-либо ни делалось, то это всегда для чего-то да нужно.

Попрощавшись с семьей, я переместилась в свою комнату, и, естественно, тут же в дверь постучал мой официальный жених. Он, как только вошёл внутрь, заключил меня в объятия, и я почувствовала, как он тянет из меня магию. Ещё бы! Целых десять дней не видел. Надышавшись мной в прямом смысле, он молча подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я отвечала на его поцелуи и сама страстно желала этой близости, отодвинув на потом свою скорую смерть. Если я не выполню обещание, кровь меня тут же покинет, и я умру сухой мумией. А если выполню, то меня прибьёт Самал, но после умопомрачительного секса он может отложить моё убийство на несколько дней. После такого длительного воздержания меня не выпускали из кровати до самого утра. Он ничего не спрашивал, а я ничего не говорила. Целовались, наслаждались друг другом, мылись, ели принесенный Самалом ужин и затем по новой. Когда взошло солнце, я, обессиленная, крепко уснула на груди вроде бы довольного мужчины.

— Специально всё архимагу отдала, чтобы мне не досталось? Десять дней так-то прошли, — с упрёком прозвучал в голове голос Красноглазого.

— Он взял только магию. Кровь при мне. Забирай, — лениво проговорила я, не открывая глаз.

— Да сдалась мне пустая кровь, глупая.

— Ну, прости. Я не знала, — всё же решилась узнать, в каком виде я лежу.

Провела рукой по груди и, не обнаружив ничего, тут же перевернулась на живот. Прищурившись, посмотрела на Красноглазого. Он сидел на краю кровати в человеческом виде, одетым в белую рубашку и чёрные брюки. Засмущавшись, я попыталась нащупать одеяло, и, спасибо демонюке, он сжалился и сам накрыл меня.

— Джикони говорила, что тебе нужна кровь, чтобы обрести тело. Я думала, что ты и в подпространстве теперь в своей настоящей форме обитаешь.

Красноглазый громко вздохнул.

— Ты слишком доверчива. Тобой все пользуются, и мне тебя даже жаль.

— Да уже плевать. Я всё равно не жилец.

— Ты так легко сдаёшься… Ладно, обрадую. Твоя магическая клятва не сработает. Ты не умрёшь. Твой архимаг держит в стазисе Джини, и мы со Светиславой не можем до неё добраться. Он сразу просёк вашу выходку. И теперь мы все будем плясать под его дудку.

— Тем более не хочу больше жить.

— Раз тебе себя не жаль, то подумай о других. Я очень хочу жить, тем более обретя истинную.

— Странно слышать это от того, кто выкосил половину нашей планеты.

— Да, весёлые времена были. Ладно, не будем вспоминать историю. У нас сейчас другая забота. Я могу предложить тебе несколько вариантов, как ускорить твою коронацию и тем самым освободить Джини, и в благодарность ты выпустишь меня, но моя крошка сказала, что у тебя проблема с энергетическим полем. Кстати, из-за него ты и поддалась на наши игры. Будь ты полноценна, никакой маг разума никогда не смог бы влезть в твои мозги.

— Даже ты?

— Даже я и те маги, что заточили себя в камни.

— И ты знаешь, как мне восстановить свою ауру?

— Ты сама в состоянии это сделать. Помедитируй в приятной обстановке.

— Думаешь, я не пробовала? Ни Агъян, ни Моурн не смогли мне помочь. Со Светиславой я не смогу расслабиться, так как она раздражает меня своим даже молчаливым присутствием.

— Ты ещё такой ребёнок, — усмехнулся он и я проснулась от яркого солнечного света.

На дворе был солнечный день, а это значит, что температура понизилась. Глядя на образовавшиеся снежинки в углу окна, я сладостно потянулась, ощущая физическую удовлетворенность от сексуального марафона. Резерв мой Самал изрядно опустошил, но чувствовала я себя неплохо, особенно поняв, что его нет и в соседней комнате. Перевернувшись на бок, я увидела стопку газет и, подползая к краю, взяла самую верхнюю. «Потеряло царство завидного жениха…» — прочитала я заголовок, переводя взгляд на фотографии. Завидным женихом был Самал, а рядом с ним стояла я. Одновременно пришло чувство гордости и стыда, глядя на то, что сотворила из меня Джикони. Поистине, царевна. Гордая осанка, величественный взгляд и некое подобие высокомерия проглядывалось на некоторых снимках. Пролистав все газеты, я вдоволь начиталась лестной лжи и только на самой последней странице увидела фотографию Фурата с Маруа. Им тоже выделили немного места, чтобы порадовать, наверное, их родителей. Я за все каникулы даже не поздравила их с помолвкой. Плохая из меня подруга. Сложив обратно в стопку макулатуру, мне пришлось вставать и идти умываться. Как мне теперь вообще из комнаты выйти, раз я стала настоящей знаменитостью? Закончив водные процедуры, я вышла из ванной и за дверью услышала чьи-то шаги, затем девичий голос:

— Господин Балодис не велел будить госпожу. Давай позже придём?

Я догадалась, что это горничные, и, глянув на мятую и влажную постель, смутилась. Подошла и сдёрнула с неё простынь, затем, быстро освободив одеяло, прихватила подушки и открыла дверь, чем слегка испугала двух девушек. При них имелась тележка с корзиной для грязного белья, и я, скомкав ткань, засунула туда свидетельство очень горячей ночи. Мне не хотелось, чтобы посторонние видели мои личные вещи, поэтому сама взяла из стопки свежий комплект и попросила девушек больше не приходить, так как со стиркой и уборкой я прекрасно справляюсь сама.

— Но не положено, — пискнула одна из них, теребя в руках щётку для уборки пыли.

— Я поговорю с ректором. Можете идти, — закрыла я входную дверь и сотворила руну закрытия.

На тот случай, если кто-то решит войти без стука. Вся эта ситуация с балом, подменой, Красноглазым и тем, что Самал слишком поторопился представить меня свету, не на шутку меня разозлила. Мы ведь договаривались, что мне нужно сначала спокойно доучиться, а потом мы начнём подготовку к отвоёвыванию прабабушкиного трона. Со психу я никак не могла запихнуть в пододеяльник толстое одеяло. Кинув занятие на середине, я снова уставилась на газеты и расстроилась, глядя на фотографии. Эта лицемерная дроу с таким обожанием смотрела на архимага, что мне стало противно от собственного лица. Я схватила газеты, и скомкала их и понесла в мусорное ведро. Сегодня первый день занятий, а я благополучно его пропустила и вряд ли завтра смогу пересилить себя и показаться на людях. Запихивая никак не влезающую бумагу, я принялась заталкивать её ногой, как вдруг в дверь постучали, и я услышала голос Суфьяна. Ребёнку я никогда не откажу во встрече. Смахнув руну, я открыла дверь. Парнишка был один, и по тому, как он быстро заскочил в комнату и закрыл дверь, я поняла, что господин Дугдан не знает, куда пошёл его подопечный.

— Отец очень сердит. Не знаешь почему? — спросил он, прищурив глаза.

— Не знаю. Я только вчера вернулась из деревни, а сегодня его не видела.

— Ты теперь не хочешь со мной дружить? На балу ты прошла мимо меня и даже ничего не ответила на мой комплимент. Ты стала красивой, и поэтому задираешь нос?

— Нет, что ты! Я была так напугана, что просто ничего не видела от страха. Ты прости. Я не хотела тебя обидеть, — протянула я руку с желанием погладить его по голове, но он увернулся.

— Скоро ты станешь женой моего отца, и мне нужно будет называть тебя мамой? — надул он щёки.

— Нет! У тебя одна мама, и она останется ею навсегда. Ты, кстати, когда в последний раз её видел?

— Давно, — ответил расстроенный мальчишка и неожиданно обнял меня.

Я обхватила его плечи и поняла, как он вырос за это время. Помимо роста, у него прибавилась и мышечная масса.

— Хочешь её навестить? — спросила я, пригладив непослушные вихры.

— Отец не разрешает, — вдруг шмыгнул он носом.

— А мы ему не скажем. Мне нужно знать адрес или примерное расположение, чтобы нам туда переместиться.

— Отец открутит нам голову.

— Не открутит. Поругает и всё. Я перенесу тебя, и ты недолго сможешь побыть с ней, и сразу же вернёмся.

Мальчишка воодушевился и, пообещав принести карту города, убежал к себе в комнату, а я поспешила переодеться. Минут через десять раздался стук в дверь, и я, думая, что там Суфьян, даже не стала спрашивать, кто там, и тихо ойкнула, когда на пороге оказался Самал.

— Ждала кого-то другого? — спросил он и увидел скомканные в ведре газеты.

— В деревне весело время провела? — шагнул он, нависая надо мной.

Я отрицательно покачала головой, вспоминая, как корила себя все десять дней за обман.

— Ещё хочешь? Ты и так больше двух месяцев была сама по себе. Что же теперь тебе не нравится? — положил он свою руку мне на плечо, поглощая магию.

Я попыталась отойти, но он не дал.

— Теперь ты видишь, что нельзя тебе давать свободу. Собирай вещи, и чтобы вечером была в моих покоях.

Я мотнула головой и попыталась отбросить его руку, чувствуя, как стремительно уменьшается мой и так не восстановившийся резерв.

— Отпусти! Да, я виновата, но ты мог бы предупредить заранее.

— Не было никакого заранее! Одноликие предъявили импичмент Гайсару Третьему об экстрадиции Потомка. Теперь тебя все усиленно ищут. Нельзя больше ждать. Нужно срочно собирать камни.

— Тогда отпусти Джикони. Саргон обещал помочь.

Самал посмотрел на меня как на полную дуру, но, видимо, смог удержать вертевшиеся на языке ругательные слова при себе. Но ненадолго.

— Твоя глупость заставляет меня пойти на крайние меры. Отныне будешь всегда под присмотром. Я приставлю тебе охрану, и эти стены ты не покинешь, пока я не разрешу, — сквозь зубы проговорил он и сразу же вышел, не понимая, как сильно меня обидел.

Вытерев покатившуюся слезу, я запрокинула голову в надежде не дать себе разреветься, и тут же услышала, как кто-то тихонько заскребся в дверь.

— Вижу, что и тебе от отца досталось. Я карту принёс, — протянул свёрток Суфьян.

Развернув её на столе, он показал мне, где находится загородный дом его матери. И я тут же, взяв за руку мальчишку, переместила нас на территорию особняка. От низкого уровня магии меня покачнуло, и я поспешила опуститься на землю в предчувствии обморока. И тут до меня дошло, что Самал специально опустошает меня, чтобы ничего не досталось Красноглазому.

— Ты иди, а я тут на лужайке посижу немного и потом приду за тобой, — шепнула я Суфьяну, видя, как ему не терпелось бежать к дому.

Пусть я подготовилась и тепло оделась, но для сидения на снегу мои трикотажные брюки были не предназначены. Почувствовав, как промокла ткань, я предприняла попытку подняться, но сил не хватило, и я грустно рассмеялась очередному своему глупому поступку. Суфьян мог бы и подождать, но с другой стороны, если Самал осуществит свои угрозы, то я стану настоящей птичкой в золотой клетке, и тогда не смогла бы порадовать ребёнка. Глядя на то, как быстро убежал мальчишка, я предприняла ещё одну попытку подняться. Оперлась на руки, но они подогнулись, и я упала лицом в снег. Перед глазами всё поплыло, и я тут же отключилась. Проснулась от резкого запаха аммиака. Мужчина водил платком перед моим носом.

— Очнулась? — раздался женский голос откуда-то сбоку. — Можете идти, спасибо, — обратилась она к лекарю, и он, поставив бутылёк в чемоданчик, быстро покинул нас.

— Где Суфьян? — спросила я, беспокоясь, как всегда, не о себе.

— В своей комнате, выбирает, что взять с собой. Спасибо за то, что дала увидеться с ним, — приблизилась ко мне Оделия. — Мой личный лекарь с низким даром, поэтому он не смог пополнить тебе резерв. Воспользуйтесь портальным камнем, — сунула она мне его в руку.

— Спасибо. Я думала, что при встрече вы мне лицо расцарапаете.

— Была мысль, но передумала. Тебе на самом деле теперь не позавидуешь. А ещё жди подарочков от его поклонниц. Сразу говорю: лучше их не вскрывать.

— Мама, я не могу найти книгу про корабли! — раздался голос Суфьяна.

— Милый, вам пора уходить, пока отец сюда не явился. Книгу найду и передам через господина Дугдана, — ласково проговорила она, обнимая своего сына.

Расцеловав мальчишку в щёки, она подвела его ко мне.

— Плохо, да? — спросил он, беря меня за руку.

— Просто нужно поспать. Представляй мою комнату, — слегка улыбнулась я и сжала из последних сил портальный камень.

— Юный господин! Марш в свои покои! Поговорим позже, — встретил нас его нянька.

Так как я не могла стоять на ногах, то тут же начала оседать на пол, и мужчине пришлось подхватить меня и довести до кровати.

— Господин Балодис будет недоволен, — проворчал он.

— Не говорите ему, пожалуйста. Если сам узнает, то я возьму всю вину на себя. Не ругайте мальчика, — еле ворочала я языком.

— Сейчас позову господина Пэйона, — с тревожными нотками в голосе проговорил господин Дугдан, снимая с меня верхнюю одежду.

— Не нужно. Я сама, спасибо.

Конечно же, Агъяна я звать не стала. Он, зная всю ситуацию с Саргоном, скорее всего, пополнять мой резерв не будет. И вот, оказавшись наконец в кровати в полном одиночестве, меня настигла лихорадка. В бреду мне приснилась Гамира. Она, качая головой, просила не совершать её ошибок. Твердила, что она прожила всю жизнь ради других, а не для себя, и, подкинув несколько самых обидных воспоминаний со случаями, совершёнными по отношению ко мне, я проснулась в поту. От нахлынувшей обиды и непонимания, как я во всё это ввязалась, в моей голове начал рождаться план побега. Но для его осуществления мне нужен был полный резерв и целое энергетическое поле. И с тем, и с другим у меня сейчас огромные проблемы. Так, за обдумыванием первоочередных задач я с каждым пунктом становилась более уверенной в том, что я точно не желаю становиться царицей.

Самал держал меня в таком состоянии почти две недели. Первой заподозрила неладное Майга. Она напросилась в гости и ужаснулась, увидев меня без сознания в огромной ректорской кровати. Да, архимаг перенёс меня к себе и продолжал каждую ночь опустошать мой резерв, не давая восполниться хотя бы на базовый минимум. Не всегда он удовлетворялся простыми прикосновениями, так что мне приходилось молча терпеть его совершенно неуместные ласки. Он, по его мнению, нежно занимался со мной любовью, в то время как я просто мечтала, чтобы поскорее это закончилось, и я могла наконец-то уйти в подпространство. Я приходила в свой лесной домик и продолжала обдумывать побег. Утром Самал напоминал мне, что он делает это для моего же блага, и пока я лежу в его постели, он спокоен. Тревожить Моурна я не стала, решив, что справлюсь сама. Ему сейчас и так некогда мной заниматься из-за жриц. У них там целая гражданская война развернулась. Одни хотят найти демона и исполнить то, к чему стремились столько лет, а другие были против.

Так вот, сегодня Майга, обнаружив меня без чувств, подняла тревогу. Джуния её поддержала, и мне с архимагова плеча отсыпали немного живительной силы. Агъян задумчиво посматривал на своего друга, но ничего не говорил. Майгу наедине со мной не оставили, и, выпроводив всех, Самал навесил на комнату различных охранок-сигналок и тоже покинул меня. Не знаю, что сделали с Красноглазым, но он мне ни разу не являлся, и вот, совсем отчаявшись, я собрала совет.

— И долго это будет продолжаться? Помочь мне никто не желает? — спросила я, глядя поочередно на равнодушные лица Камней.

— Что ты от нас хочешь? Ты нам вопрос — мы тебе ответ, — первым заговорил Асфир.

— Как убрать печать?

— Вот так, — начертил он в воздухе знак освобождения.

— Что человеку будет после этого?

— Ничего серьезного, — ответил Эдан.

— При вашем переносе в корону, что будет с Хранителями?

— Смерть, — равнодушно ответил дроу.

Такой ответ меня не устроил.

— А как вы собирались делать вид, что Камни Правды остались на месте, если не станет Хранителя? Как маги будут продолжать приходить к вам?

— Положишь муляж и назначишь другого Хранителя, или можно снять чары Светиславы, и все просто забудут про наше существование, — снова ответил мне Зелёный Камень.

Этот вариант мне нравился больше, но я не хотела убивать Хранителей.

— Чагдар говорил, что вы впадаете в спячку. Что это значит?

— То и значит. Мы перестаем отвечать, и тогда Хранитель освобождается на несколько лет, пока мы не проснёмся и не позовём обратно, — решил ответить на этот вопрос Эдан.

— И как вы предлагаете мне поступить? — посетила меня коварная мысль.

— Теперь всё зависит от твоего решения. Ты можешь собрать нас в корону, и мы передадим свои знания, оставаясь навечно подле тебя. Так же можешь отправить нас спать, и третий вариант — отпустить наши души, — расщедрился с ответом Асфир.

— Вот про это поподробнее.

— Просто отвязываешь от камня, и мы исчезаем.

— А с Хранителями что?

— Возможно, кто-то и выживет, но точно повредится рассудком, — усмехнулся Эдан.

— Выходит, есть только один вариант — это отправить вас спать. Как это сделать?

— Приходишь, прикасаешься и просто этого желаешь.

— Всего-то! В моем состоянии я не осилю телепортацию, чтобы к каждому наведаться. Особенно к тебе, Асфир. Одноликие так и ждут меня в гости. Кстати, что им от меня надо?

— Твой дар. Но не с той целью, чтобы убить и забрать, а наоборот, ты будешь долго жить с ними, — ответил мальчишка.

— В плену, как и их мужчины?

— Возможно. Они сами не знают, что хотят с тобой сделать.

— Мило. Как мне пополнить резерв и вытащить из стазиса Джикони?

— Берёшь любого своего отмеченного или Хранителя и питаешься. А мага разума вытащит другой маг разума, — дал ответ дроу.

— Не спеши с этим. Оставь Щита вместо себя на троне. Он сделает царство процветающим. Поверь мне, — наконец-то заговорил Нереус.

— Я не хочу быть ему женой! Меня пугает жизнь во дворце!

— Сейчас ты всё равно не сможешь снять с него свою метку. Своим нетерпением ты сделаешь себе только хуже. Поддайся сейчас и выиграешь потом. Тебе пора, — дотронулся до меня старик, и я застонала от головной боли.

Что ж так плохо-то? Голова просто раскалывается. Прикоснувшись ко лбу, я почувствовала мокрое холодное полотенце.

— Посмотри, до чего ты её довёл! Таким образом ты её точно не убережёшь, а скорее убьёшь, — выговаривал Агъян, массируя мою ступню, и в этот момент её пронзила судорога, и я застонала. — От неё один скелет скоро останется, — продолжал он ворчать, успокаивая спазм.

Стянув с глаз махровую ткань, я увидела, как Самал сидел на полу, уткнувшись лицом в свои ладони, а Агъян взялся за мою вторую ногу.

— Я был не прав. Осознаю. Ты же сам знаешь, что я ничего не успеваю по основной работе. Мне приходится одновременно думать о миллионе разных дел. Помимо постоянного контроля над ней, я поддерживаю купол с дроу и держу щиты над Белым Камнем. Это сильно выматывает. Да ещё сегодня мне выставил ультиматум Бекдияр. Если я не дам ему с ней увидеться, то он не поддержит меня и отзовёт своих людей, настроив против меня архимагов.

— А чего ты хотел? Они все хотят увидеть живое доказательство прежней власти, а ты держишь её в полудохлом состоянии, чтобы она не сбежала от тебя. У тебя уже паранойя. Своими действиями ты только всё усугубляешь.

— Вообще-то я всё слышу, — прошептала я.

Самал тут же подскочил и уткнулся головой в мой живот, сильно прижимаясь.

— Ты в бреду была два дня. Я не могу тебя подпитать. Ни я, ни кристаллы. Снова всё куда-то уходит. Может, Хранителя Красного Камня опять вызвать? — задумчиво проговорил бывший лекарь, поднимаясь на ноги.

Ну конечно, мне только Онгона тут не хватало! Как Агъян мог такое предложить, зная о моих чувствах? Прокрутив в голове слова Нереуса про Самала, я решила снова пойти на обман. Перехватив его руки, я ненавязчиво проверила наличие артефакта. По какой-то невероятной случайности кольца не оказалось. Поводила руками по его спине, по шее. Выждала время.

— Не нужно никого звать. Я справлюсь, — пригладила Самалу взъерошенные волосы. — Я никуда не денусь. Если не веришь, то пошли в храм хоть завтра. Мне даже платья не надо, — попыталась я выдавить из себя улыбку.

— У неё снова бред? — спросил Агъян подойдя ближе. Наклонился надо мной и вгляделся в лицо. — После того что он сделал, никакая нормальная девушка на пушечный выстрел такого жениха не подпустила бы к себе. Аша? Ты уверена?

Я кивнула, ощущая, как жар сменился жгучим холодом. Меня снова начало трясти, и я почувствовала, как архимаг пытается поделиться своим теплом, но всё уходило в воздух. Моё тело отторгало его магию.

Через несколько дней моих страданий Агъян нарушил мой запрет и позвал Онгона. Тот, быстро окинув взглядом комнату, поздоровался с Самалом, наклонился и прикоснулся средними пальцами к моим вискам. Естественно, архимаг не мог позволить себе оставить меня наедине с мужчиной, поэтому, бросив все свои дела, тут же пришёл, как только Хранитель оказался на его территории. Встал грозной статуей возле окна и, скрестив руки, пристально наблюдал за пришедшим.

— Будешь смотреть? — спросил Онгон, и я заметила на его лице беспокойство.

Слегка кивнув, я погрузилась в полностью звёздное пространство. Под ногами было моё изорванное в клочья белое полотно, из которого ошмётками торчали коричневые нитки. От увиденного я схватилась за запястья Хранителя и отодвинула его руки от своего лица. Горячая кожа мужчины обожгла мои заледеневшие пальцы, а невероятно красивые глаза с мерцающим пламенем смотрели на меня не моргая. Мне было очень холодно, и, глядя на это живое тепло, мне хотелось согреться. Не будь в комнате Самала, я бы прильнула к огневику, чтобы наконец-то перестать содрогаться от озноба. По растерянному лицу я поняла, что Онгон явно не знает, как поступить, и тут со стороны окна раздалось:

— Что скажете? Как ей помочь?

«Оставь меня в покое!» — хотелось ответить мне, но я, вздохнув с великим нехотением, отпустила руки огневика.

— Нужен маг разума, — ответил он, выпрямляясь.

— Я не могу выпустить дроу. Она опасна, — категорично заявил Самал.

— В данном случае я буду для Аши лишь временной подпиткой.

— Этого будет достаточно. К церемонии всё готово, и мне нужно, чтобы она выстояла в храме.

Онгон округлил глаза и мельком глянул на меня. А я тоже об этом не знала.

— Тогда мне придётся забрать её в Драконью пасть. Задействую силы Камня.

— Нет. Делай это здесь.

— Здесь не получится. Если нет, то ищите другой вариант, — направился к двери Хранитель, чем явно разозлил Самала.

— Ладно, но нужно, чтобы она вернулась хотя бы к трём часам.

Онгон кивнул и быстрым шагом подошёл к кровати. Чётким слаженным движением он обмотал меня одеялом и только собрался поднять на руки, как его потоком воздуха отодвинуло в сторону.

— Я сам отнесу её к Камню, — рявкнул Самал.

На Драконьей горе было очень холодно. Ледяной ветер норовил избавиться от посетителей и швырял в нас мелкие острые льдинки, заставляя задержать дыхание. Самал крепче прижал меня к себе и внёс в тёмное каменное помещение. Хранитель был уже там в своей красной сутане.

— Садите, — поставил он перед собой стул.

И вот как только меня сгрузили вместе с одеялом, я тут же услышала звон колокольчиков и оказалась в чертогах Красного Камня.

Эдан, поднявшись с низкого дивана, откинул в сторону подушки и, подойдя ко мне, присел передо мной на корточки.

— Угробила мне Хранителя и себя прикончить решила?

Я непонимающе посмотрела на безэмоциональное лицо мага и затем повернулась к рядом стоящему Онгону. Вроде бы с ним всё было в порядке. Почему Камень так сказал?

— Архимаг ждёт снаружи. Надо поторопиться, — произнёс огневик, потянув на себя одеяло.

Под ним у меня была флисовая тёплая пижама, поэтому я, не стесняясь, позволила скинуть его с плеч. Эдан в это время просунул руки внутрь моего кокона и взялся за мои запястья.

— Будет больно, по-другому не умею, — кивнул Камень своему Хранителю, и тот встал мне за спину.

Обхватив мою голову руками и прижавшись щекой ко лбу, он попросил прощения. В этот момент меня словно ударило током. Через руки я почувствовала жжение, и сравнимо это было с живым огнём. Я снова горела, но, глядя в огненные глаза Эдана, я не могла открыть рот и закричать. Рефлекторно дёргаясь, я пыталась избавиться от боли и, потеряв всякое терпение, замахала ногами, пиная мага. В этот момент почувствовала прикосновение губ Хранителя к моей коже, и тут же боль исчезла. Я потянулась к приятным ощущениям и, запрокинув голову, получила то, чего хотела. Онгон, целуя мой лоб, перешёл на нос, щёки и прикоснулся к губам. Эдан тут же отпустил мои руки, поднялся и отошёл, передавая меня своему Хранителю. Тот, не мешкая, обошёл меня и, подняв на ноги, снова принялся целовать, отдавая мне свою магию. Я почувствовала, как по венам побежала наконец-то горячая кровь и, обняв источник блаженства, потянула с него живительную силу.

— Возьми. Это ключ от моего дома на Парковой, шесть. Если вдруг захочешь побыть одна, — почувствовала ладонью холодный металл, который тут же исчез, уходя в моё подпространство.

Я хотела сказать, что никогда не смогу им воспользоваться, но мои губы снова смяли в жарком поцелуе.

— Достаточно, — оборвал блаженство Камень, оттаскивая от меня Онгона, — затем сделал шаг ко мне и указательным пальцем ткнул больно в лоб.

«Зачем они так делают?» — возмутилась я и схватилась за ушибленное место. Открыв глаза, я уставилась на Самала. Откуда-то сверху выпало одеяло, накрыв меня с головой. Архимаг тут же помог выпутаться и удовлетворенно хмыкнул, глядя на мои красные щёки.

— Наконец-то тёплая, — выдал он, ощупывая меня. — И по времени недолго вышло, — завернул он меня в мою пуховую броню и перенёс домой.

Там мне не дали прийти в себя, потому что сразу же пришли девушки и принялись за мою внешность. Как я ни пыталась отказаться от их услуг, меня все мастерски игнорировали. Разрешили только самостоятельно помыться, а вот от остальных процедур, таких как избавление от ненужных волос, пилингов, масочек, обёртываний и небольшого массажа, я не отвертелась. Хорошо, что всё это выполнялось магически и при помощи зелий. Иначе кожа моя была бы опухшей и невероятно красной. Затем пришли другие девушки, которые занялись причёской, макияжем и одеванием в платье. Как жаль, что я не могу в этот раз заменить себя Джикони. Ей такое бы понравилось.

— Госпожа, разрешите убрать с рук эти страшные пятна, — обратилась ко мне одна из девушек.

Я озадаченно посмотрела на свои запястья, и меня мысленно снова перенесло в Драконью Пасть. Нет, не воспоминания об ужасной боли меня сейчас захватили, а нежные, успокаивающие поцелуи Онгона. Я не хотела забывать об этом, поэтому решила оставить как есть, сказав, что руки всё равно будут под перчатками.

Как забегала ко мне Табиба с поздравлениями, я совершенно не запомнила. О чём мы говорили? Неважно. Мне было всё неважно. Даже в зеркало на себя не смотрела. Я уверена, что сделали из меня царевну, так что на людях мне нужно будет только улыбаться, смотреть на Самала влюблёнными глазами и повторить за священником слова клятвы.

Вот, ожидая начала церемонии в специально отведённой комнате для невесты, я, в окружении моих близких женщин Маруа, Майги и Джунии, нервничала в ожидании Алека. Самал сказал, что он обязательно должен появиться. Мне было просто необходимо его увидеть. От нервов я начала покусывать губы, чем вызвала недовольство у Маруа. Она сидела рядом со мной, и удивительно, что до этого момента она молча это делала.

— Я не буду тебе третий раз подкрашивать губы, — шепнула она. — Не переживай. Всё будет хорошо. Ты прекрасна и даже лучше, чем на балу.

Хорошо, что она напомнила мне про бал. Я тут же взяла себя в руки, потому что нельзя было перед людьми показаться настоящей. Все должны думать, что та высокомерная красотка и я — это одна и та же девушка. Подняв повыше подбородок, я судорожно вздохнула, и наконец-то появился Алек. Он, распахнув настежь двери, быстро нашёл меня взглядом и широченными шагами направился сразу ко мне. Я успела немного привстать, и он заключил меня в крепкие объятия. Шумно вдохнув, он провёл носом по моей щеке. Хорошо, что я пахла только косметическими средствами, а не Самалом и тем более Онгоном.

— Я очень удивлён, — шепнул он, усаживая меня обратно.

— Сама в шоке, — попыталась улыбнуться я.

— Почему я не нашёл здесь наше семейство Каулиньш?

— Самал всё организовывал и, наверное, забыл их пригласить, — снова расстроилась я.

— Ладно, на моей свадьбе погуляем. Тут слишком много аристократов, так что нашим, наверное, и не понравилось бы находиться среди них.

— На какой твоей свадьбе? Ты что, уже кому-то сделал предложение? — удивилась я.

Алек рассмеялся и поспешил сменить тему.

— Ты невероятно красивая. А ещё я видел газеты с зимнего бала. Глазам сначала не поверил… — шептал мне комплименты мой оборотень, а затем снова принюхался. — Ребёнком не пахнет, зачем так быстро жениться?

— Политика, — только и успела сказать я, как прозвучал сигнал начала церемонии.

Женщинам вместе с Алеком пришлось покинуть комнату, потому что за мной пришёл Самал. Он выглядел как всегда строго и, не распыляясь на какие-либо комплименты, молча подставил локоть. Помня о своей лживой роли, я лучезарно улыбнулась и встала.

Народу было в разы больше, чем на свадьбе Майги. В храме стояла духота, несмотря на морозный вечер. Репортёры рассредоточились вдоль стен, и непрестанно раздавалось щёлканье затворов фотокамер. Яркие вспышки меня слегка нервировали, но я старалась вести себя как Джикони. Я представляла её гордый стан и высокомерный взгляд. Нельзя, чтобы на фото кто-то нашёл отличие.

Каждый раз, когда я поворачивала голову к Самалу, я старалась придать лицу влюблённость и тут же замечала, как он свободной правой рукой делает магический жест, проверяя состояние Джикони. Это я уже знала и немного веселилась, понимая, что он сомневается — точно ли это я нахожусь сейчас рядом с ним. Слова клятвы мне любезно подсказывал священник, и я не вкладывала в них свою душу, надеясь, что Мать-прародительница простит мне этот грех. Церемония завершилась нашим поцелуем, и гости дружно зааплодировали, затем мы прошли в комнату для принятия поздравлений, и каково было моё удивление увидеть целую толпу разновозрастных женщин, которые с ехидными улыбками одаривали меня красиво украшенными коробочками. Тут же вспомнила слова Оделии про армию поклонниц Самала и усмехнулась. Даже запоминать их в лицо не стала. От нескончаемой очереди я невероятно устала. Резерв мой постепенно истончался, и, почувствовав это, Самал увёл меня в комнату невесты.

— Господин Бекдияр хочет с тобой поговорить. Обещаю, потом сразу домой, — поцеловал он меня и усадил в кресло.

Отец Хока пришёл не один. С ним было ещё пятеро магов. Они поочередно представились, и, естественно, я не всех запомнила. Помимо уже знакомого мне молодого Аллара Вигена, я задержала подольше свой взгляд на отце Рыжего. Архимаг Гайлис тоже излишне пристально на меня смотрел. Выслушав хвалебные речи моей красоте, я стала сомневаться в том, для чего это всё было устроено, как вдруг один из них попросил снять перчатки. Я, желая поскорее закончить знакомство, тут же сдернула одну, совсем забыв про синяки и покраснения от ожогов. Вторую снимать я не стала. Мерцающие линии удовлетворили мужчин, и они неожиданно преклонили колени. Я нервно глянула на Самала, и тот показал взглядом, чтобы я ничего не предпринимала.

— Рад буду служить вам и получить знак отличия, — проговорил самый старший, седой мужчина, надеясь, что я одарю его своей печатью.

— Благодарю за доверие, но сегодня я устала. Перенесём на другой день, — лучезарно улыбнулась я, не собираясь никого ею награждать.

Мужчина кивнул и поднялся, тем самым дал понять и другим, что им сегодня ничего не светит. Тогда они переключили своё внимание на Самала, и они принялись что-то обсуждать, накрыв себя куполом. Замечательно. Даже меня не захотели ставить в известность. Ну и ладно. Отдохну хоть. Откинувшись на спинку, я обратила внимание на рядом стоящий графин и, потянувшись, посмотрела на своё запястье. Снова в памяти всплыло лицо Онгона и его поцелуи. Слегка улыбнувшись, поймала на себе задумчивый взгляд Самала. «Надо быть осторожнее!» — подумала я, натягивая обратно перчатку и, как ни в чём не бывало, я налила в стакан воды.

На выходе нас снова окружила толпа репортёров и журналистов. Прижимаясь к Самалу, я изображала счастливую невесту и на все вопросы разрешала отвечать своему новоиспеченному мужу. О, Святые! Муж! А я теперь жена! Мы ведь перед небесами давали клятвы. Настроение немного подпортилось, но я стойко вытерпела это издевательство над собой. Прощаясь со всеми, Самал отвёл меня в сторону, чтобы перенести порталом, и в этот момент к нам подошла пожилая пара.

— Даже не представишь нас своей жене? — спросила короткостриженая, седая женщина, и я сразу же поняла, кто она.

Убрать с её лица морщины, и она будет один в один Самал. Я ещё не встречала таких грубых черт у женщины, и если надеть на неё мужскую одежду, то она будет мужик мужиком. Рядом стоящий мужчина был гораздо симпатичнее.

— Дорогая, позволь представить тебе моих родителей. Моя мать — госпожа Карлин Бэтани Балодис, и мой отец — Магнар.

То, как он представил отца, не называя полного имени, было как-то странно. Сразу видно, кто у них в семье главный.

— Имя моей несравненной супруги вам известно.

— Известно, — ухмыльнулась она, и у меня озноб по спине прошёл от этой улыбки. — Жду приглашения на ужин. Вряд ли ты приведёшь её ко мне, — хмыкнула она, теряя к нам интерес, а мы тут же переместились домой.

— Помоги расстегнуть, — выдохнула я, поворачиваясь к нему спиной.

— Сейчас позову прислугу, — удивил он меня ответом. — Тебе нужно привыкать. Ты скоро станешь царицей.

— Вот когда стану, тогда и начну привыкать. Расстегни, — настояла я.

Самал выполнил мою просьбу, поцеловал в районе лопатки и, сказав, что у него сегодня ещё дела, просто сбежал. То есть брачной ночи у нас не будет?

Обрадовавшись уединению и тому, что я ещё стою на ногах, принялась раздеваться. Сняла перчатки, украшения разложила по коробочкам, взялась за рукав, чтобы стянуть платье, как вдруг в глазах зарябило, и раздался в голове голос Эдана: «Смотри».

Передо мной появились стены пещеры, и сзади повеяло магическим всплеском, и меня толкнуло ветром в спину. Упершись руками в камни, я оглянулась. Дверь на улицу была открыта, и там я увидела, как Самал махнул рукой в попытке ударить Онгона, но не достал его, потому что тот выставил огненный щит. После этого архимаг не остановился, он ветром сбил Хранителя с ног и придавил к земле. Подходя ближе, он что-то начал говорить, и я двинулась вперёд, чтобы остановить его.

— Стой и смотри, — появился рядом Эдан.

— Что Самал ему говорит? — спросила я, не оставляя надежду прорваться туда.

— Твой муж вправе задать вопрос, почему на твоих руках синяки.

— Но это ведь ты их оставил! — возмутилась я.

— Не важно. Смотри, на какого слабака ты хочешь променять своего Щита.

Онгон что-то отвечал, продолжая лежать на земле, а Самал упивался своим превосходством. Глядя на эту отвратительную картину, у меня всё больше возрождалась ненависть к своему, теперь уже мужу. Продолжалось это какие-то секунды, потому что огневик, вдруг сделав движение пальцами, скинул с себя магическое воздействие, державшее его, и мгновенно поднялся. Снова что-то произнёс и пошёл в атаку. Чёткими, быстрыми движениями он нападал на Самала, и тот был вынужден отбиваться. Я боялась любых драк, поэтому, зажмурившись, взмолилась:

— Умоляю! Эдан, останови их!

Сердце моё было готово выпрыгнуть из груди, и я, придерживая сползающее расстёгнутое платье, разрыдалась. Громко всхлипывая, я предприняла ещё одну попытку пойти к ним, но оказалась в комнате.

— Дура! Сама виновата! — воскликнула я, концентрируясь на запястьях.

Ощущая, как остатки магии устремились вылечить ожоги и следы рук Камня, я поздно поняла, что явно перестаралась, потому что тут же отключилась.

— Ты меня достал! — кричал Агъян. — Я заберу её на несколько дней.

— Нет, — ответил на это Самал.

— Да! Я теперь не могу её лечить! Мне проще грохнуть её и поднять мертвяком!

— Когда я уходил, с ней всё было в порядке. Понятия не имею, что опять случилось.

— Куда ты уходил? Что с твоим лицом и одеждой? — уже спокойно спросил некромант.

— Да так, пар выпускал.

— Жив тот, на ком выпускал?

— Жив. Камень заступился.

— Хранитель Биргер, — утвердительно произнес Агъян, тяжко вздыхая.

— Он посмел обвинить меня в плохом обращении с Потомком.

— А как будто он не прав, — хмыкнул Агъян и, подойдя ко мне, увидел, что я уже не сплю. — Я заберу её. Джуния позаботится.

— Ладно, — согласился муж, не приближаясь к кровати.

Мне пришлось закрыть глаза и дать поднять себя на руки. Благодаря печати Агъян неплохо освоил перемещения, и мы оказались в его покоях.

— Джун, приготовь ванну. Аша у нас поживёт некоторое время.

Женщина, выглянув из соседней комнаты, тут же отправилась выполнять просьбу, а меня сгрузили на кровать.

— Я задолбался с вами, — выдохнул он, оставляя меня одну.